Тайна хрустальной шкатулки

Догадка пришла к Драко позже. Министерство гремело новостями, и даже в отделе нынче шептались о методах Грейнджер на посту советника, чего ее подчиненные почти никогда себе не позволяли. Выуженная у Присциллы информация заставила поразмышлять. Больше, чем ему бы хотелось. Чисток не было со времен войны. Это расхолаживало. Хоть Бруствер неустанно вещал о всеобщей гармонии, на деле царила поголовная убежденность, что у них-то все в порядке, и поначалу служащие питали к ее назначению только вежливый интерес. Но все когда-то сотрясает шторм, едва за дело берется самая блистательная ведьма своего поколения. Только за первый месяц слетели четверо крупных заместителей — и даже один глава. Не из ключевых, конечно, но это оказалось весомо. А уж по мелочи… Начался год, и служащие всех мастей бросились наводить порядок — и прятать скелеты поглубже в шкафы. По словам восхищенной Присциллы, будто даже стало больше веры в реальную работоспособность Министерства, но об этом не Драко судить. Озвученное всем основание — утрата доверия со стороны Министерства Магии. Подробности не разглашались, что, как подозревал Драко, было частью ее стратегии: зачем давать повод трястись из-за чего-то конкретного, если можно заставить всех трястись даже над лишним куском пергамента. Интриги, сведение счетов и грызня за должности стали бы неизбежными спутниками перестановок, но Грейнджер не поддерживала доносы. Госпожа советник не работала по запросу и не вызывала к себе, а сама находила жертв — один Мерлин знает как — и приходила в самый неожиданный момент, держа в тонусе все этажи. Как ангел смерти. Бруствер же оставался любящим папочкой. Он и пожурить ее если что сможет, если слишком часто любимых сотрудников будут ставить в угол. Сама же она приобрела больше реальной власти и не дала превратить себя в орудие в борьбе за влияние. Умная, грамотная игра. И почему только она считала иначе? Салазар, Драко будто тоже начал ей восторгаться. Они в воздухе, что ли, это распыляют? Однако сейчас многие считали, что Грейнджер хватила через край. И парадокс в том, что никого на этот раз не уволили. Масла в котел подливал сам объект ее репрессий: не стерпев, он не смог молча радоваться сохраненному месту. Идиот Брендерсби из Департамента магических игр и спорта рассказывал всем и каждому, кто готов был слушать, что его травят на ровном месте. Чем не угодил, драккл знает. Осложняло понимание ситуации и то, что Брендерсби действительно считался неплохим сотрудником: энтузиаст, хоть и с истерическими замашками. Он организовывал блестящие чемпионаты, его любили коллеги, на играх ему пожимали руку капитаны команд. Министерство полнилось слухами: начиная с нелепых — вроде отказа пойти с Грейнджер на свидание — и заканчивая подозрениями в связях с Темным лордом. Драко думал, что самые абсурдные распускал Брендерсби сам. В отместку. Грейнджер же хранила молчание. Какая власть ищет оправдания? Никто не знал, где на самом деле правда, и пересуды плодились. Было лишь чувство: она выпустила дичь из когтей, чтобы растянуть удовольствие от охоты. Однако «счастливое» совпадение не давало Драко покоя: кампания против Брендерсби кончилась ровно тогда, когда Грейнджер пошла ругаться с министром. Болвана оставили на посту, несмотря на скандал, что стало первым исключением в ее практике. Мог ли за него заступиться министр? Но в чем смысл? Это Игры и спорта, а не Отдел тайн. На место придет еще десяток Брендерсби, обожающих квиддич. А Грейнджер становилась все непоследовательнее. «Зайди. Г.Г.» — оповещал бумажный самолетик, клюнувший Драко в запястье. Госпожа начальница звала — и так официально. Целая записка. Драко захлопнул папку и быстрым шагом направился в кабинет, на ходу поправляя мантию. Догадалась, что он подслушивал? Нашла наконец повод избавиться от него? Но оказалось, что ничего из этого. Грейнджер предстала перед ним еще более застывшей. Драккл, как у нее получалось оставаться такой неподвижной? Это не окклюменция, Драко в этом убедился. Она могла загораться, словно Инсендио, но иногда ее будто прикладывали Петрификус Тоталус. И он никак не мог выявить закономерность.       — Присаживайся. — Драко послушно опустился в кресло. — Моя секретарь заболела. В отделе не продохнуть. Поэтому тебе придется выполнять мои поручения. Ясно? Она говорила так, будто не верила, что слова вылетают изо рта не под Империусом — отрывисто, напряженно, — и не мигая уставилась на щербинку стола, пряча взгляд.       — Да. Что именно?       — Сортировать корреспонденцию. Моя система изложена здесь. — Она придвинула лист с отметками. — Не читать. Я сама это делаю. Далее. Составлять и вести график. Возьмешь расписание в верхнем ящике стола Мадлен. Я увижу изменения. Ходить ко мне не нужно. Также будешь относить документы. Появятся у тебя на столе с пояснениями. Будем общаться записками. Как сегодня. И почему ты не записываешь? Она оторвалась от созерцания стола, устремив на него совершенно пустой взгляд карих глаз. Драккл, что же с ней такое? Но сказал лишь:       — Я способен запомнить инструкции для простейших действий, Грейнджер. Ведьма изогнула бровь, впервые за разговор проявив хоть какую-то эмоцию, и протянула ему еще один пергамент.       — Посмотрим, Малфой. Разрешение на полномочия. Скажи Дирку, что мои задачи в приоритете.       — Кофе приносить? — не сдержался Драко.       — Не хочу отравиться твоим ядом. Выметайся, — рявкнула Грейнджер, демонстративно зарываясь в бумаги. Ну что за стервозный характер. Перекладывать бумажки Драко любил. Саму монотонность процесса, четко видимый результат и беспрекословное подчинение его действиям. Его отец бы назвал это недостойным занятием, но было в этом что-то… необъяснимо притягательное. Будто он возвращался в беззаботное время, когда играл в кабинете Люциуса, с важным видом раздавая указания воображаемым людям. Почерк на одном из конвертов в кучке «на выброс» напомнил Драко летящую косую манеру Астории. Он замер, но, поймав себя на этой мысли, резко отложил конверт, отгоняя наваждение. К тому же нечто другое привлекло его внимание. Почему Пэнси писала Грейнджер? Да, она рассказывала об общих делах, и да, это официальные письма из «Ежедневного пророка», но почему именно она? Надо бы уточнить. Он не стал рисковать и вскрывать конверт, хотя дурное предчувствие так и подмывало сорвать печать. Конечно, Драко дотошно изучил расписание руководства, но нашел лишь разочарование. Были интересные прочерки, окна и пометки с инициалами, внесенные ее рукой, но они не вызвали никаких ассоциаций. А вот взаимодействие с другими департаментами привело к инцидентам, которые неизменно вызывали у Драко недоумение. Конечно, большинство было так погружено в рутину, что даже не замечало, кто приходит и что от них требуется. Типичные клерки. Драко ощущал с ними душевное родство. Жалкое чувство, но что поделать. Одно из событий окончательно разбило иллюзию всеобщего прощения и благоденствия, хоть это было и вполне ожидаемо. Он уже отбрил несколько неприязненных взглядов, с непроницаемым лицом протягивая удостоверение, но встретившаяся на пути дама вызвала у Драко не самое взрослое желание — напакостить. В тот день Грейнджер фурией металась по отделу, демонстрируя все прелести работы с нестабильным начальством. На один день спокойствия у нее будто приходился день неадекватности. Драко считал за благо, что ходил тогда по приемным, а она сама свела их контакт к минимуму. Даже не выполнила дневную норму криков на него, вот досада. Некто советник Брайс, консультирующий высшие чины по вопросам внутренней политики, срочно понадобился Грейнджер. Его кабинет был богаче и просторнее, чем кабинет самого министра. Брайс явно принадлежал к «старой школе», предпочитавшей демонстрировать масштаб личности через антураж. Миссис Пимс, секретарь этого советника, была аляповатым букетом неприятных ассоциаций. Рыжие волосы, псевдохитрый прищур, елейные ужимки и непроходимая тупость — все это было чем-то средним между Уизелом и Амбридж, приправленным щедрой порцией самодурства. И ей было абсолютно плевать, от кого и зачем он пришел. Она хотела поставить Пожирателя смерти на место — так, как она это понимала.       — Почему Вы не можете принять от меня запрос на прием, взять документы и состыковать расписание? Это стандартное делопроизводство, — процедил Драко, до побеления костяшек сжимая древко палочки в кармане мантии. Они ходили кругами.       — Это противоречит регламенту. Вы не допущены к взаимодействию с офисом советника Брайса. Должен прийти Ваш руководитель или другой сотрудник, — невинно улыбнулась бестолочь и послала полный омерзения взгляд молоденькой сотруднице, попытавшейся строить Драко глазки. Хоть в этом они были с зарвавшейся секретаршей солидарны.       — Какой еще регламент? Вот мое удостоверение с указанием отдела, от которого пришел запрос, а также вкладыш о допусках. Даже не взглянула. Ее ошибка.       — Советник Брайс не станет ничего принимать из Ваших рук. И мы в нашем офисе считаем, что такие неблагонадежные волшебники, как Вы, — подчеркнула она с милым выражением лица, — не могут тут что-то требовать. Драко мысленно улыбнулся. Хорошо, пусть так. Хочешь руководителя? Будет. Но вслух сказал вежливо:       — Вы правы, я попрошу другого сотрудника. Секретарша вернулась к делам, будто Драко больше не стоил внимания, и почти не скрывала победную улыбку. Не зря всегда недолюбливал рыжих. И Амбридж. Он вернулся в отдел и постучался к руководству. Грейнджер, лихорадочно перебиравшая бумаги спиной к нему, так и сочилась раздражением.       — Что надо?       — Я был у Брайса. Секретарь отказалась назначить прием.       — Это еще почему? Драко передал слово в слово и из последних сил подавил предвкушение.       — Что?! — Она резко развернулась, да так, что стопки документов веером разлетелись по столу.       — Ты слышала, — пожал плечами он. Ведьма возвела глаза к потолку, бормоча что-то об истреблении всех беспросветных тупиц и высших силах. Впрочем, если истребить всех тупиц, населения почти не останется, так что придется договариваться с преисподней.       — Вот-вот, — вставил он зачем-то, но госпожа философ, кажется, не заметила, пока набрасывала на себя строгую длинную мантию.       — Идем. Пусть катятся к черту. Думают они. Я тоже много чего думаю, тролль их задери. Грейнджер летела по коридору, ругаясь под нос на идиотов, протирающих мантии в Министерстве, а потом ворвалась в приемную, ища взглядом зарвавшуюся миссис Пимс. Дверь хлопнула с громким дребезжанием. Ох, сейчас искры полетят.       — Почему сотруднику моего отдела отказывают в исполнении обязанностей? В чем проблема?       — Мисс Грейнджер, мы… мы-мы… — залебезила секретарь, приподнимаясь со стула.       — Что «мы»? Отвечайте на поставленные вопросы.       — Мы не знали, что он от Вас. Если бы мы знали… Но я была в отпуске… Еще новости не дошли… Мне не рассказали… Глаза сотрудницы бегали в поисках спасения, но ее коллеги не выражали никакой заинтересованности. Видимо, тоже не в восторге от миссис Пимс. Грейнджер скрестила руки на груди, слегка вздернув подбородок. Драко скромно стоял в стороне. Достойный живописи сюжет: разъяренная мантикора заступается за своего детеныша, но его гордость стерпит это.       — Значит, так. Напоминаю лично Вам. Мы находимся в сердце магического сообщества — в Министерстве Магии Соединенного королевства, а не на кухне с подружками. Когда мой коллега-советник вернется, нас ждет серьезный разговор о соответствии его персонала стандартам. Вы — его лицо, миссис Пимс. Все сотрудники обязаны добросовестно исполнять возложенные обязанности, придерживаться принципа субординации и соблюдать предписанные правила. Мистер Драко Люциус Малфой состоит на службе в Отделе образования. Если на его руках есть необходимые разрешения, он мой полномочный представитель, как и любой другой сотрудник в аналогичных обстоятельствах. Это прописано в Уставе Министерства, с которым Вы ознакомлены под подпись, раз уж занимаете это место. Она поглубже вдохнула, повысила голос и финально щелкнула хлыстом:       — Почему я должна срываться посреди рабочего дня и идти объяснять это? Молчите? Или подождете еще каких-то новостей? Жестко отчеканенные слова заставили остальных клерков нервно вжать головы в плечи, а покрасневшая до корней волос миссис Пимс не могла и рта раскрыть. Да, плохой у нее сегодня день, а когда вернется Брайс — будет еще хуже.       — Я жду ответа.       — В-все п-поняла, — едва слышно прошелестела секретарь. Мерлин, аж заикается, бедолага.       — Чудно. А теперь запишите меня на прием. Я проконтролирую. Спасибо, что потратили мое время. Драко шустро подал папки, пока Грейнджер барабанила пальцами по столу рядом.              — Сразу по возвращении советника из поездки. Лучше в эти и эти, — он указал на дни календаря, — даты. Дела нашего отдела чрезвычайно важны, — невозмутимо подчеркнул Драко.       — Х-хорошо, — кивнула проигравшая и отдала талон.       — Благодарю, миссис Пимс, — любезно ответил Драко. Команда грозного Отдела образования удалилась в полном молчании. Как только они вернулись к себе, Драко хотел улизнуть за стол. Но расплата всегда неминуема.       — Стоять. Ко мне в кабинет. Когда он уселся напротив, воздух вокруг нее буквально искрил. Выше его сил было сдержать ухмылку.       — Я, по-твоему, девочка на побегушках? Ты не можешь поставить секретаршу с IQ пять с половиной на место? Драко не знал, что такое «ай-кью», но на всякий случай развел руками. Он ни о чем не просил. Она сама туда помчалась, и, кажется, даже выпустила пар. Надо запомнить.       — Поменьше злорадствуй, иначе в тебя сейчас что-то полетит, — пригрозила Грейнджер, откидываясь в кресле. — Ты должен уметь постоять за себя, потому что я не буду вечно строить из себя мамашу. И она не последняя, кто захочет отыграться на тебе.       — Знаю, это только твоя привилегия, — улыбнулся Драко, пребывая в прекраснейшем настроении. Он плавно уклонился от пущенной в него папки и небрежным взмахом палочки левитировал ее обратно на стол.       — Но она так требовала тебя, что я не смог удержаться.       — Придурок, — закатила глаза ведьма.       — Субординация, мисс Грейнджер, — преувеличенно серьезно проговорил Драко.       — Иди работай, пока тебе тоже не досталось, — напоследок прошипела она и вернулась к своим делам. Драко не стал спорить, зная, что угроза реальна, но позже задумался. Первое — Грейнджер заступилась за своего сотрудника, даже за него. Второе — отчитала за выходку наедине, а не устроила прилюдное унижение, как с Пимс. Третье — уголки ее губ едва заметно дрогнули, и он поймал себя на том, что сам улыбался впервые за много месяцев. У Грейнджер было два хобби: кошмарить Драко и кошмарить Министерство. И оказалось неплохо, когда она рявкает на кого-то ради него. Мерлин. Наверное, Драко совсем тронулся умом, раз относился к этому с такой иронией. Но маленькие черные флакончики шептали, что так и нужно. И кто он такой, чтобы с ними всеми спорить.

***

Неделя била рекорды непредсказуемости, и он не знал, хорошо ли это. Драко всегда тяготел к стабильности, как бы ни умел виртуозно закладывать виражи. Когда он, спеша по очередному поручению, лавировал между суетящимися министерскими, то сначала даже не расслышал человека, зовущего его. Этот голос он не слышал долгие годы. И вот его обладатель стоял перед ним. Захотелось сглотнуть.       — Малфой, привет. Еле догнал, — пробормотал запыхавшийся Поттер. Да, мракоборцы нынче не те. Вот «его» авроры, которые приходили в камеру, никогда не испытывали дискомфорта от «профилактик» с Драко в главной роли. Расслабилась порода.       — Как дела? — выпалил очкарик и тут же добавил: — Хочешь поиграть в квиддич? Гриффиндорцам где-то массово выдали Умиротворяющий бальзам?       — Что?       — В квиддич, говорю, будешь играть? Драко не мог подобрать слов, так что Поттер воспринял это как приглашение к объяснениям и сбивчиво затараторил:       — Нам нужен ловец на ближайшую министерскую игру, наш получил ранение. То есть я, конечно, тоже играю. За авроров, но у ДМП не хватает. Вот я про тебя и вспомнил, Гермиона рассказывала о… кхм, назначении. На этот год большего не обещаю. Да. Короче, шустрые ловцы на вес золота. Но даже разок размяться, думаю, любому бывшему игроку было бы…       — Что?       — Да говорю же, места распределяют чертовы Игры и спорта. У них монополия на перестановки. Достали! Только сейчас в качестве исключения…       — Поттер.       — А?       — Тебе не кажется это странным?       — Что именно? — продолжал разыгрывать идиота очкарик, но очень скверно.       — Мы не виделись много лет. А теперь первое, что ты мне сказал, — это про дракклов квиддич?       — Вообще-то, я сначала поздоровался, — расплылся в ухмылке народный герой. Драко лишь приподнял брови.       — Послушай… Я знаю, что у тебя случилось, и думаю, тебе бы не помешало отвлечься. И нам правда нужен ловец, — добавил Поттер уже серьезно.       — Вот уж подачки мне точно не нужны, — холодно процедил Драко. В ответ раздался смех, от которого, казалось, температура в коридоре упала на пару градусов.       — Нет, Малфой, жалости ты от меня не дождешься, уж извини. Но это что-то вроде мужской солидарности. Джин беременна. Я как представлю, что… Он резко выдохнул, прикрыв глаза. Да, Драко мог понять это отвратительное чувство тревоги и решил перевести тему. Кем бы они ни приходились друг другу в прошлом, такое даже врагу не пожелаешь.       — А кто, говоришь, будет еще в команде? И кто от авроров? Поттер замешался, но перечислил фамилии. Среди них не было «любимых», так что можно не переживать, что Драко «случайно» станет загонщиком вместо ловца. Он согласился и выслушал детали.       — Вот и славно. Ну, бывай, — добавил народный герой и дернулся, будто хотел хлопнуть по плечу, но вовремя понял, что это лишнее, и неловко запустил руку в торчащие волосы. Поттер приготовился зашагать, но Драко что-то дернуло сказать нечто совершенно себе несвойственное — самое близкое к раскрытию обстоятельств смерти Астории, что когда-либо озвучивалось постороннему.       — Слушай, с Уизлеттой все будет хорошо. То, что случилось с Тори… С твоей женой точно такого не произойдет, поверь. Это другое, — сдавленно произнес Драко, чувствуя, как сжимается горло. Взгляд Поттера внезапно потяжелел и стал очень внимательным.       — Спасибо. И да, — сказал он, оборачиваясь, — они больше не работают. Я позаботился об этом. И ушел, не дожидаясь ответа. Что ж… То ли Драко вырос, то ли Поттер и правда не такой уж раздражающий. А может, и все вместе. Квиддич же всегда звучал неплохо. Если так задуматься, традиционный спорт волшебников — это что-то поистине безумное. Высокие скорости без страховки и сомнительные правила без тормозов. Но что еще ожидать от людей, которые могут срастить кости за пару часов? Драко вошел в амплуа лихого игрока, едва оседлал метлу несколькими днями позже. Только он, свист ветра в ушах и пульсирующий в венах азарт, все остальное — несущественно. Почти как в школе. В мире первых курсов не было никаких проблем, и он с радостью погружался в это состояние. Однако разница была. Драко вдруг не ощутил потребности соревноваться с Поттером: не искал конфликтов на поле, не садился на хвост и рассчитывал только на свои силы. Игра в удовольствие и ни с чем не сравнимое упоение свободным падением. Может, именно то, что он отпустил наконец ситуацию, дало плоды: торжественное «Драко Малфой поймал снитч» в борьбе с Поттером, хоть их команда и проиграла. Все же поджарые авроры шустрее ссутуленных офисных работяг. Взрослая жизнь, чтоб ее. Ему не хотелось злорадствовать, а сопернику — искать отговорки. Они и правда выросли. Им больше нечего было делить.       — Это было красиво, поздравляю. Поттер протянул руку, и Драко смело пожал ее, закрывая еще одну рану, с которой вся их история и началась. Любопытно, увлечется ли квиддичем Скорпиус. Было бы здорово. Драко будет ворчать, отсчитывая монеты на очередную фанатскую безделушку, а потом все равно приносить желанный плакат — и ворчать уже на то, что сын приклеил его на дорогие обои. Нет. Так делал Люциус. А Драко будет делать то, чего самому не хватало: вместе ходить на матчи — не ради демонстрации статуса, спорить о командах — не в качестве светской беседы, гонять квоффл — на полях Мэнора, на которые нельзя было даже ходить. Он вдруг с содроганием представил Скорпа в высоте. Вдруг упадет? Каким он станет? Сын рос пугающе быстро.       — Хозяин зря так балует молодого господина. Он вырастет избалованным, — уперев хрупкие руки в бока, вещала Бруна.       — Как я? Это ведь было и твое воспитание, — весело парировал Драко, возясь с сыном. Домовиха цепко вгляделась в него, борозды на сморщенном, как печеное яблоко, лице проступили сильнее. Драккл, неужели она что-то подозревала? Стоило попробовать убрать флакончики.       — Хозяин Люциус был излишне строг к хозяину Драко, поэтому Бруна старалась быть мягче. Но хозяин Драко не такой, как отец. Бруна думает, что так много заботы не пойдет на пользу молодому господину. Бруна занимала особое место в его жизни, и Драко испытывал к ней почтительное уважение, как и все. Незыблемая опора. В свое время она вынянчила даже Нарциссу — и умело играла на этом. Что уж говорить о том, что остальные домашние эльфы просто трепетали перед ней. Поэтому Драко и не страшно было оставлять сына с ней, пока сам пропадал на работе. Эта домовиха была способна на многое, и он бы не удивился, если бы сам Темный лорд, вздумай он разбудить Скорпиуса, после ее фирменного взгляда извинился и подождал за дверью.       — Драгоценная Бруна, но ведь это не так. Мы оба это знаем, — напомнил Драко, и ее взгляд смягчился.       — Хозяин старается. Хозяин многое пережил. Бруна гордится тем, как справляется хозяин Драко.       — Спасибо. Скоро придет Блейз. Уложишь Скорпа?       — Ох уж эти сокращения, ох уж этот мастер Блейз, чует мое сердце, ждет его беда, никаких корней… — снова запричитала Бруна, расправляя цветастое ситцевое платье. И как по заказу раздался шум входного камина. Драко вновь отметил, что жить в небольшом — относительно — доме весьма удобно. Все слышится, все видится — и никаких перебежек по огромным коридорам. Донеслось удивленное и громкое «Ого, мне тоже нужна такая штука!», и Драко направился приветствовать гостя. Блейз был его лучшим другом — непредсказуемым, как ветер. Мирские заботы будто вовсе не касались его, но в нем жило неугомонное существо, стремящееся к познанию всего вокруг себя. Угадать, что он выкинет в очередной раз, было невозможно.       — Что за разбойник! Ну-ка, дай его мне, пусть послушает мудрый совет от любимого крестного, — воскликнул Забини, отнимая Скорпиуса из рук. Ясно, сегодня Блейз — веселый балагур. Не самая любимая ипостась Драко. В таком эксцентричном настроении друг мог выкинуть что-то совсем из ряда вон. Однажды в школе он залез в Черное озеро, чтобы проверить, как на его думах скажется нехватка воздуха и холодная вода, а потом, вынырнув спустя часы тревожного ожидания, рассказывал Драко, как, цитата, «просветление пришло вместе с искрящимися вокруг бликами». В Черном озере искриться было нечему.       — И тебе привет, Блейзи, — скептически отозвался Драко, подталкивая их в сторону гостиной.       — Скорп, я делаю большие ставки на тебя. Когда вырастешь, отомстишь за нас всем женщинам этого мира. Ты был рожден, чтобы они вспомнили все прелести патриархата. Не забудь, — наставлял Забини, размахивая для убедительности указательным пальцем. Скорпиус согласно агукал и пускал слюни. Блейз в ответ покивал.       — Пэнс? — попытался вклиниться в этот содержательный разговор Драко.       — Кто же еще. С возрастом она становится все суровее.       — Молодому господину пора проверить пеленки. Позже поиграете, — буркнула Бруна и забрала ребенка. Забини проводил их тоскливым взглядом. Мерлин, у Скорпиуса так много любящих его людей. Чтобы друг совсем не расстраивался, Драко плеснул ему немного огневиски. Сам он держался от него подальше и предпочитал чай.       — Расскажи, что же разозлило нашу любимую подругу на этот раз, — предложил он, усаживаясь обратно в кресло. Друг обессиленно застонал.       — Брат, я познакомился с чудесной нимфой, и мы провели незабываемую ночь, полную единения плотского и душевного. Мы говорили о сущности непостоянства в этом мире и о спасении души через страдание и боль.       — Это было до или после постели? Если после, то я тебе не завидую. — Драко насмешливо изогнул бровь.       — Фу, какой ты приземленный, — поморщился Забини. — Суть не в этом. Она рассказала мне об индийском монастыре, где проводятся духовные практики поиска баланса. Понимаешь, к чему я клоню?       — Мерлин, Блейз, нет.       — Да. И Пэнси остро отреагировала на эту новость. С нимфой мы договорились не видеться, пока не обретем ритуальное наставление. Но я уезжаю в Индию, Драко. На следующей неделе. Великий Салазар, мать его, Слизерин.       — Мне это нужно, брат. Мне нужно. Ты уже окреп и вполне справишься тут без меня. За тобой приглядит Пэнс. Да и вроде твое настроение с каждым днем лучше. Я вернусь, не успеешь и глазом моргнуть. Что-то мне подсказывает: это будет тот момент, когда я снова пригожусь тебе, — серьезно пояснил свои намерения Блейз. Да, Драко должен перестать быть эгоистом и держать свои якоря на цепи. У них была своя жизнь, и никто не обязан барахтаться вместе с ним в печали и сожалениях вечно. А Блейз… он всегда возвращается в родную гавань Англии. Всегда. Как и он сам.       — Что ж. — Драко хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, напуская на себя беззаботный вид. — Тогда жду от тебя открытку из Тадж-Махала. Мы так и не доехали туда. Если забудешь, натравлю на тебя Пэнс.       — Обязательно, брат, обязательно. Мы с тобой люди, которые умеют влиять на свою жизнь. — Друг смерил его пробирающим взглядом. — А теперь расскажи мне о своей доблестной службе в Министерстве. Я останусь у вас на ночь. Да, влияние на свою жизнь (и жизнь других) — полезный навык, ничего не скажешь. Во время дальнейших событий Драко часто вспоминал этот разговор: Блейз успел сбежать, пока не увяз. Может, он что-то понял раньше них всех? А пока предстояло встретить Бельтейн. И это вселяло в Драко предвкушение — такое яркое, такое незамутненное, что распирало изнутри, пока он не нашарил в кармане флакончик.