Любила/ненавидела

Она любила его. Но иногда ненавидела. Ненавидела, когда Нева вышла из берегов, и он бросился спасать утопающих — в эту ледяную неукротимую стихию, в холодный ноябрьский день — а к концу дня по городу пошли слухи о его гибели. Ненавидела, когда он с Императором проводил больше дней и ночей, чем с ней, неотступно сопровождая в каждый уголок Империи. И, засранец, каждый день писал красочные письма. Ненавидела, когда шарахался от каждой кошки за углом. Ненавидела, когда он был на войне, пусть и с лучшим другом Воронцовым, пусть и в солнечной столице Империи — Одессе. И пил вино, и пел песни, и вспоминал подвиги юности. Ненавидела, когда он подвиги юности вспоминал при ней. А она закрывала лицо руками, живо представляя, что этого рассказа вполне могло бы и не быть. Ненавидела. Но всё ещё любила. Любила, вспоминая, как он, герой войны, герой-любовник, чья репутация простирается далеко за границы России, посмотрел на неё, вдову с двумя дочерьми… И посмотрел так, как любая женщина мечтает, чтобы на неё посмотрели. А потом зачем-то разбил вазу. Любила, когда Катю и Алёнку он принял как родных. Любила, когда ни разу из трёх не пожалел, что родился не мальчик. И ни сказал ей ни слова упрёка. Любила, глядя, как он нянчится с дочками и внучкой. Любила, когда он привёл племянников-сироток в их дом — безо всякого обсуждения, без толики мысли, что она может возразить. Любила, когда он писал ей каждый день, как скучает и ждёт встречи. Когда молил приехать к нему через всю Европу, через сотни километров, оставить детей, но только быть рядом с ним. Любила, когда он мечтал о Фалле — высоком старинном замке на горе. Родовом поместье. Доме для их большой семьи. Любила, когда он так представил её двору, что Мария Фёдоровна полюбила её как родную дочь. Любила, когда он познакомил со своими друзьями — и после тихих Водолаг блестящий Петербург смог стать домом. Любила, когда он ругался на немецком так, что чёрт разберёт, что ему надо, а потом успокаивался и читал ей какие-то строки — тоже на немецком и тоже так, что чёрт разберёт. Любила, когда он снимал синий мундир и гасил свет в спальне. Любила, когда он перед венчанием честно признался ей во всех грехах. И сказал: три сотни женщины имел, но лишь тебе я буду верен. Любила, держа в руках снятое с покойника обручальное кольцо. Любила. И больше не могла ненавидеть.