Азарт Рама Дубея

Мигрень, как обычно,  растекалась по черепной коробке, будто яд по ротовой полости: неспешно, задевая каждый нерв, обжигая и притупляя все остальные чувства, вымещая каждую мысль и идею.  С самого рождения Рама, всем стало очевидно, что именно ему достанется роль ведающего. Серый глаз Рама, цвет которого традиционно приписывали связанным с богиней, об этом говорил. Если его брат Радж всегда был увлечённым наукой и серьёзным мальчиком, который охотно общался со сверстниками, то Рам с самого детства был не от мира сего, предпочитая любым играм и забавам находиться в тишине; за книгами, изучением фресок на стенах дома и храма, или за молчаливым созерцанием пейзажа вокруг. Иногда он жаловался, что между приступами мигрени слышит голоса. С годами его мигрени лишь усиливались.  Эта боль, сопровождающая молодого брахмана долгие годы, стала настолько привычным делом, что Рам будто и не знал какого жить без нее. Пять лет, регулярно давящей на мозг, выжигающей любые чувства, боли заставили господина Дубея в какой-то извращенной степени полюбить эту мигрень.  Он перестал искать способы от нее избавиться, перестал просить Гиту читать тантры, перестал искать ей причину - теперь она его спутница. Единственное, что давало Раму возможность немного ее утихомирить - одиночество и тишина.  И без того нелюдимый молодой брахман, окончательно перестал появляться в больших компаниях без веских на то причин. Всё чаще его можно было видеть в гордом одиночестве, в уединенных местах и без сопровождающих, как было и в раннем детстве.  Только вот сегодня был не тот день.  Долгое отсутствие постоянных контактов с большим количеством людей на нем никак не отражалось, поскольку он часто пересекался с младшей Басу, что одним своим присутствием и шумом могла заменить толпу галдящего народа,  а оттого он выглядел донельзя спокойным во время смешанного приёма в фамильном доме Шарма. Единственное, что мешало ему полноценно получать хоть каплю удовольствия - то затихавшая, то вновь бушующая мигрень.  На приёме было бесчисленное количество народу: голоса людей тонули в бессмысленном шуме. Пестрые индийские одежды яркими пятнами разбавляли бесцветные и снобистские наряды британских граждан. Музыка мешалась с гулом голосов.  Рам в очередной раз скучающе обвёл глазами зал, наполненный разными лицами, запахами и цветами. Как только молодой брахман прибыл на приём, устроенный драгоценной госпожой Шарма, он метнулся искать слуг, разливавших гостям вино - его единственное лекарство от всех бед.  Сейчас, зажимая в руке кубок с огранкой голубых самоцветов, он держался в тени, ища кого-то глазами.  Кого собственно?  Рам сам не понимал, когда именно он стал так настойчиво искать ее глазами каждый раз, когда она была где то неподалеку. Будь он еще мальчишкой, то наверняка бы стал отнекиваться даже от подобных мыслей. Его бы раздражало то, с каким трепетом и желанием он каждый раз ищет в толпе ту самую, что не заставит его заскучать.  Но младший Дубей уже давно не был мальчишкой, а потому отрицать свои чувства ему было несвойственно. Наоборот: он прислушивался к каждой промелькнувшей в голове мысли, не отгоняя навязчивые слова, роившиеся в голове.  Ну и где же ты, главная госпожа вечера? Словно по команде, после этой мысли голова перестала гудеть, а значило это только одно: Попалась.  С прежним усердием он забегал глазами по гостевому залу в поисках, прикрыв свой интерес за глотком вина.  Найти молодую госпожу Шарма не составило труда: пред ней расступились многие гости, желая разглядеть новую главу третьей по значимости семьи дюжины.  Под пристальными взорами, Дивия Шарма, словно для нее это колоссальное внимание было обыденным делом, вела беседу с лордом де Клером.  Высокий тугой хвост обрамлял острые скулы овала лица, драгоценные камни, в цвет ее праздничного одеяния, переливались на свету, а загорелая кожа дравидийского типа ярко выделялась на голубой ткани. Точеная фигура хрупкой, но оттого не менее привлекательной женщины приковывала к себе внимание многих мужчин, заставляя с жадностью рассматривать главную персону вечера.  Генерал-губернатор с мягкой улыбкой на лице и не мигающим взглядом до тошноты мило беседовал с Дивией, за чем с особым любопытством следил молодой Дубей. От подобной картины у младшего наследного сына рода ведающих сводило челюсть, ведь ему было очевидно, что лорд Де Клер заинтересован молодой госпожой, а не в простом светском переливании из пустого в порожнее.  Рам сам понятия не имел от чего его так сильно раздражает этот англичанин, ничем не отличавшийся от любого другого представителя Английской короны. Тем не менее, это раздражение лишь усилилось, когда этот самый высокомерный представитель короны стоял в непозволительной близости от той, кому он, по скромному мнению Рама, и в подмётки не годился.  Единственное, что успокаивало клокочущее чувство ревности внутри, так это факт того, что избранница в свою очередь лишь изредка одаривала собеседника односложными ответами, иногда вежливо улыбаясь.  К асуру все это. Он ей неинтересен. Стоило Раму на мгновение расслабиться и отвести взгляд, как до его ушей дошел ее звонкий смех. Пришлось вновь вернуться глазами на тошнотворную картину: теперь Дивия смеялась. Смеялась с ним, от чего хотелось подавиться.  Пытаясь усмирить неясное самому себе взыгравшее чувство злобы, он сделал один большой глоток, осушив кубок.  Ему надо успокоиться.  Какое-то время молодой брахман, старательно отводил взгляд от главы рода Шарма, обмениваясь парой колкостей с подругой детства Сарой. Когда же темы для диалога были исчерпаны, и Сарасвати отправилась к матери и сестре, Рам позволил себе в очередной раз бросить короткий взгляд в сторону своего объекта интереса.  К его облегчению, Дивия уже вела очередную бесполезную беседу с другой англичанкой, что задавала тонну вопросов об их культуре.  Не желая тут же настигнуть добычу, Рам скользнул взглядом по внешнему виду Деви. Она всегда была хороша собой, но последнее время, как и полагается главе семьи, Дивия расцвела как нельзя лучше.   Деви стояла к Дубею в пол-оборота, отчего Рам отлично видел все эмоции на молодом, красивом лице. Госпожа Шарма вежливо улыбалась англичанке, что с воодушевлением рассказывала одну только ей известную информацию, и брахман видел, как от того все сильней становится натянутая улыбка Дивии.  Он хорошо ее знал: Деви редко улыбалась искренне - и сейчас явно не тот случай.  В какой то момент собеседница проронила еще одну фразу и выжидающе взглянула на госпожу Шарма. Заметив смятение на лице старой знакомой, Рам всё же решил вмешаться в разговор, желая помочь драгоценной госпоже избежать ненужных предложений. Конечно, это был лишь предлог.  — Прошу прощения, — заговорил он, в несколько шагов дойдя до беседующих женщин, — могу ли я украсть внимание госпожи Шарма ненадолго?   Его до жути забавляло то, как от неожиданности подпрыгнула на месте Дивия, а во взгляде ее проблеснул огонек благодарности за спасение - значит, не зря вмешался.  Англичанка, узнав в молодом человеке младшего Дубея, быстро стушевалась, позволяя подхватить вторую девушку за локоть и мягко увести ее подальше от любопытных глаз.  — Рам! — воскликнула Дивия, как только они отошли на приличное расстояние, — Я думала, ты не придешь.  — Как я могу пропустить первый приём драгоценной госпожи, еще и после удачно закрытой сделки с лордом? — хмыкнул молодой брахман, ища глазами укромное место. Наконец взгляд его зацепился за тяжелую портьеру, что укрывала от чужих взглядов небольшое пространство. Он тут же направился туда, потянув за собой Деви.  — Что ты делаешь? — спросила спутница, пытаясь понять цель брахмана, — Я туда не полезу, даже в качестве благодарности.  — Я тебя не для того своровал, чтобы среди всего этого шума беседовать. — ухмыльнулся Дубей, толкнув Дивию вперед, не оставляя той выбора.  Места за портьерой было довольно много: вполне хватало для двух человек, желавших уединиться посреди всего этого балагана для приватной беседы.  Дивия, явно не находившая эту идею превосходной, скрестила руки на груди, оглядывая Рама недовольным взглядом из под густых ресниц. Каждый раз, когда она так открыто показывала свое недовольство, Раму хотелось лишь рассмеяться - настолько ее лицо выглядело милым и забавным в такие моменты.  Он медленно, будто хищный зверь, подкрался к ней ближе, заставляя вжаться в стену.  — Рам? — вопросительно, но без тени страха окликнула его Дивия, пытаясь разгадать коварный план брахмана - бессмысленная затея.  Плана у Дубея не было. Он лишь хотел отвлечься от повседневной скуки, а маленькая госпожа Шарма, что всегда одаривала его своим вниманием, как нельзя лучше подходила на роль того, кто займет его интерес.  Правая рука Рама, не дав девушке возможность уйти от близости, отсекла ей путь отступления. Тогда Деви решила скользнуть в иную сторону, чтобы выбраться из ловушки. Но Дубей упёрся и второй рукой в стену перед самым ее носом.  — Поймал. — тише сказал молодой брахман, победно смеясь.  — Очень страшно. — обреченно выдавила из себя Дивия, уже чувствуя, что ее не отпустят просто так. — Что ты хочешь?  Такой простой, но такой провокационный вопрос. Дубей и сам не знал чего именно ему хотелось от нее. Он молчаливо оглядывал ее, наслаждаясь возможностью рассмотреть каждую эмоцию на лице напротив.  Не дождавшись ответа, Деви вновь задала вопрос: — Что если нас увидят?  Ее немного напуганное лицо показалось таким забавным, что молодой брахман не смог сдержать смешка.  — Ты каждый раз задаешь мне этот вопрос, — он осторожно приблизился к ее лицу, убирая выбившуюся прядь ее темных волос за ухо, — думаешь будет какой-то новый ответ?  Действительно: что случится, если кто-то заметит как младший наследник второго по значимости рода зажимается по углам с главой семьи Шарма? Единственное, что им грозило, будь они замечены - скорая свадьба, чтобы не вызывать лишних вопросов. И на удивление, Рам не был бы против такой партии как Деви.  Та лишь недовольно вздохнула.  — Ты всегда так спокойно это говоришь, будто тебя все устраивает.  — А что если и устраивает? — беззубая усмешка проскользнула на его лице, — Молодая, красивая госпожа Шарма… — он провел большим пальцем по ее скуле, заставляя девушку задохнуться от подобной близости, — еще и самостоятельно управляется с делами семьи - самая завидная из невест, не находишь?  — Я не невеста, — парировала «достойная партия для женитьбы», но руку Дубея от своего лица убрать не решилась, — а потому не могу быть самой завидной из них.  Очередной тихий смешок Рама, и вот он уже спускает одну руку к изящной девичьей шее. В голове промелькнуло навязчивое желание укусить. Ощутив, как под его пальцами, по коже Деви пробегают мурашки, он дал себе разрешение наклониться к ее уху.  — Еще лучше. — прошептал вкрадчивый голос, а затем Дивия почувствовала как теплое дыхание на шее сменилось легким укусом мочки уха. Она слабо вздрогнула.  — Зачем всё это? — не отступала она. Ей так хотелось поддаться легкости, которую внушал тихий голос Дубея, начать плавиться под его прикосновениями, но она не могла позволить ему победить в игре обольщения, к тому же, всего в паре шагов от них проходил прием. Ее прием.  — Зачем позвал? — уточнил брахман, продолжая бесстыдно проводить носом по оголенной шее, иногда оставляя влажные поцелуи. — У меня к тебе серьезный разговор.  — Так может уже перейдешь к нему? — недовольно выдохнула она, но вместо недовольства, в голосе Дивии промелькнуло разочарование от того, что встреча действительно имела важный повод, а не простое желание увидеть ее.  И снова эта улыбка, в которой читалось, что он всё понимает.  — Неужели госпоже Шарма не нравится нынешнее наше занятие? — с издевкой спросил младший Дубей, нагло положив руку ей на талию и придвинув к себе.  Дивия уже не упиралась. Какой в этом смысл? Брахман прекрасно осведомлен о том, что она не в меньшей мере заинтересована в том, что он делает с ней. Он задавал правила, а ей это и нравилось.  Вместо ответа Дивия, немного осмелев, уверенно положила свои руки на его плечи. Подобное движение Рам расценил как позволение с ее стороны, а потому тут же вновь прижался губами к ее шее.  Деви шумно выдохнула, получая удовольствие от горячих поцелуев, вызывавших в ней столь противоречивые чувства. Услышав очередной злорадный смешок, вырвавшийся из уст молодого брахмана, она лишь прикрыла глаза и прошептала: — Что ты мне сделаешь? — издёвки в голосе сделать не вышло. Звучал лишь неподдельный интерес.  Этого было достаточно. Она проиграла, и Рам был весьма доволен собой.  Он провёл линию влажным горячим языком, а затем оставил второй поцелуй, от которого у Деви подкосились ноги. Она ослабла, но с вредностью продолжала упираться в мужскую грудь. До этого момента молодой брахман не был уверен во взаимности этого странного и до ужаса притягательного интереса, но сейчас, когда девушка, нервно прикусившая губу в ожидании следующих действий, позволяла ему прижимать себя к прохладной стене, он убедился: это взаимно.  Это. То, что чувствую в ее присутствии. То, из-за чего постоянно ищу глазами эту ракшаси в толпе и не могу пройти мимо, не поддразнив как следует.  Это. Причина его азарта, с которым Рам аккуратно поддел ее подбородок и оказался в паре миллиметров от ее лица.  — «Что ты мне сделаешь?» — передразнил он ее, наслаждаясь собственной агонией в предвкушении чего-то безумного.  От неожиданной близости и осознания, что, с кем и где она делает, она непроизвольно попыталась вжать голову в плечи. Но его пальцы, держащие её подбородок, не позволили ей этого сделать, и он увёл её лицо в сторону. — Не нужно отворачиваться. — почти что скомандовал Дубей, продолжая такую приятную пытку.  Откинув мягкую копну женских волос назад, он освободил место для своих издевательски горячих поцелуев.  Его тонкие и длинные пальцы одной руки медленно оглаживали узкую талию, а вторая рука медленно прошлась по позвонкам, спускаясь к женской пояснице. Под его мягкими, но напористыми руками, кожа Деви плавилась и становилась все горячее. Не прекращая гулять руками по женскому телу, он медленно вдыхал ее запах, нежно целуя каждый миллиметр открытой ему шеи, все ближе и ближе подбираясь к мягким губам. Когда от желанного обоими поцелуя оставалось пара коротких вздохов, Рам осмотрел раскрасневшееся лицо Дивии и позволил себе немного отдышаться.  Сердце бешено колотилось в груди, сбиваясь в ритме, не давая расслабиться. Осознание, что это неправильно, что их в любой момент могут обнаружить лишь подстегивало обоих. Рам со сбившимся в край дыханием опустил взгляд на желанные губы напротив и, словно загипнотизированный, прижался лбом ко лбу Дивии. Ее дыхание тоже сбилось, а горячий воздух, выбивавшийся из ее приоткрытого рта, заставил губы пересохнуть. Она выжидающе смотрела в зеленый глаз напротив, не зная, что он сделает дальше: попрощается, как ни в чем не бывало или все таки закончит начатое?  Не желая останавливаться, Деви обвила шею молодого брахмана, не давая тому возможности отстранится. Остались бы  у Рама сейчас хоть крупицы здравого смысла, он бы обязательно бросился в нее какой-нибудь остроумной колкостью, но сил у него не было. Все пространство мыслей и нескончаемой мигрени в голове сменило лишь одно желание.  Он первым накрыл губы Дивии в желанном поцелуе, окончательно поддавшись собственным желаниям, а оттого полностью расслабившись.  Деви непроизвольно ахнула, когда его губы нашли ее собственные, но тут же замолкла, наслаждаясь тягучим поцелуем. Его дыхание, которое касалось влажной от поцелуев кожи, запустило разряд по всему телу. Наконец-то! Их первый поцелуй получился смазанным, но от того не менее сладким. Раскрыв рот пошире, Деви позволила мужчине углубить его, впуская чужой горячий язык в свой рот. Жар, который ощутили оба в момент поцелуя, останется с ними надолго, поглощая любые другие мысли.  С новой силой Рам вдавил девушку в стену, бесстыдно ощупывая бедренные кости и мягкую кожу, кусая ее нижнюю губу, оставляя слабую припухлость.  Аромат лаванды и иланг-иланга до одури пьянил девушку, распаляя ее чувства и вызывая сладкую тянущую боль внизу живота.  Рам уже давно перестал соображать, целуя такую податливую и нежную девушку, что пару минут назад так недовольно стреляла в него глазами. Сейчас он думал лишь о том как бы сдержаться и не укусить ее до побагровевшего синяка на шее, обозначив «свои владения».  Рам угодил в свою ловушку сам. Он понял это, когда поймал себя на желании впиться губами до следов на её шее, до громкого сладкого стона.  Он представил, как на Деви эти следы замечают другие, в особенности лорд. И сам не понял, откуда возникло это зловещее удовольствие. Хотелось, чтобы все знали: эта женщина уже занята. Занята, и не абы кем, а младшим наследником рода Дубеев.  Время неумолимо двигалось вперед, не давая возможности задержаться тет-а-тет чуть подольше — пора было заканчивать.  Рам нехотя отстранился от покрасневших губ Дивии и в очередной раз огладил красивое лицо большим пальцем.  — Придется повременить, не то сгорим. — спокойно сообщил он, но сам был раздосадован не меньше Дивии, что от такого неожиданного конца ласки была немного дезориентирована: глаза покрылись опьяненной страстью пеленой, а ноги немного подкашивались.  Наблюдая за тем, с какой досадой Деви потихоньку приходит в себя и осознает конец их зажиманиям на сегодня, он довольно усмехается.  — Не расстраивайся, моя драгоценная госпожа, у нас еще будет время.  — С чего ты взял, что я уже твоя? — фыркнула Дивия, цепляясь за слово.  Снова ухмылка, но теперь уже не такая надменная, как раньше. Скорее снисходительная. Рам вновь притянул ее к себе за талию, испытующе глядя в глаза.  — А разве это не так?  Дивия лишь раздраженно закатила глаза под чужой смешок, а после ощутила на своей щеке мягкий, полный нежности, что была несвойственна образу отчужденного брахмана, поцелуй.  — Потому что мне кажется, что я тебе очень нравлюсь.  Желание парировать такой наглый выпад в ее сторону на мгновение потерялось от нового неожиданного поцелуя, но Деви не заставила себя долго ждать.  — А по моему, ты скрываешь свою симпатию, пытаясь приписать ее мне. Совсем голову потерял, господин Дубей?  Рам лишь тихо заметил.  — И всякий стыд.  Немного отстранившись от избранницы, он сказал:  — Приходи завтра в Калигхат. Господин Вайш хочет поговорить о твоих головных болях. — наконец сказал он, вспоминая для чего вообще отвел госпожу Шарма в укромный уголок.  Чутка поразмыслив, он поцеловал Деви в лоб на прощание, а затем, перед тем как покинуть их убежище, слегка повернувшись, сообщил: — Но если вдруг драгоценная госпожа хочет продолжить наш сегодняшний разговор, то пусть придет в храм пораньше и зайдет в мои покои. У меня еще есть, что ей рассказать. — он мягко улыбнулся и покинул укрытие первым.  Какое-то время после ухода Рама она еще стояла одна за портьерой, отчаянно стараясь привести себя в чувство. Раскрасневшаяся, немного не в себе, она покинула укрытие следом за молодым брахманом.  Остаток вечера они провели порознь, но не прекращали бросать друг на друга многозначительные взгляды. Рам смотрел на нее с легкой и безобидной издёвкой, вспоминая как маленькая госпожа Шарма, которая сейчас казалась неприступной для любого, плавилась в его объятиях, скрываясь от чужих глаз за тяжелым балдахином. Деви, смотрела на него с немым укором за проделанный трюк, но глупая улыбка, расплывавшаяся на ее лице от тех же воспоминаний, не давала ей долго на него злиться.  Она обязательно придет к нему завтра — оба это понимали и оба от этого чувства азарта были в восторге.  Головная боль вернулась к Раму тем же вечером, но он уже не обращал на нее должного внимания, так как все его мысли были заняты лишь тем, какие конкретно чувства он испытывает к одной конкретной ракшаси, что обязательно явится к нему завтра.