between clouds
12 марта 2025 г., 06:01
Примечания:
в пб нежно 🤲
— Храни его у себя, я вернусь, обязательно, верь мне, — альфа вкладывает свое кольцо в дрожащие пальцы и закрывает ладонь руками, крепко удерживая своими.
Хенджин всхлипывает, отчаянно кивая. Крепкие объятия и поцелуи в щеки не спасают от разрывающегося сердца. Чан уходит на войну на следующий день после свадьбы.
***
Омега держался благодаря ближайшим соседям. Помогал Джисону с маленьким сыном, часто приходил в дом Феликса, чтобы остаться на ночь и обниматься. В холодную зиму топили не все дома, чтобы экономить дрова и спички. Всем вместе было проще пережить тяготы жизни. Получая письма, Хенджин тихо плакал, спрятавшись от лишних глаз. Каждую весточку надежно складывал в комод спальни, долго смотрел на их свадебную фотографию, протирал кольца в коробочке, мысленно молясь всему, что он знал. Лишь бы муж вернулся живой.***
Сырой весной, когда снег сошел, оставив за собой лишь лужи и податливую землю, в деревню въехала машина. Все жители с замиранием следили, куда она подъедет. Иногда привозили раненного, отстраненного от службы, иногда похоронку с вещами, иногда — телеграмму о пропаже. Хенджин на ватных ногах смотрит в окно из дома Феликса. Машина остановилась у его двора. С гулким стуком в ушах омега выходит во двор. Сапоги вязнут и скользят по сырой земле, пока он идет к машине как завороженный. Военные выходят из авто, открывают заднюю дверь. Дыхание перехватывает. Альфу вытаскивают из машины, помогают встать на костыли. Сердце ухает вниз. Омега начинает бежать, стоит увидеть мужа. Чан поднимает взгляд на тропинку, замечая движение. Поджав губы отворачивается. Военные заносят в дом вещи и собираются уезжать, кивнув на прощание. Задыхаясь, Хенджин дрожащими руками касается груди мужа, убеждаясь, что это не сон. — Чан, Чан, — шепчет, — дорогой, посмотри на меня, — тянет ладони к лицу. Альфа зажмуривается, но головы не поворачивает. Нервно сглатывает, словно боится взглянуть в глаза любимому. — Прошу тебя, — первая слеза скатывается по щеке. — Давай зайдем в дом, — хрипит. Качнув головой, Хенджин стискивает мужа в объятиях, заходясь в причитаниях и плаче. Руки цепляют рубаху на спине, нос касается кучерявых волос на виске. — Живой, — икает, — живой. Альфе ничего не остается, кроме как ответно коснуться носом волос мужа, выпуская успокаивающий феромон. Только успокоившись, омега понимает, что его не обнимают в ответ, поражено смотрит на костыли, взгляд цепляется за штаны. Одна штанина завязана узлом. Зайдя в дом, Хенджин суетливо помогает разуться, скидывает свои сапоги ближе к дверям. Отодвигает стул дальше обычного, чтобы Чан спокойно мог сесть с костылями. Растапливает печь, чтобы прогреть дом — эту зиму он провел с Джисоном, помогая в быту, временами навещал Феликса, к которому недавно вернулся Чанбин. Завершив хлопоты, омега останавливается перед мужем. Альфа смотрит в стол, заостренное лицо играет тенями из-за отсутствия света. — Скажи хоть что-нибудь, — шепчет. — Прости меня, — зажмуривается, сжимая завязанную штанину в кулак. — Ты вернулся живой, мне больше ничего не нужно, — закусывает губу. — Альфа, который обуза, не стоит на ногах и дома как мешок с навозом, — хмурится сильнее. — Это неважно— — Я не смогу носить тебя на руках, — стучит кулаком по оставшейся части ноги. — Бытовой инвалид! Зачем я тебе?! — поднимает взгляд. Злость на себя, вина, разочарование. Словно выжить в бойне не было главной целью. Выжить, пусть и ценой одной конечности, казалось ничтожно малым. Какой же его муж придурок. — Плевать! — вспыхивает омега. — Я ночами ждал, что ты вернешься живой. Вытянем хозяйство, не впервой мне тащить на себе все. — При живом-то муже, — горько усмехается. — Что ты несешь? — кричит, сдерживая очередные слезы. — Тебе еще и мозги отшибло на фронте? — Оторвало ногу почти целиком, — натягивает ткань, показывая силуэт оставшейся культи. — Такого ты ждал мужа?! Как мы хозяйство вести будем? Предлагаешь мне смотреть, как ты упахиваешься, пока я сижу в стороне, не способный даже стоять без этого дерьма, — вскидывает руку в сторону, заставляя костыли с грохотом повалиться на пол. — Зачем тебе такой муж? — возвращается взглядом к омеге. Мокрые глаза выдают его с потрохами. Вина, что не уберег себя, стыд от появившихся ограничений. Горючая смесь, что не позволяла притянуть ближе, лишь отталкивать, чтобы его оставили в компостной куче как бесполезный отход. — Потому что люблю! Да хоть обе оторваны, — хватает за грудки, заставляя выпрямиться на стуле. — Ты — мой, и плевать я хотел, что ты думаешь. С ногой или без, плевал я! Живой и на том спасибо, — скалится и почти рычит. — Понял? — трясет. — Отвечай, как учили, офицер. Властный, командный голос омеги удивлял не меньше, чем та решимость, что залегла складкой между бровей. Слезящиеся глаза, что еле удерживали крупные капли слез, контрастировали с осунувшимся, бледным лицом в полумраке. — Понял, — судорожно кивает. Руки тянутся к талии, невесомо касаясь. Омега рвано выдыхает на касание, ослабляя хватку. Садится на здоровую ногу, прижимая к груди. Альфа цепляется за спину мужа, отпуская себя, позволяя слезам свободно течь из глаз. Хенджин жмется ближе, словно пытаясь спрятать любимого под кожу. Запах Чана успокаивает внутреннюю дрожь, позволяет всем стропам ослабнуть и растечься в объятиях. Омега покрывает небольшими поцелуями макушку, отстраняя от себя. Целует скулы, лоб, нос, впалые щеки, пока его гладят по спине. — Я так скучал, — всхлипнув, шепчет Чан. — Боялся, что выставишь меня, раз я такой. — И был готов уйти, как приехал? — улыбается. — Дурак, — смеется на кивок мужа. — Я ждал тебя, считай, что сейчас в плен попал. Отсюда точно не освободят, — обнимает руками за шею. — Капитулирую перед мужем, — тихо смеется, слабо улыбаясь. Губы соединяются под треск дров в печи. Сладко и медленно, долгожданное возвращение домой после долгой дороги.***
Чан постепенно осваивается и даже начинает ходить только с одним костылем. Приводит тело в форму, чтобы с упором спиной на перила крыльца держать любимого мужа на руках. Хенджин смеется и выглядит самым счастливым, обнимая за шею. В местной больнице обещали протез, но пока лишь могли осмотреть и дать обезболивающее. Нужно подождать, война еще идет. Все силы брошены на обеспечение фронта. Они провели несколько циклов вместе, но желанная беременность не наступала. Хенджин кусал губы, наблюдая за родившим Феликсом, и Сухеном, что проворно бегал за Джисоном. Стали закрадываться мысли, что им не суждено. — Чан, я хочу щенят, — выводит незамысловатые узоры на груди мужа. — Тебе врачи не говорили ничего? — Я спрашивал, анализы в норме, — перебирает волосы на макушке. — Все обязательно случится, ведь я тоже хочу.***
— Джисон, ты что-то бледный, — Хенджин притягивает соседа в объятия, устраивая его голову на своем плече. — Выдохся, — вздыхает. Прошел месяц с возвращения Минхо. Война завершена, часть домов заполнена вернувшимися, дополнительные руки помогают в хозяйстве, но омеги не привыкли сидеть в стороне. Работы в полях было достаточно, многие выдыхались от внезапной жары, что безжалостно обрушилась под конец лета. Теплое сено создавало тень, помогая чуть перевести дух в знойный полдень. — Не беременный ли? — хитро улыбается. — Когда Сухена носил, тоже бледнел по началу. А потом и животик вырос, — чуть трясет за плечо, обнимая. — Не знаю, могу ли после прошлого раза, — прикрывает глаза. — Но будет здорово. Сам когда планируешь? Уже второй год с мужем циклы проводишь, может в больницу сходишь? Улыбка обретает тень. Сам знает, что это странно. Феликс же забеременел почти сразу, стоило мужу вернуться, и уже воспитывал малыша. А сколько бы попыток не было у Хенджина — ничего. Даже тошноты не было. — Ходил, и Чан тоже, — с грустью смотрит в поле. — Анализы в порядке, может просто не судьба? — Если рожу двойню, одного тебе, чтоб не скучал, — тычет в ребра. — Дурак.***
Вечером после утомительной работы, сполоснувшись в душе, пара закрывается дома. Печь отдает прохладой в нагретый дом. Альфа оставляет костыль у дверей, по дому он научился передвигаться без него, прыжками или с упором на мебель. Баланс на одной ноге он держит хорошо, но муж все равно обнимает за талию, даря дополнительную поддержку. Нетерпеливо целует шею, желая скорее попытаться снова. Чан мягко отстраняет, заглядывая с нежностью в любимые, почти отчаявшиеся глаза. — Хенджин, я занимаюсь с тобой любовью не для зачатия, а потому что хочу, — альфа осторожно обнимает ладонями лицо мужа. — Да, я хочу щенят, но ты — все еще самое прекрасное, что со мной случалось. Я очень сильно люблю тебя, и сгораю от нетерпения в течение дня, когда не могу держать тебя в своих руках. Целовать, ласкать, быть одним целым. И все время с моего возвращения это так. Твой запах сводит меня с ума, поверить не могу что ты мой. Позволь насладиться тобой. Что-то ломается внутри, оказывается наруже всхлипом. Слезы сцеловывают с лица, позволяя выпустить скопившееся отчаяние. Его любят и такого, неспособного родить. В этот раз Хенджин не торопил, растекался по постели от ласк. Плевать, будут они родителями или нет. Пока альфа желает его одного, делит быт и старается для их маленькой семьи — остальное не имеет значения. Поняньчить всегда можно и соседских. Омега отпускает себя, отдаваясь сильным рукам мужа. Плавно опускается на член, наслаждаясь каждым мгновением, рвано выдыхает, делая первые движения бедрами. Его держат за талию, подбадривая похвалой, подмахивают в такт толчкам. Чан покрывает поцелуями шею, ласкает соски, не желая отпускать ни на сантиметр от себя. Хенджин оттягивает мужа от себя, впиваясь в губы, хватается за плечи и волосы. Нужно больше, ближе, еще. — Сцепись со мной, — жарко выдыхает в губы. — Это больно без течки, милый, — тормозит движения за поясницу. — Хочу твой узел, пожалуйста, — закусывает губу, стараясь не скулить от практически отказа. Такой нуждающийся, добивающийся своего, сводящий с ума омега был причиной бессонных ночей еще до свадьбы. Они сбегали в ночи в поля, на сеновал, отдаваясь друг другу под звездами. От нахлынувших воспоминаний альфа рычит, приподнимая мужа с себя. Вжимает в матрас своим телом. — Я выдержу, только не останавливайся, — подначивает, приподнимая бедра. — Держись крепче, — шепчет в затылок. Очередной толчок вызывает громкий стон удовлетворения. Сильные движения бедрами выбивали скулеж и всхлипы. Руки сжимали подушку, пытаясь удержаться. Этот альфа всегда плавил Хенджина в постели, близость с ним срывала крышу самообладания, превращая в стонущее безобразие на простынях. Чан впивается зубами в метку, совершая рваные толчки. Стон застревает в горле от пробежавшей вспышки по позвоночнику, но вырывается криком, стоит узлу зацепиться за матку. Омега кончает с крупной дрожью, ощущая наполненность. Сознание меркнет от количества ощущений, оставляя лишь темноту перед глазами.***
Прохлада утра будит, подталкивая развернуться, чтобы завернуться в одеяло. Влага между ног и ломота в теле напоминают о ночи, оставляя легкую улыбку на губах. Хенджин переворачивается на другой бок, утыкаясь носом в шею мужа, на ощупь находит одеяло и укрывается с головой, не желая начинать день так рано. Его обнимают крепче, тянут ближе, устраивая на груди, пока альфа потягивается на спине. — Можно мы проваляемся до полудня? — хрипит омега, касаясь груди мужа ладонью. — Можно, — хмыкает.***
— Хочешь сказать, что сцепка спровоцировала течку? И она длилась только сутки? — Джисон хмурится. Хван вздыхает, подтверждая слова соседа. Хан приходил в то утро, чтобы позвать на помощь, но увидел на крыльце ведро вверх дном, что в деревне означало лишь одно — внутри дома омега в течке. Удивившись, парень ушел, а уже на следующий день Хенджин сам пришел, рассказывая о произошедшем. Коллективно было принято решение поехать ближайшее время в город, чтобы посетить врача. Вместе с ними поехал Чан, чтобы узнать по поводу своего протеза. Год прошел с окончания войны, а его очередь еще не подошла, поэтому раз в некоторый период он ездил на осмотры и уточнял примерные даты. Результаты будут известны позже, как раз в день поездки за необходимым в ближайший магазин. Деревня собирала список нужного по именной, выбирала двоих и отправляла с деньгами ото всех. Минхо вызвали в комиссариат телеграммой, поэтому альфа не шел в учет при жеребьевке. Уехал на служебной машине, которая за ним приехала, оставляя мужа взволнованным у калитки. Хенджин, что в прошлую свою очередь был в течке, поэтому легко вызвался снова ехать в город. Муж как подмога, никто против не был. Большая часть списка была выполнена в одном из магазинов, но пришлось прерваться на поход в больницу, не хотелось пропускать свою очередь из-за закупок. Врач лишь пожал плечами, не найдя чего-либо в анализах. Лишь попросил пить больше воды в такую жару и передать это всем в деревне, особенно старикам и омегам в течке. Лист результатов Джисона омега забирает не глядя, что там написано. Сложенная бумага ложится в сумку, пока он выходит из корпуса районной больницы. Во дворе его встречает улыбка мужа, который стоит без костыля, расставив руки в стороны. Улыбаясь, Хенджин бежит, попадая в объятия. Его поднимают над землей и делают небольшой круг на месте, а стоит поставить обратно, утягивают в сладкий поцелуй. Протез выписали. Осталось лишь докупить часть вещей из списка и можно возвращаться в деревню. По пути из хозяйственного пара видит Минхо, сигналят ему и приглашают в машину. Чан, так как не освоился еще с протезом, сидел на заднем сидении, неверяще поглаживая мятую штанину, что долгое время была завязана, а теперь — обрела немного формы. Хенджин попросил передать бумагу из его сумки на имя Джисона. Муж точно мог знать его результаты. — Хенджин, дави на газ, — нахмурился альфа, убирая бумагу во внутренний карман кителя. — Что там хоть написано? — фыркает омега, продолжая ехать на той же скорости. — Беременность, а теперь жми на газ или уступи руль, — добавляет командного голоса. — Прости, Чан, я не контролирую себя. — Да я по запаху понял, — смеется, дотягиваясь до плеч мужа. — Тише, родной, давай поедем быстрее. Папашка точно сгорает от нетерпения, не будем его мучать. — Да я сам щас сгорю нахрен, — резко дергает коробку скоростей, прибавляя хода. — Гребаная жара. Вечером точно в речку! Со смехом они добрались до деревни. Минхо хотел было на ходу выпрыгнуть и бежать к мужу, но разумные соседи отговорили — кто знал, где омега сейчас? Заприметив знакомую макушку в поле, альфа просит остановиться — несколько ребятишек у дороги оправдывают догадки и разбегаются кто куда. Звать родителей, так как приехали из города. Хенджин тормозит машину напротив того места, где был Джисон. Ли бежит к нему, подхватывает на руки и валит в стог сена. Этой паре надо побыть вдвоем. Переглянувшись, пара в машине выезжает на центральную площадь, куда уже подходят соседи. Стоит раздать всем их покупки и сдачу, у кого она была, они хватают несколько полотенец из дома и идут к реке.***
Альфа в воду не идет, боясь снимать протез так сразу, поэтому с улыбкой наблюдает как плавает муж с берега. Держит полотенца, готовый принять охладившееся тело в объятия. Довольный Хенджин медленно выходит из воды, совершенно не стесняясь собственной наготы, обнимает Чана, что заворачивает его бедра в полотенце, за шею, делясь прохладой от воды. — Станем главными няньками на деревне? — шепчет омега. — Будем помогать всем, ходить на речку, хозяйство уменьшим и будем брать продуктами. Чан не может отказать, когда на него смотрят с теплой улыбкой. Целует в знак согласия, обещая сообщить это на одном из деревенских собраний. Как бы грусть не колола грудину, они оба отпустят собственное желание завести детей.***
Минхо уволился из армии, сдав табельное оружие и стал обычным гражданским, которого заберут только при очередной войне. Ни на какие беспорядки и перевороты его не призовут. Он полностью посвятит себя семье и хозяйству, ведь его омега наконец-то вынашивает второго щенка. Чан с помощью соседей создал на своем дворе небольшую площадку, на которую сбегались соседские дети. Феликс с малышом стал частым гостем в их доме, как и Сухен, который на новость о младшем брате лишь сильнее стал расспрашивать омег о заботе. Он хотел стать образцовым старшим, который точно знает, что делать, как помогать. Хенджин с улыбкой внимал всем советам вместе с щенком, заботливо готовил всем похлебку на обед, пек сладости, балуя некоторых капризных детей. Освободившись от изнуряющей работы в поле, омега расцвел лишь сильнее. Небольшой огород остался, чтобы учить щенков отличать сорняки от нужных растений. Как правильно держать косу, лопату и тяпку уже учил альфа. Импровизированный детский сад к зиме перешел на домашние посиделки за книгами и прописями. По большей части присматривали за теми, чьи родители проживали свой цикл, в остальном дети помогали по дому у себя. Были перерывы и на собственные циклы. — Боже, меня тошнит, — омега кладет ладонь на свой лоб. — Ты сам выбрал быть нянькой, — смеется Джисон, поглаживая округлившийся живот. — Нет, не от детей, — хмурится, уходя к печке, где стояло ведро. — Ты в порядке? Может съел что не то? — Хан подходит к соседу, начинает гладить по спине. — Перенапрягся наверное, — тяжело дышит, вывернув желудок в ведро. — Не стоило так много таскать Джина. Малыш растет точно крепышом. Дома были только омеги и Сухен, что складывал чистые полотенца. Альфы ушли колоть дрова на всю деревню. Хмурясь, Хван садится на пол, продолжая держаться за голову, пока о нем заботятся соседи. В ближайшую поездку в город омега напросился пассажиром, чтобы дойти до больницы в экстренном порядке.***
— Дорогой, что стряслось? — Чан подходит настолько быстро, насколько может. Бережно обнимая лицо горящими от долгой работы ладонями. Внимательно вглядывается в заплаканное лицо, пытаясь узнать произошедшее. — Что сказали врачи? — стирает дорожки слез большими пальцами. Не в силах произнести что-либо, омега освобождает себя от рук мужа, тянется к столу и протягивает бумагу от врача. — Я беременный, — шепчет на грани слышимости. Альфа пробегает взглядом по заключению, а после крепко обнимает, покрывая поцелуями лицо и макушку. От такого жеста Хенджин всхлипывает и снова плачет, на этот раз в голос, не скрывая собственное облегчение. Чан держит крепко, прижимая вплотную, пряча в своих руках. Благодарность смешивается со словами любви. Ладони гладят и дают ощущение безопасности. Маленькая мечта о собственных щенках исполнилась, даря луч надежды на счастливое будущее. Омега не дефектный, альфа не инвалид, они определенно станут лучшими родителями со всей той подготовкой, что успели пройти пока присматривали за другими детьми.
