дразнящий поединок

Годжо улыбается, запрокидывая голову. В полумраке комнаты Сукуна смотрит на него с хищным прищуром, растянувшимся в полунасмешливой ухмылке. Пальцы проклятого короля лениво скользят по коже беловолосого, оставляя едва заметные следы — не раны, но намёки на то, насколько легко он мог бы их оставить. — Ты совсем не боишься меня, да? — голос Сукуны низкий, со скрытой угрозой. Годжо посмеивается, склонив голову на бок, словно всерьёз размышляя. — Ну, если бы я боялся, тебе бы было не так интересно, верно? Сукуна скалится, рывком притягивая Годжо ближе. — Ты слишком болтлив. — О, и что же ты с этим сделаешь? Пальцы Сукуны сжимаются на запястьях беловолосого, его хватка тёплая, но не совсем человеческая — слишком сильная, слишком чуждая. Годжо чувствует, как горячее дыхание касается его губ, прежде чем Сукуна кусает его за нижнюю губу — не больно, но достаточно, чтобы заставить его резко вдохнуть. — Смотри-ка, ты тоже умеешь замолкать, — ухмыляется Сукуна. Годжо облизывает губы, чувствуя привкус крови. Его глаза сияют сквозь повязку, и он улыбается ещё шире. — Ну, ты просто слишком увлекательный, чтобы тебя перебивать. Годжо чувствует, как язык Сукуны слизывает тонкую полоску крови, оставленную укусом. Движение ленивое, почти насмешливое, но за ним скрывается что-то ещё — что-то требовательное, собственническое. Сукуна царапает ногтями линию его ключиц, не прорывая кожу, но создавая ощущение, будто мог бы сделать это в любую секунду. Годжо усмехается, позволяя его рукам исследовать своё тело. Он не привык к контролю, но в этой игре с Сукуной всё превращается в азартное противостояние, где уступка — почти поражение. — А ты проверишь? — его голос звучит насмешливо, но в нём скользит лёгкая хрипотца. Пальцы Сукуны без предупреждения пробегают вдоль рёбер, спускаясь к талии, вызывая едва заметное подрагивание. Годжо сжимает челюсть, но не даёт себе отстраниться. — Чувствительный, да? — Сукуна скользит ладонями по его спине, затем резко прижимает ближе. Их тела сталкиваются, тепло проклятого короля почти обжигает. — Тебе нравится трогать меня, — Годжо наклоняется, касаясь губами уголка его рта. — Интересно, тебе больше нравится держать меня под контролем или сам процесс? Сукуна усмехается, его пальцы без предупреждения впиваются в кожу Годжо, оставляя алые полосы. — Как будто ты не знаешь ответ, — он рывком наклоняет голову беловолосого, открывая шею. Тёплое дыхание касается кожи, прежде чем Сукуна проводит по ней языком, вкрадчиво, как хищник, пробующий жертву. Годжо вжимается спиной в стену, но не сопротивляется. Он чувствует, как горячие губы оставляют следы на его коже — укусы, посасывания, ироничные поцелуи. Сукуна метит его, даже если тот никогда не признает этого вслух. В один момент он позволяет Сукуне прижимать его к стене, но в следующий — делает резкий манёвр, толкая его вперёд и меняя их позиции. Теперь уже Сукуна оказывается спиной к прохладной поверхности, а Годжо прижимает его запястья над головой, ловко блокируя любое сопротивление. — Какой ты нетерпеливый, — тянет Сукуна, приподнимая бровь, но не дёргаясь сразу. — Просто у меня свои правила, — улыбается Годжо, наклоняясь ниже, чтобы их губы почти соприкоснулись. — Я не против отдать тебе контроль… но не бесплатно. Он медленно скользит пальцами по коже Сукуны, будто изучает его реакцию. Их дыхание смешивается, напряжение растёт, но Сукуна терпит. Он позволяет Годжо удерживать его, позволяет ему немного поиграть, выжидая. — И что ты будешь делать с такой возможностью, а, Сатору? — Сукуна прищуривается, но уголки его губ дрожат в усмешке. Годжо не отвечает сразу. Он целенаправленно наклоняется, едва касаясь языком линии шеи проклятого короля, оставляя за собой влажный след. Затем чуть прикусывает кожу, ровно настолько, чтобы оставить намёк на боль, но не на долгое раздражение. Сукуна резко вдыхает, но не даёт Годжо увидеть реакции. — Тебе нравится? — мурлычет беловолосый, чуть сильнее сжимая запястья проклятого. — Мне нравится твоя наглость, — скалится Сукуна, а затем делает движение. Годжо даже не успевает осознать, как его собственные запястья оказываются перехвачены. Всего один точный рывок — и теперь он прижат к стене, а Сукуна смотрит на него сверху вниз, совершенно довольный своей победой. — Расслабься, — ухмыляется он, наклоняясь ближе. — Я ведь не люблю прелюдий. Прижимая к холодной стене, с прикованными руками Годжо откидывает голову в сторону, когда Сукуна одним точным движением входит в колечко мышц. Сукуна двигается медленно, с явным удовольствием, чувствуя, как напряжённое тело Годжо вздрагивает под его пальцами. Запястья беловолосого всё ещё прижаты к стене, а сам он вынужден стоять в этом положении, позволяя Сукуне делать всё, что тот захочет. — Ты ведь не привык к этому, да? — мурлычет проклятый король, прижимаясь ближе. Его губы касаются кожи на шее Годжо, затем медленно спускаются ниже. Годжо коротко смеётся, но в его голосе уже слышится надломленное дыхание. — А ты не боишься, что я верну должок? — Конечно нет, — усмехается Сукуна, его пальцы легко скользят по талии Годжо, затем переходят к спине, изучая каждый изгиб. — Я же знаю, что тебе это нравится. Годжо пытается ответить, но в этот момент Сукуна вдруг прижимает ладонь к его пояснице и резким движением толкает вперёд, заставляя их тела соприкоснуться ещё плотнее. Тепло проклятого словно обжигает, его движения — медленные, уверенные, дразнящие. Он продолжает касаться его — не торопясь, смакуя каждую секунду, заставляя Годжо ощущать всю силу своего присутствия. Его ладони скользят по бёдрам, пальцы лениво пробегаются по животу, вызывая дрожь. — Не думаешь, что слишком мучаешь? — выдыхает Годжо, его дыхание сбивается, а руки непроизвольно дёргаются. Сукуна усмехается и чуть сильнее сжимает его запястья. — Это и есть моя цель. Движения становятся быстрее, тяжёлое дыхание смешивается в едином ритме, а напряжение в теле Годжо доходит до предела. Его пальцы впиваются в плечи Сукуны, оставляя красные отметины на проклятом теле. — Чёрт… — Годжо задыхается, голова запрокинута назад, а глаза, горящие голубым светом, смотрят на Сукуну с едва скрываемым благоговением. Сукуна скалится, его ладони скользят по телу Годжо, чувствуя, как оно напрягается в ожидании. Он специально тянет момент, наслаждаясь тем, как беловолосый дёргается от каждого касания, словно перегруженный электричеством. — Ну же, Сатору, — мурлычет он, прижимаясь к нему ещё сильнее. — Не стесняйся. Годжо не успевает ответить — волна удовольствия накрывает его, тело выгибается, а губы раскрываются в беззвучном стоне. Он чувствует, как его пронзает дрожь, выбивая дыхание, и в этот момент Сукуна сжимает его крепче, следуя за ним. Глухой выдох, низкий рык проклятого короля, и его тело сотрясает судорога наслаждения. Годжо смутно осознаёт, как Сукуна крепче впивается в его кожу, оставляя очередные отметины, прежде чем тяжело выдыхает, замедляя движения. Они оба замолкают, лишь тяжёлое дыхание наполняет комнату. Несколько секунд проходят в тишине, прежде чем Сукуна усмехается, облизывая пересохшие губы, и прижимается к нему, оставляя последний медленный, ленивый поцелуй на его шее.