В твоей голове

      Микаэль не сразу понимает, кого ему напоминает этот смертный. Он не сразу вообще обращает на него внимание. Возможно, это из-за сосредоточенности на деле, а может, потому что этот человек сам не хотел пристального внимания.       Но на том закрытом вечере всё стало как-то враз яснее. Чётче. И сложнее.       Всё из-за этого въедливого, но по-ленивому очарованного, словно детской неиспорченностью, взгляда. Микаэль даже не сразу понял, что смотрят на него, а не на Одри. Словно смертный знал, видел, кем он был, ну или догадывался. Ехидно, с тонкой, незлобной насмешкой, брошенное одним только языком тела « ты наивен, как дитя, и прекраснее любой девушки» заставляло напрячься, не отпуская чужой взгляд.       Архангел опешил от такого наглого внимания, пока Одри с Давидом разговаривали с их информатором. Когда в последний раз смертные смели на него смотреть так, — не с тихой благоговейной покорностью, не с трепетным восхищением, а с таким открытым интересом и провокационным весельем? Смотрели ли вообще?       Именно тогда ему вспомнилось, у кого он видел похожий взгляд. У одного из демонов, там, на Небесах, в Цитадели. Высокопоставленный, знающий цену своим словам и умеющий их правильно, безукоризненно верно подбирать.       Да, Малек был похож на одного из них, — не с горячим темпераментом, не с ребячливой гордостью, а с умением видеть, слышать, и всё оборачивать себе на пользу.       Такого змея-искусителя он с лёгкостью мог мысленно поставить во главе Ада, ему бы эта роль подошла куда лучше, чем Люциферу. Его было уместно посадить на огромный трон, с которого, Микаэль знал, он бы с нескрываемой насмешкой взирал, изображая томную снисходительность. Он бы знал, как заставить весь Ад, каждого демона любить его, обожать, жаждать отдать поводок от ошейника, который они сами на себя нацепили, ему в руки. И он бы с фальшивой удовлетворенной растерянностью взял его, поощрительно улыбаясь.       И этот чёрт продолжал крутиться рядом. Даже не рядом с Одри. А рядом с Микаэлем.       Архангелу некстати вспомнилось, как тот самый демон из Цитадели ненавязчиво клал руку ему на плечо, стоя за спиной и выводя пальцем ясные одному только ему узоры. Мягкое касание, ничего более. Но в этом жесте было столько интенсивной, ненавязчивой ласки, и она лишь подогрела непристойность предложение, последовавшего за ней.       Малек стоял за его спиной, разглядывая сад в окно, пока Микаэль с хмурым, вдумчивым выражением изучал предоставленные им бумаги. Ему не нужно было оборачиваться, что узнать, что смертный всё так же расслабленно стоит, глядя в окно с постоянно лёгкой, хитрой, но непринуждённой, как и он весь, улыбкой.       Микаэль почти вздрогнул, когда его уха неожиданно коснулось чужое дыхание.       — У вас прекрасный сад. Архангел, искренне не понимая, каким образом человек так бесшумно подобрался к нему, чуть повернул голову, приподняв бровь. Малек с тонкой улыбкой отодвинулся, продолжая опираться на высокую спинку руководительского кресла. Микаэль чуть нахмурился, вновь опуская взгляд на бумаги. Неужели он так увлекся документами?..       — Благодарю.       Сад и правда был красивым. Возможно, одна из считанных вещей, которые ему на Земле искренне нравились. Однако так ли нужно было этому профессору оглашать этот факт? Особенно стоя так близко?       Микаэль поднял глаза от фотографий, уставившись в никуда. Он не мог вспомнить, от кого узнал об этом профессоре. Странно, учитывая его безукоризненную память.       — Как вы ухаживаете за волосами?       Микаэль моргнул, не сразу поняв вопрос. Эти слова выбили его из колеи ещё сильнее. Он повернулся, сохраняя спокойное, вежливое выражение на лице.       — Прошу прощения?       Малек чуть склонил голову к плечу, действительно разглядывая его волосы.       — У вас довольно гладкие и мягкие на вид локоны. И всегда идеальная укладка. Уверенно могу сказать, что даже у вашей милой оценщицы никогда не было настолько совершенной, — всё с тем же ехидным выражением лица усмехнулся Малек. Он улыбался так, словно ему был известен ответ на любой вопрос. Но он знал, что правильно задать этот вопрос никто не сможет.       Микаэль старался не смутиться от необычного любопытства, ну или по крайней мере не показывать этого внешне.       — Кхм… Это обычный уход и хорошая генетика, я полагаю.       Микаэлю вдруг показалось, что кто-то взял один из локонов его волос, словно проверяя вес и текстуру. Резко повернув голову, он наткнулся на внимательный взгляд профессора, одна рука которого всё ещё лежала на спинке кресла, а другая находилась в кармане брюк.       Показалось?..       — Удивительно, как они не выбиваются из укладки. Впрочем, считаю, вам бы пошло собирать их в хвост иногда. Исключительно практичности ради.       Микаэль едва слышно фыркнул. Этот смертный пытается ему льстить? Волосы ему нисколько не мешали при работе с документами или людьми. Любопытно, что представлял себе Малек, говоря об этом.       Приподняв голову, чтобы взглянуть на гостя, чьё выражение лица не слишком часто менялось на что-либо кроме насмешливого удовлетворения в его присутствии, Микаэля словно обдало горячей волной внутри от неожиданно и непонятно откуда появившейся мысли о том, что собранные волосы было бы практично собрать, чтобы не запачкать. А вслед за этой мыслью появилась другая, куда хуже, где уже с собранными на затылке волосами Микаэль смотрел исподлобья со своего места у чужой ширинки.       Почему-то было очень просто представить, какой самодовольный, поощрительный взгляд в дополнении с плотоядной улыбкой был бы у Малека, ожидающе рассматривающего его сверху. Что-то подсказывало, что этот человек был бы в восторге, если бы ему удалось поставить Микаэля на колени хотя бы в виду эстетических соображений.       — Полагаю, я могу идти? Если у вас больше не осталось вопросов по предоставленной информации?       Архангел встал, чтобы проводить гостя, который уже неспешно отодвинулся от его рабочего места, двигаясь удивительно безмятежно для человека, но с тем же плавно. Как показывали наблюдения Микаэль, люди всегда имели некую нервозность или напряжение в общении с начальством, пусть и не своим. У этого же человека отсутствовала подобная скованность. Скорее даже наоборот.       Словно ленивая грациозная кошка, наблюдающая за рутиной человека прямо с его рабочего места, где он не мог игнорировать своего питомца.       Странное ощущение заставило архангел ещё раз заглянуть вглубь этих чёрных глаз, ненавязчиво пролистывая сознание человека перед ним в поисках... чего-нибудь.       Но нет, вот лекции, которые он проводил, вот распитие спиртных со знакомыми, вот спокойный сон, вот работа и тот закрытый вечер, на котором они оба присутствовали…       — Вас очаровали мои глаза? — без какого-то либо упрёка, лишь с лёгким весельем уточнил Малек, не отводя взгляд.       — Так же, как вас мои волосы, полагаю, — в тон ему ответил Микаэль, удивляясь собственным словам. Он не имел привычки так разговаривать с посторонними. Однако человек напротив на удивление удовлетворённо улыбнулся, приподнимая брови.       Когда они стояли так близко, удивительно ясно ощущалась совсем небольшая разница в росте. Приходилось немного поднимать голову, чтобы поддерживать зрительный контакт.       — Любопытно. Люди считают, что глаза — зеркало души и в них можно увидеть, что скрывает человек. Что в моих видите вы?       Микаэль почувствовал, что воздух вокруг них словно дрогнул от напряжения.       Ничего.       — Спокойствие удава, — отшучиваясь, с лёгкой улыбкой ответил Микаэль. Настоящий ответ мог бы насторожить кого угодно.       Кажется, эти слова позабавили профессора и он тихо рассмеялся.       — Вот как? Значит, в вашем понимании я смотрю на вас, как на добычу?       Чужие слова на секунду вновь обескуражили почти беспардонной прямолинейностью. Подобранная шутки ради маленькой лжи была обращена против него же. Микаэлю захотелось отвести глаза, но он лишь дёрнул бровью. Нужных слов ответить не находилось. Будет звучать либо как оправдание, либо…       Архангел осторожно прищурил свои глаза, глядя в тёмные, полные беспечного, насмешливого веселья напротив. Появилось шаткое ощущение того, что они просто меряются упёртостью.       — Я бы сказал, что не хотел ставить вас в неловкое положение, но, честно говоря, это даже доставляет мне удовольствие.       Архангел чувствовал волну противоречивого возмущения, но лишь поджал губы.       — Я сам виноват. Не надо было играть с тем, кто ставил правила.       Кажется, такой широкой улыбки, какая последовала за этими словами он ещё ни разу не видел на лице Синнера.       — Я вас провожу, — Микаэль плавным жестом показал в сторону выхода, давая понять, что продолжать этот разговор не намерен. Его гость почти с разочарованием выдохнул, принимая более равнодушный вид, улыбка быстро сползла с его лица.       — Как скажете.