На кончиках пальцев

- Жан, ты уверен? Ты не должен делать это, если не хочешь. - Я хочу - Жан берет Нокса за руку, перебирая пальцы - просто... будь со мной аккуратен. Джереми кивает. Они уже пол года в официальных отношениях, но никогда не заходили дальше поцелуев и лёгкого петтинга. Жан упоминал о том, что пришлось пережить в Воронах, но никогда не рассказывал подробностей, и Джереми даже представить страшно, что с ним творили на самом деле. Вечер подкрадывается незаметно. В спальне - жёлтый свет настольной лампы, мягкие лучи красят стены жидким золотом, над кроватью мерцают голубые огоньки рождественской гирлянды. - Я хочу тебя поцеловать - Джереми накручивает смольную прядь на палец, чуть оттягивая. Волосы Жана стали его личным антистрессом. Он мог часами сидеть, укладывая чужие кудри в нужную прическу, расчёсывать, даже косички приноровился заплетать, с ними Жан выглядел особенно забавно. Жан кивает, и Нокс тянется за поцелуем. - Целуюсь по-французски с очаровательным французом, по-моему, жизнь удалась - Джереми улыбается, а Жан только закатывает глаза, мол, не ерничай. Моро был до ужаса дотошным во всем, даже в таких вещах, как поцелуи. Джереми называл это "французским контролем качества", и никак не мог решить, восхищаться таким серьезным подходом или смеяться. - Я говорил, что ты восхитительно целуешься? - Примерно тысячу раз. Джереми осторожно опускает руку на талию, забираясь под рубашку. Не спешит, не давит, только бережно придерживает, оглаживая нежную кожу большим пальцем. Жан прикрывает глаза, зарываясь носом в чужое плече. Нокс для него стал синонимом слова "дом". В растянутой футболке, с непослушными кудряшками и такими тёплыми ладонями. По телу мягкими волнами разливается тепло, поцелуи плавно спускаются на шею, потом - на ключицы. - А о том, какой ты красивый? - Сбился со счета - Жан снимает с Джереми футболку и вешает на спинку стула около кровати. Никаких раскиданных вещей он не потерпит в этой комнате. - Скажу ещё раз, ты очень красивый, Жан - Нокс тянется расстегнуть пуговицы чужой рубашки. Они никогда не спешат, наслаждаясь каждой секундой близости. И для Нокса такой опыт был первым. Без спешки, разбросанных вещей, алкоголя и липкой пошлости. Он привык к другому, и сейчас было до ужаса интересно открывать себя с новой стороны. Джереми рисует языком мокрую дорожку от шеи к животу, и Жан срывается на тихий стон, запуская пятерню в чужие волосы. Каждый поцелуй, каждое движение, каждое невесомое касание было пропитано такой щемящей нежностью, о которой Жан когда-то не мог и мечтать. В голове не укладывалось, чем он заслужил такое трепетное отношение. - Ты говорил, что мы можем попробовать... - Джереми не станет настаивать, если Моро откажет. Он не имеет право просить о большем, если для Жана это станет чем-то травмирующим или неприятным. Но Жан только кивает, утягивая Нокса в поцелуй. - Да. Мы можем. Джереми отстраняется, внимательно заглядывая в серые глаза. - Я буду снизу. Зная о том, что делали с его напарником, уложить Жана под себя будет просто блядством. Жан кивает, прекрасно понимая, что физически не сможет под кого-то лечь. Точно не сейчас. - Подожди минутку. У Лайлы в комнате должна быть смазка. Джереми возвращается через несколько минут, давая своему напарнику время все обдумать. Ложится на кровать, позволяя Жану оказаться сверху, и протягивает пузырек со смазкой и упаковку с контрацептивом. - Ты же знаешь, что в любой момент можешь все остановить, верно? - Ты тоже. Скажи, если станет больно, и я остановлюсь. Жан выглядит до невозможности серьёзным, страх случайно навредить Джереми не позволяет как следует расслабиться. Ему доверили свое тело, и он не имеет право подвести. - Все будет в порядке - Джереми улыбается, смотря на Жана из-под опущенных ресниц. И в этих глазах для него - весь мир. Они как заброшенная планета. - Не переживай, я буду подсказывать. Жан кивает, наконец решаясь. Осторожно стягивает с Нокса домашние спортивки на пару с боксерами, и бредёт осторожными поцелуями по внутренней стороне бедер. В каждом движении можно без труда считать нервозность, и Джереми честно старается направить и помочь. "Да, поцелуй здесь", "Погладь поясницу, я это люблю", "Спасибо, тут особенно приятно" - каждую подсказку Жан берет во внимание, и относится к процессу с такой серьезностью, что Нокс вовсе не удивится, если через пару дней найдет в столе блокнотик с детальным описанием его эрогенных зон. Когда дело доходит до пальцев, Жан каждые десять секунд переспрашивает, все ли хорошо. Это тот этап, где он может оступиться и случайно причинить боль - такого Моро себе не простит. - Ты в порядке? - Да, мне нравится. Можешь добавить ещё один. - Нет, ещё рано. Джереми не спорит. Все его прошлые партнёры такими мелочами не заморачивались, растягивая "кое-как", и в груди становится тепло от мысли, что Жан - первый человек, которому по-настоящему "не наплевать". Жан удобно пристраивается между чужих ног, только когда три пальца двигаются внутри свободно и не причиняют дискомфорт. - Расслабься. На лице легко читается тревога. Когда-то он был на месте Джереми, и никто не был с ним нежен. Не целовал, не шептал на ушко комплименты и не спрашивал, все ли в порядке. И даже сейчас, позволяя себе сделать первое движение бедрами, Жан против воли чувствует себя насильником. Глупая, иррациональная тревога, с которой он ничего не может сделать. Джереми прикрывает глаза, откидывая голову на подушку и тихо стонет. - Больно? - Жан замирает, выискивая в чужом выражении лица намек на дискомфорт. - Нет, мне нравится. Продолжай. Жан двигает бедрами, придерживая Джереми за талию. По телу бегут мурашки, но физическое удовольствие резко контрастирует с липким чувством неправильности всего происходящего, и Моро правда стыдно, что он не может просто отдаться процессу и ни о чем не думать. Он вспоминает Грейсона, его грубые руки, синяки на бедрах, укусы на шее, кровь между ягодиц, соленые слезы и мольбы Жана прекратить. - Эй, все хорошо? - Джереми приподнимается на локтях, вопросительно вскидывая брови. - Я хочу остановится - Жан нервно поджимает губы, уводя от капитана стыдливый взгляд. - Хорошо, как скажешь - Нокс садится на кровати, поправляя подушки и накрывает обоих одеялом. - Жан, все точно хорошо? - Да. Просто я ещё не готов, извини. - За что извини? - Джереми ждет, когда Жан окажется рядом, и осторожно укладывает голову на чужое плече. - Мы не закончили. Мне жаль, что так получилось - тревога постепенно отпускает, вместо неё жаркой волной накатывает стыд. Джереми ему доверился, а Жан не справился. И от этого на душе становится горько и пусто. - Жан, посмотри на меня - Нокс нашаривает под одеялом чужую руку и переплетает пальцы - Мне было очень хорошо. Спасибо тебе, правда. - Тебе правда понравилось? - лицо заливает предательским румянцем. - Очень. Со мной никто не был так осторожен. Жан целует Джереми в макушку, зарываясь носом в пшеничного цвета волосы. Нокс пахнет мятной жвачкой, фруктовым шампунем и жарким летним зноем. Жан зажмуривается, растворяясь в этом ощущении. - Когда-то мы сделаем это.. - шепчет совсем тихо -в другой раз. Джереми оставляет на чужой шее лёгкий поцелуй. - Конечно, Жан. Нам некуда спешить.