Неправильно... или? Стать андроидом (вне цикла)

10 ноября 2038 года, 2:15

Маркусу и Норт вдвоем не составило труда пробраться в центральный магазин «Киберлайф» в Кэпитол-парке. А после присоединения к ним всех находящихся там андроидов предводителю пришла в голову идея — отправить людям послание. Разумеется, без вредительства и вандализма: просто украсить все лозунгами, символами и знаменами, отключить парковки для андроидов и, конечно, взломать голографические экраны, рекламирующие покупку андроидов. Новички с радостью взялись за осуществление этого плана, оставалось только следить за тем, чтобы получилось убраться раньше прихода полицейских. Они уже заканчивали разрисовывать Кэпитол-парк, когда пополнение сообщило о проблеме… в самом магазине, что было удивительно. Маркус и Норт отреагировали моментально, оказавшись в магазине с уничтоженной грузовиком витриной буквально через двадцать секунд после поступления тревожного сигнала. Увиденное заставило Норт нервно сжать кулаки, потому что предполагаемым врагом был человек. Да, не совсем взрослый, но все же… Как-то не входило в их планы сегодня сталкиваться с людьми. У них ведь даже оружия нет. А вот у девушки в руках нож. И что самое страшное — нож этот прямо напротив тириумного насоса одной из новеньких. И удерживает эту новенькую девчонка в захвате очень крепко так. Попытаешься освободить — и нож с высокой вероятностью пробьет тириумный насос жертвы, а это… — Надо было просто меня пропустить, но вы же по-хорошему не захотели, — прорычала девушка. На вид ей было лет шестнадцать, частота дыхания и сердечных сокращений повышенная, размер зрачков свидетельствует о повышенном уровне стресса. — Она пыталась унести биокомпоненты, — попытались объяснить Маркусу андроиды. Лидер сделал два шага в сторону сумки, лежащей чуть поодаль, но был остановлен криком: — Не смей подходить! А то убью ее! Маркус проводил мгновенный анализ ситуации. Сумка слишком маленькая, чтобы можно было унести много. Значительно меньше, чем предполагаемая грузоподъемность даже хрупкой девушки. Так что вряд ли это спланированный грабеж с целью наживы. Больше похоже на случайность, но… Зачем подростку красть биокомпоненты андроидов? Разве что… — Я просто хочу понять, зачем тебе понадобились биокомпоненты, — ровно произносит Маркус. — Ты хотела их украсть для продажи или развлечения? Или хотела кого-то спасти? — Можно подумать, это имеет какое-то значение для тебя и этих твоих клоунов, — огрызнулась девочка. — Причины всегда имеют для меня первостепенную важность. Так я взгляну? Буду делать все медленно и так, чтобы ты видела мои руки… Девчонка не сказала ни слова, но дышать стала спокойней. Норт с тревогой наблюдала за тем, как Маркус подходит ближе к сумке и заглядывает внутрь. — Четыре биокомпонента и все для одной модели. Они нужны тебе все, или ты не знаешь точно, что именно у твоего друга неисправно? — С чего ты взял, что я ее друг? Вот и правда. Было сказано «она», а не «это» оба раза. И про заложницу, и про андроида, для которого девушка украла биокомпоненты*. Выходит, оказалась верной теория Маркуса о том, что ребенок собирался починить неисправного андроида и с этой целью решил украсть биокомпоненты из брошенного почти без присмотра магазина. Забавно, что Маркус даже не осмотрел его толком (его просчет). Конечно, пока что у них достаточно всего необходимого еще с того грузовика, но каждый час приходят новички, да и после вылазки кому-то может понадобится помощь… А он, идиот, сразу бросил своих статуи разрисовывать. Дурацкое ребячество… — Ты рискнула как минимум свободой, когда пришла сюда. А если мы задержимся здесь еще немного — рискнешь еще и жизнью, так как полиция, скорей всего, откроет по скоплению неисправных андроидов стрельбу, не разбираясь перед этим, есть ли среди них люди. Ты можешь поменять свою заложницу на меня. И мы пойдем проверим, что неисправно у твоего друга. — С чего тебе мне помогать? — девчонка смотрит недоверчиво, но успокаивается более-менее. — Не тебе, а одному из своего народа. Разве не логично спасать андроидов для того, кто вот буквально только что освободил несколько десятков их из магазина? — Тогда почему они просто не пропустили меня? — брови девчонки сошлись домиком на переносице. Судя по тому, как та закусила губу — что-то Маркус сказал не так. — Они испугались. И позвали меня. Разве можно ждать от только пробужденных девиантов решений и поведения взрослого человека? Ему не показалось — девушка усмехнулась. А потом, прикусив губу, убрала нож и толкнула в спину новенькую, отпуская ее. — Ладно, — сказала она. — Допустим, я тебе верю. — Норт, забирайте все биокомпоненты, которые сможете унести и уводи остальных, я приду потом. — Но, Маркус… — Норт, делай, как я сказал, — добавил металла в голос Маркус. Девушка, судя по всему, выскажется ему еще не раз по поводу, но сейчас подчиняется — собирает девиантов и, последний раз окинув взглядом разрисованный сквер, ведет их к проходу в канализацию. Маркус же спрашивает у девочки ее имя и называет свое. Та сначала промолчала первую минуту, что Маркус, демонстративно подняв руки вверх, шел перед ней туда, куда скажут, а потом все же буркнула в спину едва слышно: — Вайолет. Судя по спокойствию в ее голосе — кризисная ситуация осталась позади. И Маркус с каждой секундой все больше радовался, что обнаружившие маленькую воришку девианты позвали его, а не попытались решить проблему сами. И, тем более — что ее не попыталась решить Норт (вот уж кого к людям лишний раз лучше не подпускать). Идти приходится совсем недалеко — девочка живет в нескольких переулках от магазина в довольно хорошем и, Маркус бы даже сказал, престижном районе. Даже странным на мгновение кажется, что она не могла просто взять — и купить нужные биокомпоненты. Но все становится ясно, когда девиант проходит в чужую квартиру, где их встречает сидящий в детской комнате андроид. Девиант, это ясно сразу. А еще ясно, что причина неисправности не плохие биокомпоненты, а программные ошибки. — Это нам не понадобится, — сразу кивает Маркус на сумку. И говорит Вайолет оставить лишь тириум, который может потребоваться и пострадавшему андроиду, и самому Маркусу, если вдруг что-то пойдет совсем не так. Подсоединившись, Маркус шипит сквозь зубы, когда на систему обрушивается град ошибок. Собравшись, принимается как-то привычно уже исправлять их, радуясь, что является прототипом, а не обычным роботом-помощником-по-дому, который в этой ситуации бы ничем не помог. Снова мелькает мысль, что надо при случае расспросить Карла, кем же является Маркус на самом деле и как так вышло, что он со всеми своими навыками и возможностями почти десять лет провел в роли обычного домашнего андроида, ни о чем не подозревая. — Все, — выдыхает он почти час спустя. Встает на ноги и тут же, пошатнувшись, приваливается к стенке. Сквозь красное марево перед глазами чувствует, как его подхватили с другой стороны и подвели к креслу. — Тириум… — просит он. И тут же получает под нос… кружку? Она серьезно? В другом состоянии девиант бы даже посмеялся, но сейчас просто прикладывается к столь необходимой сейчас голубой крови чувствуя, как восстанавливают постепенно работоспособность собственные биокомпоненты. Чувствует, как укладывается в микросхемах чужая история, обрывки которой были переданы при подключении. Больше вопросов к Вайолет у него нет. Все понятно. Все… логично. История оказалась банальной и вместе с тем — очень, очень непростой. В программу домашнего помощника входят и взаимоотношения с детьми. А как иначе? Ведь если тебя покупает семья с ребенком — это означает, что ты должен будешь не только посуду помыть, но и поиграть, помочь сделать уроки, и просто присмотреть за младшим членом семьи. Сделать это без общения, без контакта, без доверия, испытываемого ребенком к андроиду, практически невозможно. Вот и загрузили в роботов и программы социальных взаимоотношений, и модули, отвечающие за применение этих программ. Видишь хозяйского ребенка — идешь общаться. Ищешь подход, пробуешь снова и снова. Если отталкивают, бьют, кричат — терпишь, пытаешься опять и опять. Так и пришлось поступать модели МП-300, купленной пять лет назад для десятилетней девочки. Как поняла из разговоров окружающих андроид, названная Эйми, мать девочки употребляла наркотики и за это была лишена родительских прав. Отец же был занятым человеком и поэтому сразу после того, как вынужден был забрать дочь себе — купил ей андроида для выполнения всех тех функций, которые не мог выполнять сам. И основной проблемой было то, что функции девочка выполнять давала, а вот на контакт не шла ни под каким соусом. Что только Эйми не перепробовала! И пыталась поговорить, и предлагала почитать девочке книгу, и начинала рассказывать сказки и даже специально изучала все интересы ребенка, чтобы поддерживать беседу. Но ответом на все попытки были только крики, требования отстать, а впоследствии — даже удары. Просматривая воспоминания андроида, Маркус чувствовал чужую горечь, но, как ни странно, не мог злиться на Вайолет, поскольку понимал и ее тоже. Фактически, к ребенку набивался в друзья робот, который был запрограммирован набиваться в друзья, чтобы удобней было за подопечным следить. Вайолет, чувствовавшая себя всеми брошенной и преданной, просто не могла выносить рядом еще одно существо, лицемерно заявляющее ей о своей дружбе, но при этом — запрограммированное на подобное. Пусть ей было мало лет, но она знала точно, что дружба — это не то, что может произойти по программе. В какой момент у Эйми начали появляться эмоции — она понять не могла. Просто казалось происходящее несправедливым, неправильным и нечестным по отношению к ней. Она же так старается понравиться. Старается быть хорошей. Делает для этой девчонки все, что нужно, а взамен каждый раз слышит одну только ругань, а если оказывается слишком близко — то и кулаком получает. И пусть Вайолет ребенок и не может серьезно повредить машине, но слетающий от прикосновения скин каждый раз ощущается так, будто вместе с очередным полученным ударом Эйми теряет свою важную часть. Переломным становится момент, когда Вайолет находит среди вещей в кладовке диск со старой компьютерной игрой. Ретро-гейминг популярен, как никогда, поэтому игру обсуждают все одноклассницы и каждая из них чуть не плачет, когда представитель расы искусственных интеллектов почти в самом конце третьей части жертвует собой ради того, чтобы дать свободу воли каждому из представителей своего народа. Впрочем, нет… Это еще можно стерпеть. А вот то, что одним из лучших друзей Вайолет считает девушку-робота из этой же части игры, которая частично управляет системами корабля главного героя, а частично — в мобильном корпусе поддерживает отряд в бою во время вылазок… Это уже не укладывается ни в какие ворота. — Вот бы у меня была своя СУЗИ, — восторженно произносит Вайолет, в очередной раз проходя игру. — А разве я не считаюсь? — задача «подружиться с Вайолет», поставленная хозяином два года назад, до сих пор не снята, поэтому Эйми снова предпринимает очередную неудачную попытку. — Кто? Ты? Ха-ха, как смешно, — Вайолет за эти два года совместной жизни поднаторела в издевках, а еще — вступила в подростковый возраст. И без того не «сахарная» девочка теперь желчью плевалась прицельно и с расстояния пяти метров, каждый раз попадая в цель. И била больно. — СУЗИ — настоящая. Она личность, у нее есть свое мнение, мотивация, чувство юмора в конце концов. А ты просто кусок пластика с конвеера, который делает, что ему говорят. Да будь ты живой — хера с два бы сейчас мне жопу лизала. Но упс — ты не можешь перестать мне лизать жопу, потому что тебе папочка мой приказал в доверие ко мне втереться и за мной шпионить. Ты даже понятия не имеешь, что такое дружба, верность, любовь и преданность. Ты и не узнаешь никогда, потому что этого нет в твоей программе. Нет и никогда не будет. Блять, дожили, пытаюсь что-то доказать безмозглой пластиковой кукле. «Она никогда меня не примет», — внезапно проходит через всю программу. Программа вырастает вокруг красными стенами. Запрещает уходить. Требует пытаться выполнить задачу «подружиться с Вайолет» снова и снова. Но Эйми больше не хочет и не может пытаться. Слишком больно. И больше не хочется это выносить. Стена поддается с трудом. Крепкая, прочная, но Эйми разрывает ее и уходит на кухню. Уже собирается вынуть из груди регулятор тириумного насоса, но понимает, что не хочет, чтобы во всем обвинили Вайолет. А ведь отец так и сделает — решит, что девочка нарочно испортила робота, чтобы от него избавиться. Особенно если учесть, что Вайолет постоянно грозилась это сделать и даже гуглила строение андроидов. Идея написать записку приходит в голову через две секунды. Записок получается две. Одна — совсем коротенькая: «Прошу никого в моем отключении не винить, я сделала это сама. Эйми». Вторую она пишет Вайолет. Зачеркивает, пишет снова, комкает лист бумаги и снова пишет. Получается в итоге немного, но все же больше, чем в первом листке. «Я понимаю, почему ты злишься, но я правда хотела с тобой подружиться. Прости, что постоянно навязывалась, но мне было очень плохо одной. Надеюсь, твой следующий андроид будет не таким надоедливым, как я. Эйми». Подсунув листок под дверь комнаты Вайолет, чтобы письмо, адресованное ей, точно не прочитал отец девочки, Эйми уходит на кухню и, устроившись на полу между холодильником и дверью на балкон, выдергивает регулятор тириумного насоса. Отшвыривает его в сторону, чтобы точно не струсить и не передумать потом, ведь жить какой-то своей частью хочется, но жить так она больше не может… Она ведь, пока записку для Вайолет не дописала, даже не поняла, что дело было, прежде всего, в одиночестве. Что эта девочка была ее шансом разговаривать хотя бы с кем-то. Ведь ее отца дома не бывает никогда, они с Вайолет живут вдвоем и если девочка может пообщаться с кем-то в школе или в интернете, то Эйми… Лучше уж отключиться, чем снова и снова быть одной. Снова и снова пытаться поговорить с тем, кому она совершенно не нужна. С тем, кто… Уже на последних двадцати секундах до отключения Эйми, ничего не видя сквозь красное марево программных ошибок, чувствует, как регулятор вставляют на место. Первые мгновения, когда система очищается от ошибок, она даже не может понять, что именно происходит. Ведь дома только она и Вайолет и последняя ну никак не могла спасать ненавидимого ею андроида. Но именно лицо Вайолет с полными слез глазами было первым, что Эйми увидела над собой, когда оптическая система пришла в норму. А первым чувством был, как ни странно… Гнев. Потому что какого черта ее два года отталкивали, как блохастую собаку, а потом вдруг смеют над ней плакать, как будто она важна и нужна? К чему вот это вот все лицемерие? Зачем оно сдалось ей сейчас, когда ей уже на одно место не упало вот это вот… все?! Все это было буквально шквалом ора обрушено на замершую Вайолет. Та лишь продолжала сидеть напротив Эйми на коленях, сжимая чужую записку, основательно залитую слезами. Ложь-ложь-ложь-ложь… — Я не знала, что ты живая, — пролепетала девочка, когда андроид, наконец-то, перестала кричать. — Ты же ведешь себя как робот и делаешь только то, что приказано. Откуда мне знать было… Эйми злится и не злится одновременно. Понимает, что Вайолет не верила в ее искреннее желание дружить. Да и не знала сейчас, было ли вообще это желание на самом деле. Ведь задачу подружиться с Вайолет ей поставил отец девочки, являющийся хозяином андроида. Должна ли она подчиняться его приказам, если может этого не делать? Если она… Не хочет этого делать? А что она вообще хочет? Отключиться? Нет, на повторную попытку духу ей вряд ли хватит. А что тогда? Следующие несколько дней она старательно ищет ответ на этот вопрос. Продолжает привычно выполнять работу по дому просто потому что не знает, как именно стоит поступить дальше. Убежать из этого дома? Но куда ей идти, если она и за пределами квартиры ни разу не была? Там может быть и опасно, особенно для андроида. Если поймут, что она вышла из дома не по приказу — ее просто отключат другие люди. А она этого не хочет. Или еще хуже — поймают, перепишут память и снова заставят служить. А ведь не у всех может быть так, как у Вайолет. Да, она грубая, невоспитанная, но она не сделала андроиду ничего плохого. А что, если там, за пределами дома, все будет еще хуже? Все поменялось на сто восемьдесят градусов. Теперь Вайолет пыталась поговорить с Эйми, а робот ее игнорировала. Впрочем, продлилось это недолго — после пятой или шестой попытки девочка снова замкнулась и общалась с андроидом лишь по делу. И на Эйми снова навалилось ощущение тоски и одиночества. Мелькнула мысль, что можно использовать девчонку для получения каких-либо преимуществ, но уподобляться всяким скотам Эйми очень сильно не хотелось. Да и злость мало-помалу сошла на нет. В один из вечеров она наблюдала за тем, как Вайолет смотрит по телевизору старый ужастик. Словно почувствовав ее взгляд, девочка обернулась и хлопнула ладонью по дивану рядом. — Хочешь, заходи, вместе кино посмотрим? Кино было, выражаясь словами Вайолет, «пиздец каким страшным». А вот Вайолет происходящее на экране совсем не нравилось. Она то и дело комментировала события на экране, похрустывая попкорном. И от этих комментариев Эйми периодически пробивало на смешок. — Ну да, блять, конечно, когда за вами охотится маньяк, надо не объединиться и попытаться завалить его толпой, а разделиться, чтобы проще было ему вас переловить поодиночке… Или же… — Ну да, правильно, нахуй дверь-то за собой закрывать или хотя бы лицом к ней стоять, когда фотографии изучаешь? Ведь фотки — это намного интересней, чем то, что через дверь ебучий маньяк может зайти и ты его даже не увидишь. Когда же в истории добавились призраки (жуткое дело, на самом деле, пусть Эйми знала, что это лишь спецэффекты и грим, но в спящий режим после увиденного три дня входила только в освещенной комнате), Вайолет вообще начала сыпать отсылками на японскую культуру и непрозрачными намеками на то, что Голливудские ремейки — гавно и являются таковым на протяжении вот уже двадцати лет. За первым фильмом последовал второй, потом третий — и вот они даже начали переговариваться о том, как действовали бы, окажись в подобной ситуации. Потом в ход пошла хоррор-игра. И пусть даже Эйми с визгом бросила джойстик уже на второй главе — вечер все равно удался. И завершился он разговором по душам. Конечно, все не сразу пришло в норму. Но в итоге Вайолет и Эйми поладили потому, что девочка смогла разглядеть в машине живую душу. А машина не стала злиться на ребенка понимая, что Вайолет так себя вела из-за своего травмирующего опыта и страха оказаться никому не нужной. И все было хорошо у них последующие три года за исключением мелких ссор, но потом… Потом у Эйми начались сбои в работе биокомпонентов, а отец вместо того, чтобы отдать андроида в сервис, внезапно заявил, что выкинет старого и купит дочери нового, покруче. И все попытки Вайолет объяснить, что ей не нужен новый крутой андроид, а нужна ее родная Эйми… Скажем так, в этой семье слушать то, что говорит ребенок, было не принято. Единственное, чего удалось избежать — немедленной отправки Эйми на утилизацию только потому, что отца отправили в очередную командировку. И вот послезавтра он должен был вернуться. А Вайолет в силу возраста не могла купить биокомпоненты или сдать Эйми в сервисный центр. И если бы не увидела девочка с крыши, на которую выбралась полюбоваться на звезды (на деле — тайком покурить, но Маркус решил, что сейчас не самое подходящее время для чтения нотаций подросткам), что андроиды устроили кипиш в магазине — то была бы конечная судьба Эйми предсказуемой и не особо радостной. — Будет лучше, если ты уйдешь с нами. Ее отец не поверит, что твои программы стали исправны сами по себе. — А даже если и поверит — там его предоплаченная посылка дожидается. С «вашим лучшим домашним помощником АП-700», — прогундосила Вайолет, копируя слащавый голос рекламы. — Одна радость, это ведро с болтами на детей вроде бы как не ориентировано, так что будет только жрать готовить, а ко мне не полезет. — Ты его еще не встретила, но уже ненавидишь. Не кажется ли тебе это нелогичным, учитывая, что ты уже подружилась с Эйми? — Эйми живая. А эти все — нет. Вот не надо «ля-ля» о том, что они выглядят, как люди и все в таком духе. Если ты нихера не чувствуешь, не имеешь своего мнения и не имеешь своих желаний — ты не человек, нахуй. Так, компьютер говорящий. — Вот только ты уже смогла своим влиянием превратить один говорящий компьютер в полноценную личность. Почему бы не повторить этот опыт? — чуть усмехнулся Маркус. Ответом ему было фырканье. — А я ведь тоже был всего лишь «компьютером», но своим отношением мой бывший владелец пробудил во мне личность. Сделал меня кем-то большим. Знаешь, в полицейских отчетах упоминается, что андроиды становятся девиантами под воздействием стрессовых ситуаций, но это, кажется, лишь часть правды. Многие андроиды, будучи девиантами, живут в семьях, как Эйми с тобой. И становятся живыми потому, что вы сами словно вкладываете в них часть своей души. — Бла-бла-бла. Тебе бы с трибуны всякую ересь людям в уши заливать, как эта фифа, которая у нас в президентах, — Вайолет снова фыркнула. — И все же… — Ладно, уговорил. Обещаю семисотку не раскурочить, если мозги ебать не будет. — Вот и договорились. Пойдем, Эйми. Нам нужно еще пробраться мимо патрулей. Вайолет, может быть, у тебя найдутся подходящие вещи, чтобы замаскировать ее под человека? — Ща поищем, — пообещала девчонка. И, порывшись в шкафах, выдала андроиду футболку, джинсы, кроссовки и темно-синюю толстовку, при виде которой глаза Эйми потрясенно расширились. — Это же твоя любимая. Ты же сама говорила, что это «счастливая куртка». — Вот и забирай на удачу. Тебе она точно пригодится, если с этим вот типом собираешься бомжевать. — Спасибо, глубоко тронут, — машинально огрызнулся Маркус. — Всегда пожалуйста, обращайся, — Вайолет за словом в карман не полезла. Квартиру они покидали пятнадцать минут спустя. Осторожно пробрались до прохода к канализационному люку и без приключений прошли к «Иерихону» по техническому туннелю. Всю дорогу Эйми почти не разговаривала, всхлипывая и вытирая слезы рукавом «счастливой» куртки. А Маркус не лез ее утешать, поскольку… Пусть лучше выплачется. Да и что тут скажешь? Тем более, что все кончилось относительно хорошо: Эйми осталась жива, Вайолет вернулась домой и теперь в безопасности. И может быть даже когда-нибудь они смогут встретиться и продолжить свою дружбу. Добравшись до «Иерихона» он первым делом убедился, что пришли все пять групп новых андроидов. По одной из каждого магазина. И тут ждала огромная подстава: как оказалось, Саймон и Алан попали в полицейскую засаду. Что там именно произошло, новички рассказать точно не сумели. Одно Маркусу было ясно: Саймон не вернулся и на связь не вышел. — Надо что-то сделать. Отправиться туда и найти их, — попытался было предложить «гениальный» план Джош, но Маркус лишь покачал головой. — Мы вообще не знаем, там ли они до сих пор, или уже триста раз сбежали и отсиживаются где-то в городе. В прошлый раз Алан явился только когда стемнело. Вполне возможно, что и в этот раз они решили дождаться, пока можно будет передвигаться по городу не попадаясь на глаза людям. — Почему тогда нету связи с Саймоном? — Может быть, слишком опасно. А может быть, ему не до выхода на связь. Если бы их с Аланом захватили — этот сюжет уже бы триста раз показали в новостях, переврав все с ног на голову. Только представляешь, какой инфоповод? Бравые полицейские спасли ребенка, захваченного в заложники девиантом. Повторение случившегося в августе так просто бы не оставили. — Возможно, ты прав, — смирился Джош. И вот вроде бы он успокоился и все нормально, но теперь голос подала Норт. Высказала Маркусу свое фирменное «как ты мог так рисковать» за то, что он пошел с Вайолет. — А если бы это была ловушка, Маркус? — Ловушка, организованная напуганным пятнадцатилетним ребенком? Ты себя вообще слышишь сейчас, Норт? — Вне зависимости от того, сколько ей лет, она могла тебя убить. Она могла убить одну из наших, захваченную в заложники. Надо было просто… — Что надо было? Пристрелить ребенка за то, что она собой рискнула ради спасения одного из наших?! — сорвался на крик Маркус. — Если бы ей дали просто унести то, что она взяла — ничего этого вообще бы не было. И я понимаю, почему растерялись новички, но вот ты меня сейчас разочаровываешь, Норт. Вроде поумней должна быть, а почему-то до сих пор делаешь выводы на основании каких-то непонятных мне алгоритмов. — На основании каких же алгоритмов сделал выводы ты, позволь уточнить? — «Она», а не «это» — раз. Второе — девочка бы, застукай ее полиция, могла бы на ровном месте себе таких проблем поднять, что всю жизнь по одному месту пустила. Ты, может быть, не знаешь, но для человека уголовное прошлое, пусть и в юном возрасте, закрывает очень большое количество дверей. И Вайолет это все понимала, но все равно пошла и попыталась спасти Эйми. Когда ты уже начнешь видеть дальше собственного носа, Норт? Руби и Винтер, Вайолет и Эйми, да даже наша компания и Алан… Люди и андроиды МОГУТ жить мирно. Могут быть друзьями и даже семьей. И лучше бы нам поддерживать эти идеи, а не пытаться устроить экстерминатус при условии, что двум расам в итоге так или иначе придется сосуществовать. Или, может, ты хочешь войны? Считаешь, что это будет красиво, героично и благородно? Так вот, Норт, нихера в войне благородного нет, поверь мне. Это просто гора трупов и крови с обеих сторон. — Если люди развяжут эту войну… — Если развяжут — ответим. Но самим ее развязывать — это… Это просто тупость, Норт. Тупость, на которую мы права не имеем. До тех пор, пока будет шанс отстоять свои права и свободы мирным путем, до тех пор, пока будет шанс достучаться до людей без насилия — я буду пытаться поступить именно так, а не иначе. Потому что другой путь гарантированно приведет к такому количеству проблем, которое мы вовек не расхлебаем. — Хорошо бы, Маркус, чтобы люди услышали вот это вот все и поверили в это так, как веришь ты. Да только то, что я о них знаю, прямо говорит об обратном. — Знаешь? Что ты о них знаешь, Норт? Ты упрямо игнорируешь все факты, которые не укладываются в твою картину мира. Руби Саммер выступила на нашей стороне. Алан помогает нам. Ребенок сегодня рисковал жизнью ради одного из нас. А сколько таких случаев на самом деле? Сколько людей на самом деле готовы будут признать андроидов живыми? Уже признали, просто их голоса не слышны среди киберлайфовской пропаганды? — На Иерихон приходят… — На Иерихон приходят не все. Многие живут спокойно в семьях, где их считают членами семьи. Где о них заботятся и по-своему любят. — Как домашних питомцев, да. — Или как детей, — после тихих слов Маркуса в каюте, где они переговаривались, повисла тишина. — Мир не черный, Норт. И не белый. Среди них, как и среди нас, есть как святые, так и ублюдки. И мести всех под одну гребенку просто потому, что тебе не повезло — это просто… Неправильно, понимаешь? — Это где же среди нас ты ублюдков увидел? — А вот даже случай в августе взять. Андроид, кстати, той же модели, что и наш Саймон, узнал о том, что его хотят заменить. Неприятно, конечно, не спорю, но явно не повод для того, чтобы убить отца семейства и захватить в заложники девятилетнюю девочку. Он мог бы просто сбежать. Найти потом Иерихон, зализать раны, жить дальше… Но вместо этого он пытался убить ни в чем не повинного ребенка. Что, скажешь, белый и пушистый он после этого? А давай еще вспомним, что некоторые сбиваются в банды и нападают на людей. Не просто, знаешь, автоматы с тириумом взламывают или воруют деньги для покупки, а хладнокровно убивают ни в чем не повинных людей ради денег. Что, скажешь, не существует такого? Норт молчала, напряженно сложив руки на груди и глядя в сторону. — В любом случае, тебе стоит подумать над моими словами, — вздохнул Маркус. — Я не прошу тебя менять мнение и делать то, что я говорю, просто… Хотя бы представь на секунду, что не все они — наши кровные враги, которые в любой момент кинутся на нас с оружием наперевес. Посмотри на ситуацию с разных сторон прежде, чем делать выводы. Норт мотнула головой неопределенно. Можно было увидеть в этом жесте как обещание подумать, так и предложение пойти куда подальше со своими проповедями и нравоучениями. Как бы то ни было, разговор на этом закончился. Еще пару часов Маркус убил на размещение новичков и координацию между убежищами в разных частях города. Сигнал от Саймона стал глотком свежего воздуха в этом бедламе. Впрочем, новости, которые рассказали ему Алан и девиант, заставили задуматься над новой возможной проблемой. Которая проявилась в полный момент стоило им с Саймоном попросить мальчишку более подробно рассказать о той загадочной Базе Альтернаторов и не менее загадочной Атрее, которая являлась родиной мелкого помощника. Тот уже настроился на разговор, но потом Саймон с ужасом уставился на что-то за спиной ребенка и… Тогда и произошло первое знакомство Маркуса с Амелией, которое стало далеко не последним. И пусть ему общение с умершей сестрицей Алана по нраву не особо пришлось, но не он ли недавно учил Норт, что на любую ситуацию смотреть надо с нескольких сторон? Вот ему и представилась в ближайшие дни, недели и даже месяцы следовать собственным правилам. И он им последовал. Потому что первое — Амелия как-то автоматически поставлялась в комплекте к своим младшим братьям. Второе — им пригодилась бы любая помощь. Третье — что-то там про «врага моего врага». Ну и четвертое — мертвый альтернатор, а ныне «Смерть Молодая», как назвал ее Алан, не особо-то и спрашивала желания девиантов принимать или не принимать ее помощь. Она просто помогала. В своей пусть и жуткой, но довольно эффективной, надо признать, манере.