он стал для меня всем, был всем и будет

хотелось бы написать эту историю куда-нибудь в скрытное место, чтобы ее никто не увидел кроме меня. однако и дураку понятно, что какие-то детишки отыщут этот свёрток, с любопытством его читая. поэтому, читатель, спросишь зачем я хочу так скрыть этот рассказ и смысл ли писать то, что я и так знаю? я и сам не могу дать ответа на этот вопрос. мало ли, вдруг у меня обнаружится амнезия или деменция к старости. я бы не хотел забывать такие времена, которые готов ценить до конца своей жизни. следовательно, если я забуду это время, я смогу прочитать все подробности прямо здесь, со своим кривым почерком на листе старой бумаги. будет похоже, словно я читаю послание из прошлого, а не историю о дружбе.

***

так и быть, приступим к тому, что я желаю обсудить. не создавать же десять листов с объяснением того, по какой же причине я пишу это. всё проще, чем можно было бы подумать. еще с самого детства, по рассказам моей матери, я был знаком с иваном. я не помню своего детства, (поэтому и пишу это, ведь переживаю за то, что такие времена тоже в будущем забудутся.) я словно вырос, зная его ещё в утробе своей создательницы. я помнил его черты лица не хуже её самой. его темные глаза, как сама пустошь, как кромешная тьма посреди глубокой зимней ночи. и лишь где-то в самой далёкой части зрачка иногда сверкает красный огонёк, искра надежды и озорства, всплеск его истинной сущности среди тонны эмоциональных масок. его тонкие, как палочки, губы, которые могли выдавать его любую скрываемую улыбку или тоску. я всегда думал, что я хорошо читаю его эмоции, однако понял, что это была лишь самонадежда, когда мне сказали о том, что иван не знал, в каких ситуациях какие чувства нужно было испытывать. я совсем не знал о проблеме ивана и крайне удивлялся, когда в кризисных ситуациях он вёл себя так, словно его это вообще не волнует. мы часто ссорились по этому поводу, я мог его побить, накричать из-за его нежелания объяснять мне что-то, из-за его вечных приставаний ко мне, из-за его странных действий на публике... много причин было, чтобы дать ему хотя бы разок пощечину. но чаще я набрасывался на него с огромной дракой: я не любил спокойствие, моя жизнь всегда была наполнена яростью, энергией и агрессией, нежели спокойная и беззаботная жизнь моего друга. я даже подозревал, что он на самом деле мазохист. во всех наших "схватках" он принимал все мои жестокие удары и бил в ответ с улыбкой на лице. меня раздражала его ухмылка и манящий торчащий клычок с правой стороны рта. всегда хотел вырвать его чертов клык, чтобы он перестал быть таким игривым в каждой драке. мне хотелось, чтобы он осознал свои оплошности и прекратил действовать мне на нервы, но он всегда это делал как будто нарочно, специально, чтобы увидеть мои всплески агрессии и прочих эмоций. никогда я не мог понять его. и всегда стремился понять, как бы не скрывал это.

***

наши родители отдали нас в одну школу и один класс, мы были только рады такому раскладу событий, ведь пытаться сдружиться с другими детьми — была та еще проблема. никогда ни у меня, ни у ивана не было друзей: иван не предпочитал частое общение и активность, а я отталкивал всех своим вспыльчивым поведением (ну или мы просто им не понравились, откуда мне знать). как ты знаешь, между нами тоже отношения были не лучшие, кажется, только из-за меня, ведь мой друг принимал от меня каждые ругательства, оскорбления и побои. я стал ценить его слишком поздно. каждые вопросы в нашем общении давались с трудом. я был проблемным человеком и не хотел все решать словами, а также меня сильно злило то, что иван даже не расстраивался, а точнее, не показывал ровно никаких эмоций на своём лице. я кричал на него, эти ругательства были лишь попыткой понять его, однако я знал, что он понимал это совсем иначе. никто бы не подумал, что я волнуюсь за ивана, когда мои крики доносятся со всему пространству и я разбиваю ему нос в порывах эмоций. он не злится. он никогда не злился на меня, а на остальных его злость выражалась скудно и слабо. я пытался как-то учить его, начиная понимать, что он не просто так ведёт себя совсем иначе. но учитывая мой характер, всё лишь усугубилось. наши ссоры продлевались на месяца, мы развлекались(или хотя бы пытались это сделать) в одиночестве, я днями и ночами занимался с гитарой, он днями и ночами занимался... а откуда я знаю, чем он занимался? зная его, он мог залипать в потолок в своих мыслях, которые он конечно же никому никогда не расскажет. бесила его скрытность и молчаливость, хотелось напоить его чем-нибудь и заставить рассказать всё, что лежало когда-либо на языке. после таких длительных конфликтов мирились мы только по моему сигналу, ведь иван, как я понял лишь сейчас, ценил именно мой выбор и понимал, что если попробует помириться он, ничего не выйдет, а не то, что ему просто плевать на меня. я навязывал себе эти мысли и лишь по этой причине я держался еще недели, прежде чем попытаться подойти к нему посреди перемены в школе. каждый раз, как бы я не замечал, что ранил его, иван с радостью прощал меня и извинялся сам столько раз, что я уже хотел его задушить на месте. он любил так делать. он любил выводить меня. а я не понимал его страсти в этом и лишь поддавался, поддавался и избивал его в порывах гнева. я испытываю вину за свои поступки. основа нашей дружбы, как я понял, держалась на мне. если бы я сказал уйти — иван ушел бы, если бы я сказал с крыши сброситься — да, думаю, он сделал бы даже это. он всегда бежал со всех ног, лишь бы угодить мне и помочь, всегда улыбался, следя за тем, как я крутил ручку от скуки на занятиях, пытался помочь, когда меня вели к директору после очередной драки. я часто замечал его слежку за мной и не представляю, сколько раз он еще делал это, если я так часто мог поймать его за сталкерством. мне было некомфортно от вечного чувства, что за мной наблюдают, но даже после моих недовольных рывков в его сторону он сначала отворачивался, а через пару минут вновь поддавался своему желанию. я не протестовал. пришлось привыкнуть к этому неприятному ощущению. кажется, это единственная оплошность, которую я ему простил, пусть и через множественные замечания.

***

шли годы учёбы, я даже не пытался найти себе друзей помимо ивана. а зачем, собственно? я понимал, что ничего не выйдет из всех моих жалких попыток войти в абсурдное общество. да я сам был абсурдным, но какая разница... уже поздно пытаться изменить какие-то отрывки из своего прошлого, да и лучше не цепляться за это(но вот этого я не придерживаюсь), это было около шести лет тому назад. в те времена я был совсем другой и на данный момент крайне жалею об этом. возможно, если бы не прошлый я, этого не произошло бы..?

***

за все годы иван не менялся, всегда любил прилипнуть ко мне за занятиями рисованием, всеми силами пытался аккуратно прикоснуться ко мне на уроках, отвлекая от материала и довольно хихикал, когда я отшвыривал его руку от своей щеки. такое чувство, словно я учился плохо лишь из-за него. но я не в праве винить его.