Врач от бога, но Бога нет

Юичи выполнил свою миссию. Лаборатория лежала в руинах, многие ее сотрудники были убиты, а руководящий состав пал от его руки. Лежа среди обломков под железной хваткой Лочи, Юичи жалел лишь об одном: Он не смог пустить себе пулю в висок. Не успел. Юичи замешкался. В приступе истерии его инстинкт самосохранения перевесил надвигающееся безумие, а Лоча выбил пистолет из рук. И теперь Юичи… Ждала расплата за всë. За предательство. Ложь. Убийства. И за сделку, им подписанную. Юичи было страшно. Его хрупкое тело, исхудавшее за время, проведенное в Осколках, не могло противостоять ничему и никому. Юичи был истощен. Стресс был настолько силен, что он впал в истерическое состояние и не смог из него выбраться, пока не ощутил укол в руку. Мысли спутались, веки потяжелели, и Юичи провалился в глубокий сон, наполненный самыми темными кошмарами. И когда Лоча уносил его с руин лаборатории, Юичи жаждал лишь одного: забвения. Чтобы о нем все забыли, просто чтобы его оставили наконец одного, в покое. Юичи знал покой лишь пару дней, когда был в отключке. Он с трудом открыл глаза в стерильной палате, рассчитанной на одного человека. На него, одного. Неслыханная привилегия, особенно с учетом того, что ныне хаос и разрушение правят этим миром, и раненых и больных становилось все больше. Дергаться было бесполезно: конечности пристегнули к кровати, а из вены змеилась игла с трубкой, прилепленные к коже на скотч. Запах спирта и медикаментов пропитал эти стены. Юичи смотрел сквозь полуприкрытые веки на потолок, его пульс не колебался, оставаясь ровным и спокойным. Он хотел встревожиться, но у него не вышло. Юичи был неподвижен. Ровно до тех пор, пока в дверях не появилась знакомая фигура, от одного вида которой у него шевелились волосы на затылке. — Привет, Юичи. Послышался скрип. Лоча сел на табуретку рядом с кроватью. Он был таким же, каким Юичи его всегда и знал. Строгий, с идеальной осанкой, не позволяющий себе лишних эмоций. — Как ты себя чувствуешь? У Юичи едва были силы, чтобы ответить. Мысли спутались. Он смог выдавить из себя сиплое: — Сойдет. Лоча покачал головой на столь информативный ответ, но больше давить не стал. Между ними повисла тишина. Акифуми не хотел ничего спрашивать, думать о том, как Лоча отреагировал на то, что Юичи пытался уклониться от выполнения своей части сделки и… Убить себя. — Отныне ты будешь лечиться под моим руководством, — Лоча четко проговорил каждое слово. — Можешь не волноваться, никто из Осколков не узнал о твоем предательстве и не узнает никогда, как и о твоей массовой расправе. Отныне я позабочусь о том, чтобы ты оставался пропавшим без вести. Юичи никак заметно не отреагировал. Ему как-то было плевать на сборище отборных сумасбродов. Сейчас для него была угроза более ощутимая. И она сидела прямо рядом с его кроватью. — Зачем ты пытался меня обмануть, Юичи? Лоча спросил на первый взгляд равнодушно, клиническим тоном. Но какие эмоции скрывались под фасадом… Юичи перевел взгляд. Он не мог смотреть Лоче в глаза. — Насколько ты отчаялся, что не захотел жить? — Лоча вдруг вытащил из кобуры на поясе пистолет. Обычный атрибут для любого, кто хочет хоть как-то защитить себя в мире снаружи этих белых стен. Вот только Юичи причинял боль один лишь вид этого пистолета. Страх, стыд и чувство вины смешались в одно целое и укоренились в груди, отдавая мучительной пульсацией. — Я… Тебе не понять меня, — Юичи пытался заговорить, но споткнулся. Его голос был едва слышен. — Ты никогда меня не слышал… и не понимал. И этим ты меня пугаешь! Лоча убрал пистолет. Он наклонился над постелью. Его глаза, отдающие порочным золотом, впились в Юичи, в саму его израненную душу. — Говоришь так, словно я последняя мразь, что мечтает тебя вскрыть заживо. К слову, меня это оскорбляет, — Лоча прошептал мягким голосом, поглаживая щеку юноши. — Ты и сам знаешь, что я сверну шею любому, кто причинит тебе боль. Я хочу лишь одного: чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы ты мог жить полноценной жизнью. А ты отверг меня. Оттолкнул руку помощи и укусил за нее. Посмотри, что с тобой стало. Ты лишил себя базовых потребностей. На тебя смотреть больно. Он опустил одеяло с пациента, обнажая фигуру. Лоча обвел взглядом, словно оценивая. Под больничной рубашкой скрывалось истощенное тело, что работало на пределе возможностей. Юичи сильно исхудал. Пока он проводил эксперименты, он пренебрегал уходом за собой, что было несвойственно эгоистичному характеру Юичи. Ключица была сильно заметна, края выступали под сухой кожей. А под глазами были синяки от недосыпа. — Но не волнуйся… Я это исправлю, — Лоча приласкал юношу по голове. Он пропустил белые пушистые волосы сквозь пальцы. Юичи на удивление обнаружил, что он не хотел сопротивляться, что его мышцы расслаблялись. Но это лишь потому что капельницей Лоча непрерывно вводил ему седативные препараты, поддерживая приемлемую концентрацию. Юичи едва мог осознать на задворках разума, в какой ситуации он оказался. Ровно до того момента, когда Лоча не принес из соседнего кабинета оборудование для принудительного кормления. Там уже протесты пациента никто не слышал, а Юичи не мог даже голову отвернуть. Стоило начать высказывать нежелание следовать процедуре, как Лоча хватал его за челюсть и сжимал пальцы на кости так крепко, что из горла вырывался вздох боли. А пока Юичи был в замешательстве, Лоча проталкивал покрытую глицерином трубку в нос и в глотку. Юичи не мог сделать ничего. Ремни крепкие, а мышцы слабы. Он лишь чувствовал, как трубка скользит по пищеводу, вызывая слабые рвотные позывы, но его не тошнило. Юичи оставалось лишь догадываться, сколькими лекарствами Лоча его обколол в бессознательном состоянии. — Не бойся… Все хорошо… — Лоча пытался успокоить, пока смесь текла через трубку. И Акифуми ощутил, что ему мерзко не столько от зонда в глотке, сколько от лицемерных попыток стабилизировать его эмоции. В груди Юичи тлел уголек обиды, готовый перерасти в пламя отравляющего душу гнева. Юношу до одури бесило, что его не слушают. Опять. Он не хотел этой унизительной в его глазах процедуры. Гордость независимого работника науки пострадала. Он мог бы поесть сам, пускай под палкой, если бы ему развязали руки, но его заставили терпеть инвазивные методы против его воли. Юичи надолго запомнил эти процедуры, ведь они повторялись регулярно несколько раз в день, ведь Лоча считал, что «тело недостаточно окрепло, чтобы питаться самостоятельно». Ага, что еще за бред он выдумает? Юичи зло думал об этом. Даже дымка на глазах под действием седативных не могла заглушить его волю. Да и Лоча, как выяснилось, не ставил своей целью превратить пациента в разговаривающий овощ, поэтому подбирал лекарства и дозу с осторожностью. Лоче не нужна кукла. Он таких кукол видел на своем операционном столе почти каждую неделю, а превращать ум абсолютного в непонятное подобие тупой марионетки Лоча считал невежеством и тотальным неуважением. Лоча позаботился о том, чтобы Юичи был в сознании и осознавал все, что с ним делают. Каждое принудительное кормление, укол или физиологическая процедура. Если Юичи сопротивлялся… Лоча просто привязывал его на пару дней к кровати в качестве наказания, а потом отпускал. И так по кругу. А этот круг продолжался недолго, ведь Юичи унижал тот факт, что с ним обращаются как с психбольным. Делать-то нечего. Юичи сам отказался от права выбора в обмен на помощь Лочи с миссией. Теперь, когда она выполнена, а угроза эпидемии устранена, у Юичи не осталось опоры, якоря, за который он держался, чтобы не утонуть в отчаянии, а попытка уклониться от условий сделки после ее заключения была провалена. Оставалось только нести ответственность и расплачиваться. И надеяться, что однажды что-то изменится и Вельт всë-таки сможет отыскать своего ученика. Хотя Юичи уже не был уверен, что его вообще будут искать. Кому он нужен после выполненной роли? Расходный материал… — Раздевайся. Юичи со стиснутыми зубами снимал с себя больничную рубашку и ложился на кушетку. Обследования были постоянно, и во время них личные границы Юичи нарушались на регулярной основе. Руки врача были везде. Это выводило его из душевного равновесия, но были ясны последствия непослушания. Теперь Юичи был один. Ему никто не поможет. Ни Вельт, ни Броня. Вообще никто. Юичи сидел в душе на кафеле, сжавшись в клубок, и пытался смыть под струей воды все, что напоминало о недавней колоноскопии. Его тело, уже немного поправившееся после принудительной кормежки, дрожало от застарелой обиды, страха и бессилия. Камер не было только тут, и Юичи мог позволить себе плакать. Он боялся, что Лоча не ограничится этими мерами в попытке достичь контроля над его жизнью. — Господин Вельт… — ученик шептал имя учителя, как мантру, надеясь, что хоть это принесет немного покоя в его душу. — Я хочу увидеть вас хоть раз. Я хочу домой. Холодный кафель остался к просьбам глух. Юичи жил в информационном вакууме. Он не знал, где находится, а те немногие медсестры и врачи, что помогали следить за здоровьем Юичи, почти не разговаривали с ним. Им было запрещено это делать. На Юичи не было следов насилия. Его тело стало здоровее, коже вернулся хоть какой-то блеск. На него не надевали кандалы или цепи, не били и не издевались, ему разрешали покидать палату и бродить по коридорам. Но… Юичи было плохо. Он стоял и тупо смотрел на шторку душевой, потому что смотреть-то особо не на что больше. У зеркала стоял одинокий стакан с зубной щеткой. Бритву и другие опасные предметы убрали из доступа, видимо, в опасении, что Юичи навредит себе. Над ним был круглосуточный надзор, все продукты питания тщательно контролировались, выходить на улицу было нельзя. Даже окон не было, потому что «вид апокалипсиса оказывает негативное воздействие на выздоравливающий организм». Не хватало только мягкой обивки на стенах да смирительной рубашки. Юичи в этих условиях не жил, а существовал. Его мотивация чахла. Только книги могли помочь ему сбежать от этой реальности. Он старался учиться в свободное время и как-то развлекать себя, чтобы не поехать крышей, но для него, человека, что привык к свободе выбора, такой порядок был адом. Лоча этого не понимал. Он лишь поверхностно видел, что с Юичи что-то не так. И каждый раз, вечером, спрашивал: — Что с тобой? У тебя что-то болит? — Лоча поинтересовался с привычной мягкостью в голосе, за которой намерений истинных угадать невозможно. — Ничего у меня не болит, — Юичи зашипел в ответ. Лочу такой ответ не устроил. — Я вижу, что ты злишься на меня, — он с печалью задал вопрос. — Почему? — Да ты гений непризнанный, — Юичи при первой же возможности взвился коброй. — Ты серьезно спрашиваешь, почему я злюсь? Может ты хотя бы меня на улицу выведешь траву потрогать для разнообразия? Он не скрывал своей агрессии. Это единственное, что хоть как-то заставляло его чувствовать себя живым. Лоча с нечитаемым лицом проигнорировал провокацию. Он просто молча поднялся со своего места и подошел к Юичи. — Пойдем, ворчун. Если тебе надо на пальцах объяснять мою позицию, то я готов это сделать. Лоча без всяких уговоров взял Юичи за руку и повел по коридорам клиники. Юноше было некомфортно от такой железной хватки на худом запястье. Лоча вел его на этажи ниже, куда персоналу обычно вход был… запрещен. Коридоры стали темнее. Лоча разблокировал электронный замок на железной двери и потащил Юичи за порог, не взирая на его попытки упираться. Белый халат бесшумно развевался от любого движения. Лоча накинул такой же на плечи Юичи и провел мимо одного из помещений. Запах формалина Юичи узнал сразу, даже слабый. Ему стало не по себе. Лоча завел его в один из многочисленных кабинетов, что были закрыты на ключ. И Юичи обомлел, с ходу. С кресла на него смотрела измученная пара глаз. Юичи отпрянул. — Стоять, — Лоча сжал пальцы на его плече и подвел ближе к креслу, к стойке, где лежали подставки с инструментами. Наборы одноразовых шприцов, хирургические инструменты, запах антисептика… Это было для Юичи коварным предвестником бед. — Смотри сюда, — Лоча указал на незнакомого парня, что сидел в кресле. Он был прикован ремнями по рукам и по ногам, с губ капала слюна с кровяными сгустками. А взгляд был пустой. Юичи невольно замер на месте. Лоча встал позади него. — Что… Что с ним… — Неважно, — Лоча резко сказал. — Видишь, что это? Он взял со стола ампулу с жидкостью и одноразовый шприц. У Юичи ком в горле встал, как только Лоча подошел и прижал юношу к стене, распечатывая иглу. — Это амбезол, — Лоча прошептал в ухо и поднося палец к кончику ампулы, готовясь сломать стекло. — Один из опиоидных анальгетиков. Знаешь, как он работает, так ведь? Юичи вытаращил глаза, в которых начал зарождаться настоящий ужас. Стекло ампулы треснуло, пальцы вцепились в серую плитку. Лоча набрал в шприц приличную дозу и поднес иглу к Юичи. — Нет! — бешеный крик сотряс процедурный кабинет. Конечности парализовало, а грудная клетка задрожала. Здесь холодно. Ужасно холодно. Пахло кровью, медикаментами и антисептиком, нос щекотал запах формалина. Юичи вжался в стену. Мерзкое ощущение беспомощности охватило его. Юичи покосился боковым зрением на безвольное, но живое тело, и ему поплохело. Прошла секунда. Две. Три. Лоча не сдвинулся с места. Укола… не последовало. — Вот я, значит, какое чудовище в твоих глазах? Лоча заговорил. Голос его был тихим. — Ты правда думал, что я накачаю тебя наркотиками? Юичи посмотрел вытаращенными от испуга глазами. Лоча опустил шприц на подставку, подальше от себя, и обхватил щеку юноши ладонью, потирая нежную, влажную от слез кожу под глазом. — Какого же низкого ты обо мне мнения, — он сказал с тоской. Юичи был в таком шоке, что он не знал, как реагировать. Лоча говорил без угрозы, с лаской. Прикосновения у него были теплые. Юичи судорожно вздрогнул. Из глубины его души донесся всхлип. Пока Юичи был в таком состоянии, Лоча подвел его к пациенту в кресле и направил взгляд на многочисленные травмы на теле. У парня, что без воли к жизни сидел на кресле, были раздроблены кости запястий. Открытый перелом на предплечье. Все было на виду, никаких бинтов или видимых попыток излечить пациента. — Я не хочу, чтобы ты пострадал или умер по вине того мира, что царит снаружи, — Лоча встал позади Юичи и погладил его ладонью по изгибу плеча. — Я хочу, чтобы ты был здоровым и счастливым, — он провел пальцами по ключице. — Я сделаю все, чтобы постичь тайны долголетия. И даровать тебе вечную жизнь. Даже если ради этого мне придется делать то, за что ты меня ненавидишь. Юичи едва слушал. Он в ступоре смотрел на искалеченного пациента в кресле, что в его глазах был явной угрозой. И вопрос мог быть только в том, когда Юичи сам окажется на операционном столе. Юичи смог очнуться в тот миг, когда он ощутил влажные губы на ухе. Лоча ласкал кожу, пытаясь подарить хоть какое-то подобие комфорта. О каком комфорте может идти речь вообще, когда на глазах несчастный парень с множественными переломами истекает кровью и слюной, пуская пузыри? Юичи хотел наорать на Лочу. Сорвать нахуй голос в попытке донести, какой он больной на голову. Однако сил хватило только на сдавленный звук. Лоча, поняв, что явно переборщил, обнял Юичи и неспеша увел прочь. — Шшш… Все хорошо, — врач зажал его в углу, поглаживая висок, и поцеловал в лоб. — Прости, я не хотел тебя так напугать. Юичи не нашел, что сказать. Он впал в ступор, не понимая, как себя вести в этой ситуации. И Лоча увел Юичи подальше от своего подвала. Нечего ему там больше смотреть, он увидел достаточно. После этого случая Юичи попросту стал бояться Лочу еще больше, но теперь этот страх был смешан с извращенным… принятием? Что Юичи не такой, как все, и что Лоча хотя бы не поднимет на него руку и не сделает ничего зверского. Ошибка. Какая же фатальная ошибка. Юичи усмехнулся сам себе в зеркало вечером, убеждая себя, что его ситуация еще в рамках адекватности… Хотя могло быть хуже. И что делать? Радоваться, что его не пичкают наркотиками и не пытаются сломать руку за непослушание? А может быть… Лоча правда просто искренне заботится в силу своего видения ситуации, а Юичи просто неблагодарная гадюка? Как же тяжело. Юичи устал. Он сжал руки вокруг своего тела, уже представляя, как на следующий день чужие ладони будут исследовать его с клиническим холодом. Юичи с раздражением проглотил таблетки, которые ему назначил Лоча, и запил водой, делая это на камеру. Ведь именно так Лоча и просил делать. Юичи не мог покинуть клинику. Он был заперт здесь на неопределенные сроки. Был лишен работы. Это сводило с ума. Обследования, процедуры, таблетки и так по кругу. Юичи и ел в своей палате один. В столовую его не пускали. Медсестра оставляла поднос с едой на тумбочке и уходила, а попытки разговорить ее были безуспешны. Врачи не контактировали с ним без надобности. Они бродили как безликие, а трогать Юичи там, где не положено по уставу, никто и близко не смел, как и говорить лишнее. Тут у Юичи не было союзников. Он один. И Лоча все контролировал. Попытка бегства стала навязчивой, неосуществимой мыслью. Юичи так отчаялся, что не видел иного выхода из этого порочного круга. В один из вечеров охраны было меньше, чем обычно, Юичи запомнил расположение каждого. Он пытался хоть узнать, где он, и возможно ли отсюда сбежать, но Юичи ощущал себя так, словно он вслепую бьется об стенки лабиринта. В ночное время Юичи не был в палате. Он был на очередной вылазке. И именно в тот миг сзади послышался голос: — А кто у нас тут не спит, хм? У Юичи в глазах мелькнула тень затаенного страха. Лоча был сзади. Ведь он знал всë, что происходит в этих стенах. И снова руки на его теле. — Эоны, хватит… Юичи прохрипел, когда его прижали лбом к стене. Он чувствовал, как его придавили сзади. Мягко, безболезненно. — Уже поздно. Кое-кому пора спать. Режим надо соблюдать, даже если ты не хочешь, — Лоча прошелестел в спокойствии, стараясь не нервировать своего друга. — Блять, да хватит! Юичи закричал на весь коридор, он не выдержал. Охрана его услышала, вот только проигнорировала. Лоча не ожидал такого резкого звука. — Я что, по-твоему, совсем мальчишка, чтобы гонять меня в постель в десять вечера? — Юичи зашипел на него, его тело пробрала мелкая дрожь. — Скажи мне, ебаклан, я хоть материться могу или мне пасть завалить и молча терпеть? Сначала ремнями к кровати, а потом угрожаешь мне наркотиками… Лоча нахмурился. В его выражении читалась не только обида, но и опасная искра. — Вот только не надо клеветать. Я тебе наркотиками не угрожал. Ты сам себе это додумал, а в итоге виноваты все вокруг. — Ты меня за идиота держишь? Даже не пытайся мне внушить, что это моя выдумка! — просипел Юичи. — Мы, похоже, опять недопоняли друг друга, — Лоча устало провел ладонью по лицу. — Запереть бы тебя в палате на сутки за то, что ты по больнице бродишь посреди ночи. Тут полы, кстати, недавно помыли. Поскользнешься еще. Хотя бы кроксы надел, а не в носках по плитке бегал. Тебе принести? Голос задребезжал. Юичи повысил тон до противного жужжащего рычания, даже понимая, что может горько пожалеть о своём поведении. — Я не ребёнок, чтобы так со мной разговаривать! — он взвыл. — Хватит обращаться со мной так, будто и шагу сделать без тебя не могу! Лоча в ответ на вой вдавил Юичи в стену так, что дышать стало трудно. Пальцы ухватились за затылок там, где у животных находится загривок. Врач заглушил негодующие вопли широкой ладонью, зажав губы. — Да как же ты не понимаешь… — Лоча в отчаянии воскликнул. Юичи замычал, шипя и давясь, пытаясь дёргать плечами. — Я просто хочу помочь тебе. Даже если мне придется тебя наказывать и воспитывать. Юичи резко рванулся и смог ненадолго освободить лицо от хватки. — Засунь свои наказания себе в задницу, Отто! — зарычал он, проговаривая каждое слово по слогам. — Хоть раз услышь, что я хочу, и хорош уже надо мной издеваться. — А ну перестань кричать, — тон Лочи стал строже. — Почему ты не видишь того, как я пытаюсь заботиться о тебе? Как мне ещë доказать, что я люблю тебя? Юичи в шоке вытаращил глаза. Он на мгновение перестал сопротивляться. — Я хочу, чтобы ты всегда был здоров и никогда не покидал меня. Неужто это так много? — Лоча ткнулся носом в шею Юичи. А тот и звука протеста высказать не мог, потому что его насильно заставили заткнуться. — Ты меня расстраиваешь, когда себя так ведешь, — Лоча положил подбородок и обнял Юичи со спины, как удав, медленно обвивающий жертву кольцами. — Ммфф… Я просто… — Юичи попытался высказаться, но Лоча крепко зажал ему рот ладонью. — Не нервничай. Я вижу, что ты до сих пор не можешь принять меня и мое покровительство, но это поправимо. Тогда как насчет того, чтобы я более активно выразил свои чувства к тебе? Уверяю, тебе… Понравится. Лоча обхватил пальцами челюсть Юичи и приподнял, обнажая шею. Сердце пропустило удар и болезненно отозвалось в груди, когда Лоча поцеловал тонкую мраморную кожу возле сонной артерии. Юичи забыл, как дышать, пока губы нашли чувствительную точку. — И да. На будущее. Для чужаков я Отто. Но от тебя я жду, что ты будешь звать меня только по имени. Понял? — А… Ты чего делаешь... — он выдохнул сквозь пальцы и застонал в голос, когда Лоча прикусил шею. Юичи хотел заставить его остановиться, начал биться под железной хваткой, но Лоча ткнул ему коленом между бедер и заставил его выгнуться в пояснице, расправляя плечи. — Тише. Не бойся, — он прошептал, покусывая ухо. Его рука скользнула под ткань рубашки, а пальцы расправились веером на дрожащей груди, словно пытаясь успокоить. — Я не сделаю тебе больно. Я позабочусь о том, чтобы ты не испытывал дискомфорта. Юичи сдавленно выдохнул. Руки… снова они. Везде. Юичи выгнулся дугой, пытаясь закричать, но все бестолку. Лоча его не слушал. Только заставлял глотать крик протеста нежным, но настойчивым поцелуем. Слезы скопились в уголках глаз. Юичи чувствовал себя оскорбленным, и при этом Лоча действительно делал все возможное, чтобы многократно обострить ощущения и утопить его в море эмоций. — Лоча… С-стоять… А-ах.— Юичи подумать не успел, как теплый влажный язык прошелся по свежему красному пятну вдоль горла. Юноша задрал голову, невольно обнажая плоть. Блондинистые волосы защекотали нос, шелестом уговаривали поддаться искушению добровольно. — Я вижу, что тебе нравится… — Лоча прошептал, дразня пальцами и водя по ребрам. — Так почему ты так противишься? Юичи начал протестовать. Ему это не нравится! Но после того, как Лоча потянулся пальцами к паху и открытым ртом оставил на горячей коже откровенный поцелуй, вся выдержка Юичи рухнула. По его телу пробежала искра, расслабившая мышцы, а Лоча впился в изгиб между плечом и шеей, продавливая узлы напряжения и подчиняя себе реакцию организма. Хотелось забыться. Юичи сжимал зубы с отчаянной мыслью, что он хочет забыть себя в этих ощущениях. Представить, что они с Лочей просто студенты в академии, которые крутят роман и прячутся по углам, намереваясь украсть друг у друга первый поцелуй и даже секс. Проигнорировать то, что в подвале этой больницы воют пациенты, каждый день выбрасываются мусорные мешки с биологическим мусором и разбитыми ампулами из-под наркоты. — Я сделаю тебя великим. Я сделаю так, чтобы твоя красота не увяла никогда, — Лоча повел Юичи в первый попавшийся кабинет. Щелкнул замок. И врач снова прижал к стене, целуя. В кармане халата Лочи лежал наготове шприц с прозрачной жидкостью и короткой иглой, но его использовать не пришлось. Юичи сам отдался, а его слабое символическое сопротивление только разогревало самые страстные желания. Юичи был агрессором со своенравным характером, но не слепым. В один миг он увидел, что лежало в халате. И он решил, что в этот раз лучше реально подчиниться и не выебываться, пока не стало хуже. Ситуация, из которой нет выхода, кроме смирения. — Я позабочусь о тебе, Юи… — Лоча ласково прошептал на ухо. Юичи опустил плечи, позволяя задрать подол больничной рубашки. — Я буду как можно более мягким в твой первый раз. Юичи душила злость и странное предвкушение одновременно. Обещание быть мягким звучало, как форменное издевательство, учитывая насильственный в корне характер действий. И все же любопытство было унять трудно. Хоть какое-то развлечение в этих белых стенах. И все же… Юичи столкнулся с конфликтом, с совестью, с принципами, что сопровождали его большую часть сознательной жизни. Он что, будет наслаждаться… этим? Если так, то что будет потом? Как далеко зайдет желание Лочи обладать им целиком и полностью? Юичи тряхнул головой, пытаясь настроить себя. Нет, сейчас, перед лицом опасности… Нужно сохранить рассудок и не получить еще одну психологическую травму. Надо пойти против своего упрямства и попытаться получить удовольствие, иначе он окончательно сломается. Надо просто… Выжить. — Вот так, молодец, — Лоча тихо похвалил, когда Юичи лёг в одном нижнем бельё на широкую кушетку. Золотистые глаза рассматривали тело, как мраморную статую, восхищаясь каждым изгибом. Лоча сбросил с себя белый халат, обнажив уже не врача, а взрослого мужчину, что хотел близости. Юичи оцепенело наблюдал, как его друг раздевается, снимая рубашку и обнажая подтянутую фигуру. Лоча повернулся к одному из шкафчиков и со скрипом открыл дверцу, доставая тюбик. — Электродный гель? — Юичи с сомнением покосился. Впервые он предпочел бы клиническое обследование, чем всё это. — Ну, я не храню в каждой тумбочке смазку, — хмыкнул Лоча, садясь на край. Юичи замолк. Вопросы отпали сразу. Он нервозно выдохнул, волосы расстелились по подушке. Лоча поставил тюбик на пол и провел ладонями по бокам, подготавливая Юичи к тому, что должно было произойти этой ночью. Грудная клетка опустилась с глубоким рваным выдохом. Юичи испытывал тревогу, постоянно косился боковым зрением на халат, что висел на крючке. Послышался скрип кушетки, режущий по ушам, причем такой, словно она вот-вот развалится. Лоча сел на колени и соединил запястья Юичи над головой, заглушив его стон требовательным поцелуем. — На самом деле я вижу, как ты страдал все то время, пока я лечил тебя, — Лоча с сочувствием прошептал в губы. — Пора бы и вознаградить тебя за терпение. Сегодня ночью я позабочусь о том, чтобы сделать тебе так приятно, как только возможно. — А если я… Не хочу? — Юичи грустно сказал, делая последнюю попытку. — Твое тело говорит об обратном, — голос стал немного жестче, но при этом не утратил мягкости. Лоча более настойчиво поцеловал в шею, вырывая хриплый вздох. — Тебе кажется, что ты не хочешь. Ты неопытен и при этом умный молодой человек, всегда жил наукой и оттого тебе трудно принять саму идею того, что тебя может хотеть другой мужчина, — Лоча погладил по талии. — Я тебе покажу, как это может быть приятно. Юичи обреченно стиснул зубы, когда его укусили за мочку уха. Почему он не кричит, не бьется, не пытается это остановить? Да ему просто страшно. Юичи думал о шприце в халате и боялся настоящего принуждения. Пока Лоча был спокоен. Он не был намерен превращать первый контакт в постели в кошмар. Юичи подчинился, и ему было стыдно, ведь это противоречило его принципам. Страх или истинное потаенное желание, которое крылось в глубине, как Лоча и утверждал… Юичи не был уверен. — Закрой глаза… — Лоча наклонился, придавив юношу своим весом, и увлек в глубокий поцелуй, властно толкаясь языком между губ. Юичи, задыхаясь, едва ли мог ответить, да и это было не нужно, ведь Лоча взял весь процесс в свои руки. Юичи в темноте. В закрытой комнате. И единственный голос, который он слышал, — голос Лочи, что остался единственным маяком света. И чем ближе к нему, чем прочнее становилась связь с ним, извращенная и больная. — Я тебя больше никогда не отпущу, — томно хмыкнул Лоча, опуская пальцами ткань нижнего белья. — Со мной тебе будет лучше, чем с кем-либо, — он обнажил складки между бедрами и пахом и надавил на них, срывая с губ Юичи растерянный стон. — Ты что, реально собираешься… Агрх!.. Блять! Он не сдержался, когда Лоча обхватил ладонью его член. Юичи сжал пальцами простынь, откинув голову. Не хотелось даже видеть, что там творится. — Кричи. Это нормально: выпускать свои эмоции наружу. Да и никто тебя тут не услышит, — Лоча выдохнул в живот и подхватил тюбик с пола, без труда удерживая Юичи своим весом. — Эй. У тебя нет образования проктолога, так что хотя бы ты держи руки при себе, — тот вцепился в матрас. — Ах, ты про этот случай… — Лоча усмехнулся и, не дожидаясь разрешения, наклонился. — Несмотря на необходимость проведения этого исследования и отсутствия у меня нужной квалификации, мне неприятна мысль, что я доверил тебя другому врачу, — он сжал пальцы на бедре чуть сильнее, явно борясь с легким уколом ревности и собственничества. Он провел скользкими пальцами от головки до основания, растирая предъэякулят и гель для ультразвуковой диагностики. Юичи сжал челюсти, чувствуя, как начинают краснеть уши и щеки, а в низу живота разгорается нежеланное пламя. — Молодец, вот так, — похвала Лочи звучала не самым уместным образом, но помогла Юичи успокоиться. Вот только от мнимого спокойствия скоро и следа не осталось: Лоча начал массировать и растирать гель на члене интенсивными движениями, словно пытался свести с ума. Юичи зажмурился в попытке справиться с чувствами и захрипел, едва сдерживая брань: — Нет! Помедленнее… А-ах! — он вскрикнул, когда ладонь сжалась, как капкан. — Разговаривай со мной, — Лоча зашипел, его собственное возбуждение пока что оставалось без внимания. — Говори, что тебе нужно. Не молчи, как рыба. Юичи чуть возмущением не подавился. Лоча пытался выдать свое желание подчинить юношу, как желание самого Юичи. Мол, сам отдался, сам попросил, и никто не виноват в том, что он позволил этому случиться. Заставить забыть, что Юичи брали против его воли, заставить его принять участие в этом. Он оскалился сквозь пелену похоти, поняв, в какой ситуации оказался. — Для начала перестань так давить, — Юичи фыркнул, пытаясь придать себе смелости. — Мне неприятно. Ты же не эндоскоп обрабатываешь, в конце концов! — Любишь понежнее, да? — усмехнулся Лоча, с новой силой поглаживая пах и размазывая гель. — Как скажешь. Он раздвинул колени Юичи, устраиваясь между ними. Пальцы рисовали свой порочный узор, ритмично сминая каждую складку и погружая в глубины экстаза. Лоча идеально чувствовал тело, управляя им, как собственным. Юичи позволил себе отдаться чужому контролю, потому что сам он не был в состоянии что-то сделать. Мог только трястись да ругаться матом в полную силу. Лоча обладал большой физической силой, ведь одно только вправление вывихов в его работе требует твердую руку. Он знал много способов вылечить пациента, но вместе с этим ему… Были знакомы бесчисленные возможности тех же пациентов покалечить. И когда Лоча обхватывал член и со всей клинической точностью подводил Юичи к грани, лишая его сил сопротивляться, юноша невольно боялся, что без травм эта ночь не закончится. Но Лоча был безупречен. Ни единого синяка его руки не оставили. Своими касаниями он плел сеть наслаждения на коже и заковывал одинокую душу в кандалы зависимости. В момент, когда Юичи с глухим стоном кончал, он на задворках сознания решил, что все не так уж и плохо, что могло быть намного хуже, и эта мысль пугала так же сильно, как и возбуждала. Синяя обивка была перепачкана в липком белом. Юичи терпеть не мог смотреть на эту грязь, отвернул лицо, но Лоча схватил его за подбородок, заставляя лицезреть последствия его капитуляции. — Цвет здоровый, консистенция естественная, объëм в пределах нормы, — Лоча погладил ему влажные от пота волосы на виске. — Ты хорошо справился. Юичи лежал на спине, пытаясь восстановить дыхание и не сдохнуть от стыда с чужих слов. — Ты меня еще туда носом ткни, — он съязвил, задыхаясь и щурясь, лишь бы себе поле зрения сузить. — Могу устроить, если хочешь. Все ради тебя. — Эй, это мерзко. Конечно я не хочу, умник, — вспыхнул Юичи, кипя от негодования. — Если серьезно, то это результат естественного процесса, — Лоча вскинул брови, парируя, — Очень странно, что у тебя это вызывает визуальное непринятие и отторжение. —… А нам обязательно обсуждать эту конченную тему? Лоча усмехнулся. Юичи зашипел на него. На одном раунде процесс, разумеется, не остановился. Лоча едва дал возможность обработать происходящее. Покрыв прохладной скользкой субстанцией пальцы, он закинул ноги Юичи себе на плечи, приподнимая его. А другим метким движением вогнал палец по фалангу в тугое кольцо мышц. Юичи просто не знал, куда ему деться. Он выгнулся, вздрагивая от каждого движения изнутри. Лоча ненадолго отстранился, но лишь для того, чтобы выдавить новую порцию геля и толкнуться пальцем еще раз, сгибая в разных направлениях. Юичи зажмурился, издал жалобный звук помирающей собаки. — Расслабься, — Лоча проворковал, добавляя второй палец. — Но… Хмф… Л-лоча… А! — Юичи ахнул, когда Лоча вогнал оба пальца вглубь, дотянувшись до простаты. От узла глубоко внутри волна импульса дошла до самых конечностей, отчего Юичи начал царапать ногтями. — Интересно… Ты так же наслаждался колоноскопией на днях? — Лоча бархатисто прошептал, с едва уловимым раздражением. — Когда другой врач надевал резиновые перчатки, — он слегка потянул зубами кожу над ключицей. — Разводил твои ягодицы… — Завали свое ебало, ради пресвятой Яоши!.. Ух… Ты сам меня туда… Да еще и без наркоза… А-ах! — договорить не смог. Лоча резко повернул пальцы и толкнул, вырывая из Юичи всю палитру непристойных звуков, какие он мог издать. — Не хотел лишних рисков для твоего здоровья, — ласково сказал Лоча, грубовато раздвигая пальцы. Юичи попытался избежать этой пытки, хаотично дергаясь и пихаясь руками, но его быстро угомонила ладонь, сомкнувшаяся на его глотке. Взгляд у Лочи на мгновение поледенел. Юичи был готов поклясться, что увидел тьму абсолютного травматолога вживую. Хрупкие руки постепенно опустились, вцепились в матрас в знак вынужденного покорства. Кадык нервно дернулся, когда Юичи ощутил меткое давление на хрящи своего горла. — Больше не буду… — он смиренно прохрипел, запрокинув голову. Хватка на шее медленно разжалась, сменившись вновь теми бережными прикосновениями. — Я вспылил... — Лоча ткнулся носом в грудь, где трепетало от страха сердце. — Прости, — он приласкал тонкие ребра. — Я не со зла, ты же знаешь. А теперь… Если ты не возражаешь… Юичи почти вскрикнул, когда между итак растянутых мышц вклинился третий палец. Он едва успевал дышать, как Лоча раз за разом брал все больше, но сейчас… почти до боли. Акифуми с дрожью в голосе умолял, чтобы Лоча как-то был поаккуратнее, и всë же действовала эта просьба недолго. Как только все три пальца удержались внутри без боли, они с мерзким хлюпанием вышли наружу, а подменил их кончик вставшего члена. Лоча вошел медленно, давая привыкнуть к своим габаритам. Однако Юичи было тяжело, с первой попытки подходящий угол подобрать не удалось. Лоча уложил его на живот, на подогнутые колени, и поднял ладонями бедра, входя еще раз с более тяжелым напором и одновременно обхватив его член. Юичи было больно. Он потерялся в ощущениях, его стон смешался с криком, а вбивались в него с новой силой, словно его мольбы были пустыми. Его тут никто не слышал. Юичи не осталось ничего, кроме как окончательно сдать позицию и покориться. От каждого толчка по простате его сотрясал редкий, невиданный ранее экстаз, а вместе с тем приходили потрясение, мучение и стыд. Глубоко в душе Юичи не мог смириться, как бы сильно удовольствие не перевешивало боль. Почему его первый раз должен был выйти через задницу? Для него весь мир потерял краски в тот миг, осталось лишь одно яркое пятно — Лоча. Только он. Он, его рваный и полный страсти голос и сумасшедший оргазм. — Какой же ты теплый... Подвижный, красивый и громкий... Прекрасное сочетание изящества и дикости... — Лоча сбито просипел и поцеловал Юичи в шею, не давая ему и слова сказать. Длинные волосы растрепались, расстелились по широкой спине. Запах пота и духоты слился в одно. Каждый толчок сопровождался не только похотливыми стонами и воплями, но и ужасным звуком скрипящей кушетки, которая была готова поехать вместе с крышей всех, кто участвовал в этом осквернительном акте. Последний рывок по основание и последовавший за ним отчаянный крик — и Лоча кончил, отмечая Юичи изнутри вязким семенем. Теперь ты мой. Только мой. Ничей больше! В глазах Лочи проснулся одержимый блеск. Он вышел медленно, словно томя, и вытер полотенцем мраморную кожу. Юичи был весь в следах от укусов и засосов, с него стекал гель и сперма, смешанные в мутную массу. Теперь ближайшие пару дней Юичи не сможет смотреться в зеркало и не думать о том, кто оставил эти отметины. В кабинете, куда его еще будут отправлять на регулярные обследования. А что же сам Юичи… Даже попытка убедить себя, что все произошло, потому что он сам захотел, не помогла. Но… Всяко лучше, чем лежать в таком же состоянии и в наркотическом опьянении? Да?.. В этот миг Юичи снова захотел застрелиться. Наглотаться яду, чтобы его отрубило раз и навсегда, чтобы не слышать ни свою опороченную гордость, ни похоть, которой он безбожно поддался вопреки боли. Он хотел выбраться отсюда, но как… Ответа не было. Сил на слезы тоже нет. А Лоча ласково обнял его со спины, вдыхая запах его тела. Прижал к себе, ткнувшись носом в затылок и крепко сжав руки, почти до удушья, ведь Юичи был последним, кто у Лочи остался в этом разрушенном войной мире. Даже сейчас Юичи слышал: «я защищу тебя». «А кто защитит меня от тебя?» этот ответ, отдающий горечью, был смиренно проглочен.