A Little Death

Джош всегда был рядом. С тех самых пор, как мы встретились, он будто въелся в мою жизнь — незаметно, но навсегда. Я не знаю, в какой момент это перестало быть просто дружбой и превратилось во что-то большее. Даже не в любовь. В зависимость. Я замечаю, как он стоит напротив, поправляет волосы, пьёт воду из бутылки. Мы только что закончили концерт. Адреналин всё ещё пульсирует в венах, в ушах шумит кровь, а в горле пересохло. Я смотрю на Джоша и чувствую, как внутри что-то сжимается. Он даже не смотрит в мою сторону. В этом вся суть. Я мог бы раствориться в нём, исчезнуть, стереть себя до основания, но он бы этого даже не заметил. — Хороший концерт, — говорит он, наконец, кидая мне полотенце. Я молча ловлю его. Вижу, как капли пота скатываются по его вискам, как футболка прилипает к телу. Вижу каждую мелочь, которую замечаю слишком часто. — Да, — отвечаю сухо. Мы одни в гримёрке. Где-то вдалеке слышен шум команды, кто-то смеётся, переговаривается. Мир живёт, а я… я снова застрял в этой чертовой петле. Джош бросает на меня взгляд. — Ты в порядке? Этот его спокойный, уравновешенный тон бесит. Всегда бесил. Потому что я — нет. Я никогда не бываю в порядке, особенно рядом с ним. Я делаю шаг ближе. — А ты? — спрашиваю. Он чуть хмурится, но не отступает. Конечно, не отступает. Он же Джош. У него всё всегда под контролем. В отличие от меня. — Не понимаю, о чём ты, — отвечает он. — Конечно, — усмехаюсь я. Я чувствую, как между нами что-то вибрирует, как напряжение растёт, как воздух становится гуще. И мне уже плевать. На всё. Я наклоняюсь ближе. — Когда ты вообще что-то чувствуешь? — тихо спрашиваю я. Джош замирает. Секунда. Две. Три. А потом… Я вижу, как что-то меняется в его взгляде.

***

Джош замирает. Не моргает, не двигается — просто смотрит на меня. Я вижу, как его зрачки едва заметно расширяются, как он сжимает пальцы на пластиковой бутылке. Но он не отвечает. Конечно. Моя грудь сжимается от чего-то болезненного, почти невыносимого. Я знаю этот взгляд. Знаю это молчание. Он не скажет ничего, просто отвернётся, как всегда. Потому что для него это ничего не значит. А для меня — значит всё. Я выпрямляюсь и отступаю на шаг. Чувствую, как внутри закипает злость. Глухая, тяжёлая, растущая где-то в животе. — Забудь, — бросаю я и резко разворачиваюсь, направляясь к двери. Но не успеваю. Джош хватает меня за запястье. Я застываю. Его пальцы горячие, чуть влажные. Сильные. И он не отпускает. Медленно поворачиваю голову. Смотрю на него. Вижу, как в его глазах что-то мерцает — неуверенность, колебание, что-то, чего я никогда раньше не замечал. — Тай, — тихо говорит он. И мне этого достаточно. Моё имя на его губах звучит так, будто он только что разрезал меня ножом. Я резко вырываю руку и в следующую секунду толкаю его к стене. Не сильно. Не грубо. Просто… мне нужно почувствовать, что он здесь. Что он настоящий. Джош не сопротивляется. Просто смотрит на меня. Грудь его тяжело вздымается. — Ты даже не представляешь, как это больно, — говорю я, наклоняясь ближе. Я чувствую его дыхание. Чувствую жар его кожи. Чувствую, как что-то в груди разламывается пополам. — О чём ты? — шепчет он. Я прижимаюсь лбом к его лбу. Закрываю глаза. — О тебе. О том, что ты здесь, но тебя нет. О том, что я раз за разом теряю себя рядом с тобой, но ты этого даже не замечаешь. Я жду ответа. Жду хоть чего-то. Но Джош молчит. И тогда я просто… сдаюсь. Резко отстраняюсь, прохожу мимо него и выхожу за дверь. Шум коридора режет уши. Кто-то смеётся, где-то звучит музыка. А я стою посреди всего этого и чувствую, как внутри меня что-то умирает. Маленькая смерть. Снова и снова.

***

Я иду по коридору быстрым шагом, даже не понимая, куда. Главное — подальше. Чем дальше, тем лучше. В ушах стучит кровь, в груди всё сжимается. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но не получается — горло будто сдавливает что-то невидимое. Просто иди, Тайлер. Иди и не думай. Но, конечно же, я думаю. О Джоше. О его взгляде. О том, как он не оттолкнул меня, не разозлился, но и ничего не сделал. Как всегда. От этого только хуже. Поворот, ещё один. Я выхожу на задний двор здания, где нас никто не найдёт. Здесь тихо, темно, воздух прохладный, пахнет мокрым асфальтом. И только теперь я осознаю, что руки у меня дрожат. Я провожу ладонью по лицу, зажмуриваюсь. Мне нужно выкинуть это из головы. Мне нужно просто… — Тай. Я вздрагиваю. Голос Джоша звучит спокойно, но я чувствую напряжение. Он стоит в дверном проёме, силуэт темнее ночи, взгляд прикован ко мне. Я отворачиваюсь. — Уходи. Я слышу, как он делает пару шагов вперёд. Его дыхание приближается. — Не могу. Я сжимаю кулаки. — Почему? Молчание. А потом: — Потому что ты прав. Я резко оборачиваюсь. Джош стоит всего в паре шагов. Я вижу, как он смотрит на меня — пристально, глубоко, так, что мне становится не по себе. — Прав насчёт чего? — мой голос звучит хрипло. Джош на секунду закрывает глаза, как будто решается. А потом делает ещё один шаг ближе. — О том, что я всегда здесь, но меня нет. Я замираю. Он продолжает: — О том, что ты теряешь себя рядом со мной. Я не могу дышать. — О том, что… я тоже. Секунды тянутся, как часы. Я смотрю на него, не веря, что он это сказал. А потом он касается моего запястья. Легко, осторожно. Как будто боится. Как будто я — единственное, что у него есть. И в этот момент я понимаю, что проиграл. Маленькая смерть. Снова и снова. Он касается моего запястья — несмело, будто сам не до конца понимает, зачем. Пальцы горячие, чуть влажные после концерта. Я чувствую этот каскад мурашек, пробегающий по коже от одного лишь его прикосновения. И мне хочется или сбежать, или притянуть его ближе. Я поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом. — Ты тоже? — мой голос дрожит, и мне это ненавистно. Джош не отвечает сразу. Он медлит. Губы чуть приоткрыты, будто он ищет правильные слова. Но каких слов я вообще жду? Признания? Оправдания? Чего-то, что объяснит, почему я чувствую себя так, словно с каждой минутой теряю себя рядом с ним? — Я тоже, — наконец говорит он, тихо, почти шёпотом. Я не двигаюсь. Только смотрю. Он впервые не отводит взгляд. Часть меня хочет поверить ему. Другая — не может. — Тогда почему… — слова застревают в горле. Почему ты всегда отталкиваешь меня? Почему ведёшь себя так, будто тебе всё равно? Почему я раз за разом чувствую, что горю, а ты даже не замечаешь этого? — Потому что боюсь, — говорит он, будто читая мои мысли. Я вздрагиваю. — Ты? — горькая усмешка. Он кивает. — Ты же знаешь, что будет, если… — он не договаривает. Но мне и не нужно. Я знаю. Мы стоим слишком близко. Я слышу его дыхание. Вижу, как в полутьме блестят его глаза. — Скажи мне, что ты хочешь, Джош, — голос срывается. Он сглатывает. Ресницы дрожат. — Хочу, чтобы ты остался. Я закрываю глаза. Слишком поздно. Я не уйду. Я никогда не мог уйти. Я медленно подаюсь вперёд, стирая расстояние между нами. И в эту секунду мне всё равно, к чему это приведёт. Потому что я уже умер столько раз. Маленькая смерть. Снова и снова. Я не знаю, кто делает первый шаг. Может, я. Может, он. Но между нами больше нет пространства, нет воздуха. Есть только напряжение, только этот гулкий, пульсирующий момент, растянутый до бесконечности. Я чувствую его тепло, его дыхание, его взгляд, прожигающий меня насквозь. Всё это должно бы отпугнуть, заставить меня замереть, отступить. Но я не могу. Я никогда не мог. Джош не двигается. Его губы в каких-то сантиметрах от моих, и я могу поклясться, что слышу, как громко стучит его сердце. Или это моё? — Скажи мне, если нужно остановиться, — выдыхаю я. Глаза Джоша вспыхивают чем-то, чего я не могу разгадать. — Не нужно, — шепчет он. И этого достаточно. Я тянусь к нему, медленно, как будто боюсь спугнуть этот момент, как будто не до конца верю, что он вообще случается. Но он не исчезает. Он остаётся. Когда наши губы наконец соприкасаются, мир сужается до одного-единственного ощущения. Горячо. Мягко. Осторожно. Я чувствую, как Джош выдыхает против моих губ. Его пальцы находят моё запястье, сжимают чуть крепче, будто он боится, что я исчезну. Но он не понимает. Я не исчезну. Я уже растворился в нём. Я не знаю, сколько времени проходит. Может, несколько секунд. Может, вечность. Когда я отстраняюсь, его глаза всё ещё закрыты. Как будто он хочет задержать этот момент, удержать его в себе. Я смотрю на него. Запоминаю. Вот он — передо мной, настоящий. Неотвратимый, как гравитация. Идеальный в своей уязвимости. — Джош… — начинаю я. Он открывает глаза. — Ты когда-нибудь думал, что это должно было случиться? Он моргает, а потом… усмехается. — Тайлер, это случалось. Просто ты никогда не замечал. Мой желудок уходит вниз. — О чём ты?.. Джош делает шаг назад, выпуская мою руку. — Ты всегда жил в своей голове. Всегда пытался разобраться в том, что между нами, в то время как я… Он замолкает. Я напрягаюсь. — В то время как ты — что? Он качает головой, криво улыбается. — В то время как я просто ждал, когда ты наконец это поймёшь. В груди что-то срывается с места. Я чувствую, как внутри всё закручивается в тугой узел. Я жил в этой агонии годами. Я думал, что это только моя борьба. А он… Он всё это время просто ждал меня. Я снова тянусь к нему. Неуверенно, но он сам делает шаг навстречу. Мои пальцы находят его. Его ладонь сжимает мою. Мы стоим так несколько секунд, слушая тишину ночи. Я не знаю, куда это приведёт. Я не знаю, сколько раз я ещё буду умирать от этого чувства. Но в первый раз за долгое время я не боюсь.

***

Мы едем в автобусе. За окном темно, неоновые вывески проплывают мимо, оставляя на стекле размытые блики. В салоне почти никого нет — команда давно разошлась по своим местам, кто-то спит, кто-то уткнулся в телефоны. Я сижу у окна, глядя в пустоту. Джош рядом. Он не говорит. Просто откидывается на спинку сиденья, вытягивает ноги, кладёт руки на колени. Спокоен, расслаблен. Я ненавижу, как он это делает — как будто ничего не происходит, как будто в прошлый раз, когда я вышел за дверь, он не стоял там в темноте, не смотрел на меня так, будто я сжимал его сердце в руках. Я не выдерживаю и поворачиваюсь к нему. — Мы будем говорить об этом? Он даже не открывает глаза. — О чём? Я сжимаю кулаки. — О нас. Джош медленно моргает, переводит взгляд на меня. — А есть «мы»? Его голос ровный, но я вижу, как пальцы нервно сжимаются на ткани джинсов. — А как ты думаешь? — мой голос резкий, почти злой. Джош отворачивается к окну. — Я думаю, что ты слишком много думаешь, Тай. Я закрываю глаза, в груди всё сжимается. — Не смей, — говорю тихо. Он вздыхает, но не смотрит на меня. — Я просто не знаю, чего ты хочешь. Я резко поворачиваюсь к нему, наклоняюсь ближе. — Я хочу, чтобы ты признал это. — Признал что? — Что тебе тоже больно. Он вздрагивает. Я попал в точку. Джош медлит. Я вижу, как он борется с собой, как пытается отступить, спрятаться за привычной стеной, но она уже трескается. Я не даю ему уйти. — Я знаю, что ты чувствуешь это так же, как и я, — говорю я, голос хриплый от сдержанных эмоций. Ещё секунда, и он… — Да, Тайлер, — наконец говорит он, так тихо, что я почти не слышу. — Мне больно. Я закрываю глаза, вдыхаю. — Тогда почему?.. — Потому что я не знаю, что делать с этим. Мы замолкаем. Автобус едет дальше. За окнами всё такой же неон, всё такая же ночь, всё такие же две души, застрявшие в этом бесконечном цикле. Маленькая смерть. Снова и снова.

***

Я захожу в его гостиничный номер без стука. Он даже не удивляется. Джош сидит на кровати, согнувшись вперёд, локти на коленях, руки сцеплены. Свет в комнате выключен, только тусклое оранжевое свечение уличных фонарей падает на его плечи, делая тени на лице резкими. Я закрываю за собой дверь, но не двигаюсь дальше. — Ты не спишь? Глупый вопрос. Джош поднимает голову, смотрит на меня. — А ты? Его голос хриплый, уставший. Я качаю головой и подхожу ближе, медленно, будто боюсь спугнуть что-то хрупкое, невидимое, но ощутимое между нами. Он не отводит глаз. Я вижу, как он стискивает пальцы сильнее, как напряжены его плечи, как что-то внутри него борется, рвётся наружу, но он всё ещё держит это в себе. — Что ты здесь делаешь, Тайлер? — тихо спрашивает он. Я не знаю, что ответить. Я просто… здесь. Потому что не могу быть нигде больше. Потому что, как бы я ни пытался, как бы я ни убеждал себя, что всё нормально, что я справлюсь, я всегда возвращаюсь к нему. Как тень, как ошибка, как неизбежность. — А ты? — переспрашиваю я. Джош опускает голову, сжимает ладонями лицо. — Я устал. Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается. Не от жалости — от узнавания. Я опускаюсь перед ним на колени, кладу ладонь ему на запястье. — Я тоже. Он медлит, а потом разжимает пальцы и переплетает их с моими. И это больше, чем я ожидал. И меньше, чем мне нужно.

***

Мы лежим на кровати в тишине. Он на спине, я на боку, лицом к нему. Я не сплю, но закрываю глаза, просто слушая его дыхание. В какой-то момент он двигается. Я чувствую его руку, лёгкое касание пальцев на запястье. — Тай? — шёпот. — Мм? — Ты когда-нибудь задумывался, что будет дальше? Я открываю глаза. — Дальше? Джош поворачивает голову ко мне. — Да. Я знаю, о чём он говорит. Я знаю, что он имеет в виду. Но я не хочу об этом думать. Я двигаюсь ближе, кладу голову на его плечо. — Не знаю, Джош. Его пальцы чуть сжимают моё запястье. — Я просто не хочу терять это. — Это? — Тебя. Я замираю. И мне больше не нужно ничего говорить.

***

Дождь идёт уже несколько часов. Он барабанит по крыше турового автобуса, стекает ручьями по стеклу, и от этого кажется, что весь мир размывается, теряет границы. Я сижу у окна, коленом упираясь в спинку кресла, и смотрю, как капли собираются в тонкие струйки, скользят вниз. Джош рядом. Он сидит, свесив голову, ладони сцеплены между коленями. Он не говорит, но мне и не нужно, чтобы он говорил. Я знаю, что он чувствует. Я чувствую то же самое. Мы выжжены изнутри. Мы уже не можем существовать друг без друга, но и вместе — тоже. Я слышу, как он делает глубокий вдох, но не выпрямляется. — Тайлер, — его голос тихий, хриплый, будто после крика. — Нам нужно остановиться. Я не двигаюсь. Дождь всё идёт. Я не знаю, сколько времени проходит. Может, несколько секунд. Может, вечность. Когда я, наконец, говорю, мой голос звучит так же тихо, как его. — Ты правда этого хочешь? Джош зажмуривается, проводит ладонями по лицу, по волосам. — Нет. Я закрываю глаза. Я знал это. — Тогда зачем? Он долго молчит, а потом поворачивается ко мне. — Потому что мы убиваем друг друга. Я резко открываю глаза. Смотрю на него. — Это неправда. Джош горько усмехается. — Разве? Тай, посмотри на себя. Ты не спишь, ты не ешь нормально, ты на сцене будто сгораешь каждый раз. Я не хочу быть частью этого. Я чувствую, как внутри всё опустошается. — А ты? — выдыхаю я. — А я? — Ты ведь тоже сгораешь. Его лицо дёргается. Я не даю ему отвернуться. — Мы не убиваем друг друга, Джош, — говорю я, чуть подаваясь вперёд. — Мы просто не знаем, как быть. Он не отвечает. Дождь. Медленные капли по стеклу. Он опускает голову. — Я боюсь, что в один день мы просто… исчезнем. Я делаю то, что всегда делал. Протягиваю руку. Касаюсь его пальцев. И он делает то, что всегда делал. Сжимает мои. Маленькая смерть. Снова и снова. Я прижимаю его ладонь к своей груди. — Гореть — не значит умирать. Но пока мы здесь — мы ещё живы.