Лето,97

Меня зовут Илья. Мне шестнадцать. И у меня был потрясный роман с Брэдом Питом, нездоровая связь с Томом Крузом, с изменами прямо на глазах и разбитым сердцем, а сейчас я встречаюсь с тем самым Ди Каприо. Как же он целуется, с ума можно сойти! Только все это в моих фантазиях. А в реальности я – Яшка, Яшин Илья с одного из небольших городов России, почти все время шатаюсь на улице, пью пиво с пацанами, которые, если бы узнали, что у меня в башке творится, точно бы убили.  В тот момент я несся по улице со всех ног, хотя бежать было уже слишком поздно. Пару минут назад я вышел из кинотеатра и своим хреновым зрением увидел «васильевских», когда они были уже очень близко. Теперь пятеро здоровенных парней гнались за мной. Нахрена я побежал? Мы, «кавказские», не очень с ними ладим. Последние месяцы у нас были стычки, которые заканчивались бессмысленными драками. Так ничего и не решили толком. В нашем районе кинотеатра нет, а они орали последний раз, чтоб мы не совались на их территорию. Но я забил на все и потащился на сеанс.   На бегу я получил удар в голову и повалился на асфальт. Меня тут же окружили, пинки сыпались со всех сторон. Я старался закрыть голову руками и не придумал ничего лучше, как просто громко орать. За что получил нехуевые удары ногами, теперь они старались бить прямо в голову. Я уже плохо соображал, пытаясь отползти и выбраться из круга, но удары возвращали меня на обратно. Когда я стал отключаться, будто через вату услышал крики и топот ног, удары прекратились. Свернувшись калачиком, я лежал, прикрывая руками голову. - Яшка, ты как? – услышал я голос брата. - Нормально, - прохрипел я. Почувствовал его руки, Андрюха пытался поднять меня. Я собрал остатки сил и уселся на тротуар, Мимо проходили люди, которые старались обойти нас подальше стороной, ускоряя при этом шаг. Моя голова разрывалась на миллион кусочков от боли, я судорожно обхватил  ее руками. - Больно? Блядь, еще как больно! В голове, груди, во всем теле пульсировала адская боль. Хотелось громко зареветь. - Жить буду. Подбежали наши, «кавказские». Шесть крепких парней, друзья Андрюхи. «Кавказские» – не потому что мы не русские, мы с Кавказского района.  - Ты нахрена тут шляешься? – жалость Андрюхи быстро испарилась, и он, как всегда, стал на меня гнать. - На «Титаник» ходил. - «Титаник», блядь. С собой никого взять не мог? - День же. Почти утро, - я отлепил руки от головы и стал их разглядывать. Кажется, большой палец на правой сломан. Руки ходили ходуном и были все в ссадинах и кровоподтеках, грязные. - Который, сука, раз это происходит. Тебе вообще плевать на все. Живешь сам по себе. А если бы Малек не сказал, что ты в кино потащился?  Если бы я забил и нас тут не было? Че бы с тобой сейчас было? – Андрюху понесло. - Да, ладно, Андрюха, живой же. Че тут скажешь. Давайте валить отсюда, - Паштет, лучший друг Андрюхи. Добродушный здоровяк, всегда улыбается. В драке он настоящий псих, дерется, как в последний раз, будто не боится ничего, даже смерти. Паштет отсидел полгода по малолетке за кражу. *** Я разглядывал свое отражение в мутном, забрызганном засохшими каплями пасты зеркале в ванной. Огромный, чернеющий синяк расползся по правой половине лица. Было больно даже проводить рукой по лицу. Голова - вся в шишках и дико болела. Все тело покрыто черно – фиолетовыми синяками и кровоподтеками. Кавказский район – окраина города, глухие места. Обычные серые девятиэтажки вначале района сменяются старыми перекошенными двухэтажками. В одной из таких двухэтажек жил я с братом. Грязно – белого цвета, низкая, будто хотела врасти в землю. Три подъезда, у каждого - скамейки, где вечно сидели бабушки, и небольшой клочок земли, засаженный этими же бабушками георгинами, астрами, ромашками, ноготками. Наша квартира - на первом этаже, крохотная двушка. Когда-то мы жили неплохо. Мама была начальницей одного из цехов на заводе, где делали лампочки. Но в начале девяностых её быстро подвинули, удержаться она не смогла. Папу тоже уволили с работы, хотя он был простым рабочим. В те времена много людей пострадало. Он не смог найти новую работу и очень быстро пристрастился к бутылке. Стал пить все больше и больше, а денег и так не было. Каждый день он искал, где бы что разгрузить, фуру или вагон, и пару раз в неделю у него получалось договориться. Но мы этих денег почти не видели, он пропивал всё. Мама пошла на рынок и несколько лет пропахала там. За эти годы она умудрилась отложить какую-то сумму, все надеялась выбраться из нищеты. И все эти деньги она вложила куда-то, где ей обещали огромный процент. Но её обманули, ни денег, ни процентов она не увидела.  Однажды мы с братом шли домой со школы. Андрюха первым забежал в квартиру. Пока я стаскивал с себя куртку в коридоре, я услышал странный звук, будто неудавшийся крик. Андрюха выскочил в коридор с серым, застывшим в гримасе лицом. Он схватил меня за плечи и потащил из квартиры. Я спрашивал, что случилось, ныл, что хочу есть, но он выволок меня на улицу. Была холодная осень, и я заметил, что он не успел даже обувь надеть. В тот день мама повесилась. Мне было девять, а Андрюхе - двенадцать. С тех пор папа тянул нас один, но на самом деле растил меня Андрюха, а сам рос как-то сам по себе, как сорняк. Папа, правда, после маминых похорон немного взял себя в руки, он смог устроиться сторожем на кладбище и, хоть почти всё и пропивал, какие-то копейки приносил домой. Еще бабушка с дедушкой с маминой стороны помогали нам картошкой с огорода. Андрюха бросил школу в четырнадцать лет. С тех пор он работал где получится: то в киоске, то разнорабочим, ну и воровали мы часто. Последний год он работал на мойке почти без выходных, работа тяжелая, и всё равно он получал мало. Еще у него появилась девчонка. Лиля, с моей школы, с одиннадцатого «Г». По мне, она была развязной девкой, красилась, как светофор, а меня игнорировала, будто я мелкая мошка, которая иногда немного мешается. Я валялся на кровати, закинув руки за голову. Десять минут назад пришел Малек и вырвал меня из мира Стивена Кинга. Сейчас он развалился на кровати Андрюхи и играл в его тетрис. Я разглядывал плакат , висящий на моей стороне комнаты. Rammstein стояли с голыми, масляными торсами, тесно прижавшись друг к другу. Андрюхина стена вся была обклеена голыми бабами с огромными, круглыми сиськами-шарами. Если еще о лице девушки я могу сказать, симпатичное оно или нет, то вот этот прикол с грудями я не пойму никогда. Почему парни сходят с ума по этим двум кускам с жиром? Я снова взял книгу в руки и стал читать.  - Как тебе это нравится? Я несколько раз пробовал читать, охота сразу жрать, спать и свалить куда-то, - сказал Малек. - А я и сваливаю. Из этого сраного мира, - ответил я. На фильмы больно не находишься. А книг в библиотеке полно, бесплатно. И я ухожу в них с головой, от этой жизни, от нищеты, от голода, забывая, что скорее всего никогда не найду любимого человека, потому что таких, как я единицы. И такие, как я считаются больными людьми. Что меня ждет в будущем? Работа на заводе, если повезет, одиночество и бухло. Я не буду связывать жизнь с какой-нибудь девкой. Дрочить на голых Rammstein и читать про страшного клоуна - вот предел моих развлечений.  - Пойдем в кино завтра?  Я удивленно уставился на Малька. - Я билеты купил. На «Крик». - Подожди, сначала ты сдал меня, что я потащился в чужой район в кинотеатр, а теперь сам туда зовешь? И откуда у тебя бабки? - Я не сдал тебя! Я боялся, что что-то случится. У тебя день рождения же завтра. Я две недели подрабатывал, - Малек нахохлился и отвернулся. - Конечно, пойдем! - я широко улыбнулся. Малек - мой лучший друг. Игорь Малышев. Его пытались звать Малышом, но он дико злился, а вот с «Мальком» как-то смирился. Невысокий, тощий, с вороньим гнездом вечно грязных, давно не стриженных волос. Игорь жил куда хуже нас с Андрюхой. Тоже в двухэтажной развалюхе. Его родители пили запойно, да еще были две сестры и брат, правда тот сейчас в тюрьме. Я давно заметил, что его грязные кеды порвались, без понятия, как он вообще умудрялся в них ходить. Я решил сказать Андрюхе, чтобы его пацаны что-нибудь подогнали ему. Малька все жалели и старались помочь, кто чем мог. На следующий день мы встретились у газетного киоска, рядом с остановкой. Перед тем как поехать в Васильевский район, решили заскочить в магазин. Продавец быстро понял, что к чему, и стал кричать, чтобы мы валили оттуда. Мы и свалили, все равно уже успели стащить несколько банок пива и пару пачек сухариков.  Фильм был чумовым и очень страшным. Мы вышли из кинотеатра, закурили и стали обсуждать крутые моменты из кино.  - Сигареткой угостите, - услышал я. Обернулся. Бля, «васильевский» пацан. Стоял один и ухмылялся. Малек нахмурился и смотрел на него исподлобья. Я протянул сигарету.  - Благодарю, - парень прикурил, - а вы откуда, с какого района? - «Кавказские», - я непроизвольно сжал челюсти.  - А тут че делаете? - Кино смотрели. Нельзя что ли? Парень растянул улыбку еще шире и посмотрел мне прямо в глаза: - Да можно, конечно. Я просто интересуюсь. Черт, ну и взгляд у него! Темно-карие, охренительно красивые глаза, смотрел будто мне в душу. Парень - красавчик, как кинозвезда. Волосы темно-золотые, с мелированными прядями, еще и выгоревшими местами на солнце. Высокий и широкоплечий, за лето успел загореть. Я смущенно отвернулся, слишком уж долго я на него пялился.  - Ладно, мы пошли, - выдавил я, бросив окурок на асфальт.  Мы развернулись и пошли в сторону остановки. - Подождите, - парень поравнялся с нами, - может, пива попьем? Раз уж вы к нам в гости пришли.  У Малька вытянулось лицо. Я тоже не знал, что сказать. С чего вдруг ему с нами пиво пить? Что ему от нас нужно? Неужели думает, мы совсем идиоты, сейчас пойдём с ним, он притащит нас к своим, где нас с радостью отметелят? - А пойдем к нам в гости, в наш район. Там и попьем, - выпалил я. - А погнали! Мы запрыгнули в приехавший трамвай. Августовский воздух пьянил запахом свободы и уходящего лета. Солнце светило вовсю, день был теплый и ласковый. За окном трамвая проносился пыльный город. И мне было так радостно и легко, что я даже не пытался сдержать широкую улыбку, хоть Малек и продолжал молчать, хмурился и отворачивался, когда я на него смотрел. Серега оказался обычным, прикольным парнем. Ничем не отличался от нас. Мы пили в парке пиво, курили, смеялись над тупыми шутками и вспоминали всякие разборки, спрашивали, кто кого знает, кто с кем чего не поделил. Наступал вечер, Малек сказал, что ему надо домой, пообещав зайти ко мне позже. Серега тоже собрался в свой район. Я безумно кайфовал от общения с ним и мне стало грустно, что скорее всего мы больше не увидимся.  Не помню точно, когда я стал понимать, что что-то со мной не так. Помню, в детском саду мне нравилось играть с пацанами. Естественно, они тоже играли со мной. Но я точно помню, что они меня именно притягивали, а девчонки раздражали. И я помню, как в восемь лет признался Андрею, что мне нравится Антон из нашего класса. Он еще переспросил меня тогда. Помню, лицо его потемнело, он стал трясти меня и орать, что я такое несу, стал кричать, чтобы я заткнулся, а я рыдал, захлебываясь слезами, в ответ. Потом, не глядя на меня, он прошипел, чтобы я никому и никогда больше не говорил ничего подобного. Почти год Андрей не общался со мной, будто я пустое место. Только забирал меня домой со школы, как велела мама. До тех пор, пока она не умерла. После ее смерти, Андрей снова стал общаться со мной, не поднимая той темы, а позже потянул на улицу. В двенадцать лет я точно понял, что со мной не так все, совсем все. Я думал о красивом актере, и у меня вставал член, засматривался на симпатичного парня в школе – достаточно небольшой фантазии, чтобы во мне проснулось желание. Девчонки, девушки, женщины – они не вызывали во мне ничего. Я постоянно влюблялся в местных парней, в актеров, в книжных героев, и выдумывал в голове всякое. Сначала несмело, а потом все более откровенно, я жил в мире грез на полную катушку. А сейчас я, пьяный, шел по району с настоящим парнем - звездой. И как же он был прекрасен! Повыше меня ростом, с большим чувственным ртом, который вовсе его не портил, а наоборот, придавал его внешнему виду гармонию. Прямой нос, волевые скулы и этот шальной взгляд. Малек попрощался с нами. Мое сердце сжалось от мысли, что Серега сейчас уедет.  - Может еще выпьем? - решился сказать я. - Еще выпьем? - он внимательно посмотрел на меня. - Если не хочешь, то окей, расходимся. - Нет, почему, можно. Улыбался он теперь как-то странно, а я все больше волновался, зачем я позвал его, зачем я вообще сейчас с ним иду. Мы пошли в магазин, стащили там пива, а я все думал, это реальность или уже мои фантазии? Мы обошли весь район, но не повстречали никого из моих знакомых. Пиво неслабо ударило в голову. Стало совсем темно и прохладно. - Хочешь, пойдём в заброшки? - выпалил я, заранее уверенный в отказе. - Там никогда никого нет.  - Да, пошли. Мы шли молча. Зачем он согласился? Неужели ему не с кем выпить, не с кем провести время? Я ничего о нем не знал, кроме того, что он с другого района. Заброшки стояли на окраине двухэтажек. Мы залезли в один дом и поднялись на последний этаж. Мы тут часто пили с Мальком. Здесь никогда никого не было и поэтому и мусора нигде не валялось. Только строительная пыль и обломки бетона. Рам на окнах не было, из самих окон был вид на начинающийся лес. Деревья росли совсем близко. - Почему ты пошел с нами? - наконец спросил я Серегу. - А ты до сих пор не догадался? - Нет, - только и смог ответить я. Я правда не знал, точнее, не смел даже предположить. Но сердце почему-то забилось быстрее. - Что ты хочешь от этой жизни, Илья? - Серега смотрел в окно, выпуская дым сигареты. - Я?.. Даже не знаю. Денег, наверное. Переехать в другой город.  - Херня это все. Самое твое настоящее желание. Закрой глаза, если тебе страшно, и скажи. Я закрыл глаза и представил: бескрайнее море, дом на берегу. Ветер ласковый и теплый. Я бегу по песку и чувствую свободу каждой клеткой тела. И рядом - любимый человек, самый лучший парень на свете. Мы целуемся, падаем на песок, переплетая пальцы… - Я не могу сказать, о чем я мечтаю, Серег, - сдавленно произнес я. Я еще не успел открыть глаза, как почувствовал, что он обнял меня. Сначала неуверенно, одной рукой. А потом полностью прижал к себе. Я чувствовал дыхание на своей шее. Слышал, как бешено колотится в груди сердце. Я открыл глаза. Он смотрел на меня, а я боялся пошевелиться. - Я угадал, что ты хочешь? Хоть немного? Я отвел взгляд, выдавая себя с головой. - Поэтому я и пошел. Когда увидел, как ты смотришь на меня. Обычно парень так не смотрит на другого парня.  Он осторожно коснулся губами моих губ. Сухие, потрескавшиеся, горячие. Коснулся снова. Я опять закрыл глаза. Он сжал мои губы сильнее, настойчивее. Провел языком по моим зубам. Я приоткрыл рот и его язык ворвался внутрь, сплелся с моим. Мы кусали друг друга до боли, ласкали и сплетались языками, сталкивались зубами. Кровь выступила на моих губах, и Серега слизнул ее, не прерывая поцелуя. К черту море, к черту дом, свободу. Лишь бы быть с ним всегда. Его губы обжигали мою шею, подбородок, щеки, скулы. Руки шарили под моей футболкой, и каждое прикосновение заставляло меня дрожать от наслаждения, раз за разом. Когда он наконец оторвался от меня, я едва устоял на ногах, настолько кружилась моя голова. - Успокоиться надо, наверное, – Серёга улыбнулся, смотря в сторону смущенно и неловко. Мы достали сигареты. Дым заполнил тишину, повисшую между нами. - Скажи хоть что-нибудь, - глянул он на меня исподлобья. - Я не знаю, что сказать, - мой голос был хриплым и дрожал, это все… странно. И страшно. И я хочу еще. Серега усмехнулся.  - А ты… раньше так делал? - спросил я. - Целовал парня? Да. Волна ревности захлестнула меня и обожгла изнутри. Захотелось спросить, что это за парень, когда это было, и есть ли он в его жизни сейчас. - А ты не боишься? - прошептал я. - Чего? Чего мне бояться? Я боюсь бессмысленно прожить. Лишь бы никого не задеть. Я пытался измениться. Стал встречаться с одной девахой. На хате я напился в стельку и целовался с ней весь вечер. Я видел, что она хотела меня до смерти. А я будто целовал мокрую жабу. Я сбежал домой и всю ночь блевал - от алкашки и от омерзения. Чувствовал себя шлюхой, только не за деньги, а за… репутацию. Боюсь почувствовать такое снова.  - А пацаны с района?  - А что пацаны? Конечно, я не рассказываю им о себе, они же убьют за такое, - криво усмехнулся он, - но жить, обманывая себя, я не хочу.  - Я не такой смелый, как ты.  Мы проговорили всю ночь, обо всем и ни о чем. И много целовались. Как же я не хотел, чтобы настало утро, но оно безжалостно наступило. Мы договорились встретиться через неделю, у того же кинотеатра.  Только подходя к дому, я понял, что натворил – я же ни слова не сказал брату! Пропал на всю ночь! Спина покрылась липким потом. Я вбежал в квартиру, дома никого не было. И я рванул к Мальку. Дверь в его квартиру, как обычно, была открыта. Родители, в привычном угаре, пьянствовали с такими же алкашами. Они ненавидели нас, отец Малька вечно орал проклятия, если видел кого-то из наших. Вот и сейчас он заорал, что мы бандиты, и нас надо сдать в малолетку. Игоря в квартире не было. Либо он пошел искать меня вместе со всеми, если, конечно, меня вообще решили искать, либо он мог быть в соседнем доме. Я забежал туда, Малек ночевал частенько на чердаке, когда родители были в больших запоях. Ночевать у кого-то из нас он категорически отказывался. К счастью, Игорь оказался там, и спускался по лестнице мне навстречу.  - Ты Андрюху видел? – закричал я., задыхаясь. - Я только проснулся, - хрипло ответил он, потирая глаза. Лицо у него было опухшим и помятым. Мы закурили на улице.  - Я только домой пришел. Андрюхи нет, - я чувствовал, что его нет не просто так.  - А где ты был? - Брови Малька поднялись вверх.  - Гулял. - С этим что ли? Всю ночь?! - А ты вечером ко мне не заходил? – я проигнорировал его вопрос. - Неа. Я сначала дома на кровати валялся. Потом эти совсем расшумелись, ко мне лезть начали. Я из дома свалил и разу сюда пришел. Я докурил сигарету до фильтра, обжигая пальцы.  - По ходу, они ищут нас. Пойдем за ними. Малек, не говори, пожалуйста, про вчерашнее никому. - Ладно, погнали, - Малек нахмурился и пошел вперед, даже не посмотрев на меня.  Мы бегали по Васильевскому району и не видели никого из наших. Наконец, устали и остановились покурить в переулке. И вот тут наступил пиздец. Мимо проходила толпа здоровенных парней. «Васильевские». Они сразу нас заметили и свернули к нам. Пятеро. От них разило бухлом.  - Вы кто такие? - «Кавказские», - выпалил я. У Малька застыло лицо. Глаза его сделались узкие, будто он попал в ловушку зверя. В этот раз никто не сможет помочь.  - Ты, Яшка? - спросил один, обращаясь к Мальку. - Не он, а я, - ответил я. - Ты в курсе, ваши весь район на уши поставили? А ты тут трешься, куришь, как ни в чем не бывало.  - Я брата ищу, - тихо сказал я. - Брат тебя ищет. Ты брата. У вас че, индийское кино? - жирный парень подошел ко мне вплотную, и я чувствовал запах алкоголя. - Я даже не знаю, че с вами делать? На бабки вас поставить что ли за беспокойство? Давайте, извинитесь щас, мы решим, сколько вы должны, и отпускаем вас.  Я молчал и только глядел на них исподлобья. Я был без понятия, что мне говорить. Это мой брат живет улицей, а я там просто, потому что, он такой. Я поглядел на Малька. - Че переглядываетесь, че молчите?! Это твоя девка, что ли, совета у нее спрашиваешь?! - Да пошел ты! - сразу вылетело у меня. Злость выместила страх, я сплюнул ему под ноги. И тут же получил удар.  Я пытался ударить в ответ, понимая, что это бесполезно. Меня сразу повалили на асфальт, следом и Малька. Они пинали и пинали по спине, по ногам и голове. Жирный завалился на меня сверху и стал месить по лицу. Хруст, горячая кровь растеклась по моему лицу, заливая глаза. Тишина, ничего не вижу и не слышу. Отключился. Сквозь забытье я чувствовал, как меня медленно волокут по земле. С трудом разлепил глаза, провел рукой по лицу. Вся рожа в крови. Тащить меня перестали. Вокруг все плыло, меня мотало из стороны в сторону. Все тело ныло, и я вяло пытался понять, где нахожусь. Думать получалось не очень. Я увидел Малька, по ходу это он пытался меня тащить. Я сел на землю и огояделся, мы были в том же переулке. Малек стоял с серым лицом и смотрел куда-то сквозь меня.  - Ты чего? - спросил я, но он молчал. Из последних сил я встал на ноги, голова разламывалась так, что хотелось раздавить ее руками. Я снова посмотрел вокруг. У стены дома громоздилась какая-то куча. Человек. И вокруг него по серому асфальту расползлась черная лужа. Я подошел поближе. Море крови. Это же тот жирный, и он совсем не шевелился. Меня стало мутить, желудок закувыркался внутри.  - Он убивал тебя… У меня нож был… Я хотел, чтобы он отпустил тебя… А он сразу рухнул… Я не выдержал, отвернулся и блеванул. Голова разрывалась так, что я думал, вот-вот умру.   - Остальные где? – спросил я, вытерев рот рукой. - Убежали. Я пытался найти пачку сигарет в карманах. Нашел, но она оказалась пустая.  - Пойдем отсюда… - выдавил я. Мне становилось все хуже. Хотелось уползти, забиться куда-нибудь, лечь на траву и лежать там, не двигаясь. Но надо было уходить оттуда немедленно. Я обхватил Малька за шею, и мы пошли. На улице начинался день. Было слишком много людей. По пути во дворах нам попалась колонка, мы умылись и попытались привести себя в более-менее нормальный вид. От ледяной воды мне стало немного легче. Я пытался поймать взгляд Малька по дороге домой, но он не смотрел на меня, погрузившись в себя. Казалось, что это все кошмарный сон и хотелось поскорее проснуться.   Дома я рухнул на постель и провалился в сон. Проспал оставшийся день и очнулся только среди ночи от нестерпимой головной боли. Я оглядел темную комнату и увидел Андрюху. Он лежал полусидя на кровати, уставившись в стену. Внутри меня все сжалось, как только я вспомнил, что произошло. Я закрыл глаза, надеясь, что брат не заметил, что я проснулся. - Где ты был той ночью, Илья? – все-таки он понял, что я уже не сплю. - Гулял, - голос мой звучал глухо. Я не знал, что ему сказать еще. - С кем? И почему ничего не сообщил? Я молчал. Перед глазами все отчетливее всплывал образ убитого парня, его бесформенное, грузное тело в луже крови. - Что с Мальком, где он? - сказал я, надеясь отвлечь брата. - Он дома. Договорились, что никто ничего не знает. Если появится милиция, просто молчим, чтобы не запутаться, - Андрюха замолчал на мгновение, затем добавил, - а вот Малек сказал мне, что ты был с парнем. Только что за парень, он не говорит.  Он встал с кровати, подошел ко мне и сел рядом. Я поднял взгляд, Андрюха пристально изучал меня.  - Ты свою шею видел? Это засосы?  Внутри у меня все задрожало, я невольно опустил глаза, не в силах сказать ни слова.  - Ты урод, Илья. Ты не брат, а позор. Я хочу, чтобы ты исчез, - тихо сказал Андрей и вышел из комнаты. По щекам у меня потекли слезы. Мне стало страшно и невыносимо одиноко. Несколько дней я не выходил из дома, только покурить. Андрюха не разговаривал со мной. Малек заходил, но с ним не разговаривал я. Через пару дней начинается последний учебный год, но у меня не было ни малейшего желания идти в школу. Андрюха, который всегда заставлял меня учиться, теперь даже не спрашивал ничего. Сегодня рано утром я проснулся от шума. Андрюха торопливо одевался, с грохотом открывая дверцы шкафа и разбрасывая вещи. - Погнали в больницу, Малька избили, - бросил он мне первую фразу за несколько дней. - Кто избил? - Давай, давай! Одевайся быстрее. Я сам ничего не знаю. На улице ждали Андрюхины друзья, семь парней. По пути мы забегали в аптеки и покупали то шприцы, то бинты, то какие-то лекарства. В нашей местной больнице нихрена не было, и врач сказал все, что нужно было принести. Мы передали все необходимое, но к Мальку нас так и не пустили. Как нам сказали, он был в критическом состоянии, ему переломили позвоночник. «Если он выживет, останется неходячим», - вот, что мы услышали от доктора. Парни переглядывались. Я молчал. Попытайся я сказать хоть слово, плотный ком в горле разбух бы еще больше, и я разревелся бы.   *** Сегодня в девять вечера была назначена большая стрела «кавказских» с «васильевскими». Я лежал на кровати, когда Андрей позвал ужинать. Я сел за стол на нашей маленькой кухне и ковырял вилкой макароны. Есть совсем не хотелось.    Когда мы подошли к футбольному полю, там уже была толпа наших. Разбившись по группам, они хохотали, дымили сигаретами и слишком громко разговаривали. Стали подтягиваться «васильевские». Я насчитал двадцать четыре человека. Наших было двадцать. Они молча выстроились в ряд, и мы так же выстроились напротив них. Вперед, из их строя, вышел парень в рубашке.  - Правила такие: деремся только кулаками, никаких палок, бит, ножей и прочего. Кто первый побежит - тот и проиграл.  Наступила тишина, все просто стояли и прожигали друг друга взглядами. И тут вперед вышел Андрюха: - Ну, кто на меня? - глаза его сверкали, как осколки льда. Навстречу ему вышел парень. Они стали ходить кругами, оглядывая друг друга, примериваясь. Остальные ждали, напряжение нарастало. Казалось, воздух был пропитан ненавистью. Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, и Андрей отвлекся буквально на секунду. В этот момент парень ударил его прямо в челюсть. Мгновенно толпа набросилась на толпу. Началась бойня. На меня кинулся какой-то пацан, помощнее, чем я. Он быстро повалил меня и, прижимая к земле, остервенело бил. Перед глазами все поплыло, я уже чувствовал, что скоро отключусь, но тут Андрюха подбежал и врезал ему кулаком так, что тот отлетел на полметра. Я вскочил и набросился на другого парня сзади, пытаясь придушить его, пока один из наших колотил его по лицу. Скоро меня повалили, и мы покатились по пыльному полю, молотя друг друга кулаками. Вокруг стоял дикий ор, но в ушах у меня так звенело, что я слышал все будто через вату. В ход шли и ноги, парни запинывали друг друга, душили, драли за волосы и били кулаками. На меня снова кто-то навалился. Я замахнулся для удара и застыл. Это был Серега. Я вытаращился на него, рука повисла в воздухе.  - Сегодня ночью, в два, в том же доме, - склонившись к моему лицу, быстро проговорил он, скатился с меня и исчез в толпе.  Кто-то стал пинать мне по ребрам, я схватил его за ногу и повалил на землю. - Удирают! - услышал я радостный вопль, - Смотрите, сбегают, вонючки! Это кричал Паштет. У парня пол лица было залито кровью, но он счастливо хохотал. Я попытался сесть и увидел, как половина «васильевских» сматывается. Остальные же лежали или сидели, плохо соображая, что происходит вокруг. Лишь единицы пытались еще драться. - Победа, - устало сказал Андрей, - мы их сделали.    *** Этой ночью я стоял у заброшенного дома, утопающего в темноте и вглядывался в тёмные окна. Было очень тихо, ни звука. Пришёл ли он? Когда я уходил из дома, Андрюха спал, но я оставил записку что скоро буду, что всё хорошо и не надо меня искать. Я шагнул в проем подъезда и стал подниматься по бетонной лестнице. Второй этаж – силуэт стоит в углу комнаты, Серёга. Я бросился к нему, и он сгрёб меня в объятия. Мы так жадно целовались, что я не мог сдержать стоны. «Я люблю тебя», - хотелось мне говорить бесконечно. Все моё тело била дрожь. Серёга стащил с меня футболку и стал целовать мои плечи, грудь, вылизывая соски. Мне казалось, что член сейчас просто взорвётся от боли в тесных джинсах. Он расстегнул ширинку и спустил джинсы вниз. Начал поглаживать член через трусы. Мне стало стыдно, я попытался убрать его руку. Но он перехватил мою ладонь и начал вылизывать каждый палец. – Если страшно, то просто закрой глаза, помнишь? – тихо сказал он. Я закрыл глаза. Серёга давно стянул с меня трусы и дрочил член, лаская губами головку, оттягивал крайнюю плоть и оголял головку снова, вылизывал член от самого начала и до конца. Сосал яйца, сжимал мои ягодицы руками. А я задыхался от наслаждения. Я кончил ему в рот, а он продолжал медленно дрочить, слизывая последние капли. Затем он поднялся с колен и поцеловал меня. Моя сперма была горькой на вкус, а его язык - горячим и солёным. Он положил мою руку на свой член, и я начал дрочить ему, продолжая целовать. Сердце бешено стучало в груди. Страх и чувство, что я делаю что-то не правильное, что-то запретное, не покидали меня. Я водил рукой вверх-вниз, пока он не кончил. Когда мы закурили, я не выдержал: – Прости, я побоялся сделать что-то ещё. – Научишься, – улыбнулся он. Меня вновь кольнула ревность, хотелось сказать: «а ты, видимо, научился уже где-то с кем-то». - Когда мы еще увидимся? - Увидимся, - он обнял меня, затянулся и выдохнул дым мне в рот, - обязательно увидимся, Илья, я тебе обещаю.   *** Нас не пускали к Мальку, как мы ни уговаривали, пока наконец не появился доктор.  - Кто тут Илья? Пусть идет. Игорь просил повидаться с тобой, теперь уже не повредит. Малек лежал на кровати, укрытый одеялом. Такой маленький и бледный, будто вот-вот исчезнет.  Он увидел меня, попытался улыбнуться, но вдруг побледнел и зажмурился. - Игорь, ты как, в порядке? - задал я самый глупый вопрос. - Ага. Иногда немного больно. Только ниже пояса я вообще ничего не чувствую.  Я отвел взгляд.  - Плохи мои дела, да Илья? - Все будет хорошо. - Я больше не смогу ходить. Никогда. Мне страшно до жути. Я ничего в жизни не увидел, ничего не успел, - Малек прикрыл глаза, пролежал так минуту, потом продолжил, - ты скажи, все не зря хоть было? - Ты о чем? - Я же не дурак, Яшка. Я все видел, все понял. Жаль, что на меня ты так никогда не смотрел, - улыбнулся он вымученно и снова закрыл глаза. - Малек… - Это все глупо так. Неправильно. За что деремся? Никакой идеи, смысла. Он бормотал все невнятнее и затих. Я подошел близко, наклонился - спит.  Вечером Малек умер в больнице.    *** На похороны Малька пришел весь наш район. Мать его рыдала над могилой вдрызг пьяная. Маленькая женщина с растрепанными черными волосами. «Это все из-за вас! Шляетесь ночами где-то, творите всякие ужасы и что там еще делаете, я не знаю!» - кричала она заплетающимся языком в толпу. Я думал, она сейчас на кого-нибудь накинется. Кто-то подхватил ее под руки и увел подальше.    *** Мы сидели на кухне с Андрюхой. Он притащил пиво и всякую ерунду: сушеную рыбу, дешевые сухарики и огромный газетный кулек с семечками. Завтра меня заберут в детдом. Опека и так постоянно ходила к нам. А после всех событий, еще и застав отца вдребезги пьяным, они приняли окончательное решение. Мы пили молча. Я нервно грыз семечки, пытаясь не думать о завтрашнем дне. - А меня Лилька бросила, - сказал Андрюха, закурив прямо на кухне. - Почему? - Нет, говорит, Андрюша, с тобой никаких перспектив. Ушла к какому-то бандюгану.  - Она стремная. Ты достоин лучшей. Андрей впервые за долгое время посмотрел мне прямо в глаза. С того разговора он старался избегать моего взгляда. - Илья, ты тоже достоин того, чего хочешь. И ты мой любимый братишка. Просто… будь осторожен. Я часто заморгал, торопливо принимаясь за семечки, лишь бы не разреветься.  - Я буду приходить к тебе. А потом заберу тебя, слышишь? Обязательно заберу.   *** Прошло два года. Я выпустился из интерната. Отец умер от пьянки через несколько месяцев после того, как я попал в детдом. Андрюха приходил навестить меня два раза. Потом связался с бандитами, и очень скоро его убили в перестрелке. Серегу я так больше и не видел. Я шел по улице теплым майским днем, шел по родным двухэтажным дворам, где провел детство, где мы гуляли с Мальком, с другими ребятами. Воздух кружил голову.  - Илья! Я обернулся, в нескольких шагах от меня, словно мираж, стоял Серега. Я встал как вкопанный и разглядывал его, ноги будто приросли к земле. А он, помедлив, подошел ко мне и крепко обнял. И я закрыл глаза, почувствовав воздух свободы.