Одержимость

Впервые он увидел его среди полок книжного магазина — и мир качнулся, изменился, треснул по швам. Ло Бинхэ не мог бы сказать, что именно в тот момент пленило его так, что он замер на месте, едва не забыв, как дышать. Может быть, это был свет, тонко очерчивающий изящный силуэт? Или холодная аура отстранённости, которая лишь притягивала ещё сильнее? А может, взгляд — ленивый, рассеянный, полный лёгкого пренебрежения? Он задержался на книге, пробежался по строкам, затем медленно поднялся и встретился с глазами Ло Бинхэ. Мгновение — и всё. В голове, в груди, во всём теле вспыхнуло болезненно-сладкое желание: знать его, видеть снова, касаться… Оказалось, его зовут Шэнь Цинцю. Имя застряло в мыслях. Он прокручивал его на языке, чувствуя, как оно мягко ложится, какое тёплое и какое опасное. Он не мог просто так отпустить его, забыть, оставить в прошлом. Сначала он не делал ничего особенного. Совсем ничего. Просто подгадывал время, появляясь там, где был Шэнь Цинцю: в книжных магазинах, в кофейнях, на узких улочках старого города, где тот любил прогуливаться. В его действиях не было ничего предосудительного — он ведь даже не пытался заговорить, не пытался приблизиться. Только смотрел. Сначала этого хватало. Но с каждым разом, с каждой встречей, с каждым новым днём, когда он видел, как тот запрокидывает голову, пробуя кофе, или чуть морщит лоб, когда перечитывает текст, хотелось большего. Хотелось слышать его голос. Хотелось чувствовать его запах. Хотелось знать, о чём он думает, как звучит его смех, как он выглядит в полумраке. Бинхэ говорил себе, что достаточно наблюдать. Что стоит только чуть дольше побыть рядом, чуть внимательнее прислушаться, и этого хватит. Но внутри всё клокотало, скручивалось в плотный узел желания и нетерпения. Он никогда не переходил грань. Точнее, до некоторых пор. Сейчас он сидел в машине, припаркованной напротив дома Шэнь Цинцю. Ждал, когда в окне вспыхнет свет, когда тонкий силуэт мелькнёт за стеклом. Здесь, в темноте, с гулким биением сердца и ладонями, сжатыми в кулаки, он мог позволить себе поддаться иллюзии близости. Двор окутывал мягкий полумрак, лишь уличные фонари размытыми кругами освещали мокрый асфальт. Капли дождя лениво стекали по лобовому стеклу, превращая мир по ту сторону в дрожащую акварельную картину. Он следил за домом, задерживая дыхание всякий раз, когда казалось, что за шторами мелькнёт движение. В машине пахло кожей, слабым ароматом кофе из забытого одноразового стаканчика и чем-то ещё — собственным нетерпением, сдержанным жадным ожиданием. Ло Бинхэ не двигался, но ощущал, как внутри него растягивается натянутая струна, скрипит, дрожит от напряжения. Прошло несколько минут, может, час. Свет в окне зажёгся, золотистым пятном прорезав темноту. Ло Бинхэ даже не сразу осознал, что его пальцы впиваются в руль, что он чуть подался вперёд, едва не приникнув к холодному стеклу. Вот он. Домашний, расслабленный, не подозревающий о чужом взгляде. Шэнь Цинцю привычным движением скинул с плеч плащ, стряхнул с волос капли воды. Его губы шевельнулись — он что-то пробормотал себе под нос, возможно, ворчал на погоду или на кого-то, с кем разговаривал в течение дня. Ло Бинхэ мог только догадываться, но этого было достаточно, чтобы в голове нарисовалась целая картина. Представить, что он слышит эти слова, что этот голос обращается к нему… Он закрыл глаза, откидываясь на спинку сиденья. В груди нарастало нечто горячее, болезненное. Ему хотелось выйти, хотелось постучать в дверь, хотелось заставить Шэнь Цинцю заметить его. Хотелось… слишком многого. Но он не мог. Пока не мог. Он медленно выдохнул, позволив себе ещё несколько секунд смотреть. Потом убрал руки с руля, расслабил пальцы. Ещё не время. Дождь барабанил по крыше машины, стекал тонкими ручейками по стеклу, оставляя тёмные дорожки в свету фонаря. Ветер слегка раскачивал деревья, бросая тени на стены дома. В какой-то момент шторы на окне дрогнули, и Ло Бинхэ замер, затаив дыхание. Он не должен здесь быть. Он знает. И всё равно не уезжает. В телефоне несколько непрочитанных сообщений — работа, друзья, обязанности, вся жизнь, которая идёт мимо, пока он сидит здесь, околдованный светом в чужом окне. Он перечитывает имя в контактах, не осмеливаясь нажать вызов. Ещё не сейчас. Сквозь стекло он видит, как Шэнь Цинцю убирает волосы за ухо, закидывает ногу на ногу, раскрывает книгу. Ло Бинхэ вглядывается так жадно, будто хочет запомнить каждую деталь. Он не уедет, пока в доме не погаснет свет. А потом — вернётся снова.