Солнышко

*** Андрей рывком поднялся с кровати. За окном было темно и тихо, на душе неспокойно. До самого утра Андрей готовился к зачёту по конструкциям, вычерчивая планы на компьютере, поэтому не выспался и потерял счёт времени. Проспал? На часах всего шесть. Отлегло. Андрей принял холодный душ и наскоро позавтракал вчерашней гречкой. В последнее время готовить не хотелось, и доедать окаменевшую в холодильнике гречку было ниже его достоинства, но сегодня четыре пары, и поест он в лучшем случае только вечером. Вечером… На вечер были большие планы. Ваня прилетал с конференции, и нужно было успеть встретить его в аэропорту. Неплохой повод помыть голову. Андрей выпрямлял волосы, стоя перед огрызком зеркала посреди комнаты. В детстве это были настоящие кудри, а сейчас от них осталась лёгкая волна, которой Андрей не дал шанса на существование. Ему больше нравились прямые — удобнее собирать в хвост. Ваня же наоборот брил голову почти под ноль, оставляя на крепком подбородке лёгкую щетину для солидности, чего Андрей не понимал. Либо носи бороду, либо фигнёй не страдай. Но Ване даже шло, и Андрей смирился. И не догадывался, что Ваня втайне осуждал его тотальное уничтожение любых признаков кудрявости. Андрей был красивым, ладным и выше на целую голову, и Ваня иногда заглядывался на эту изящную красоту. Заглядывался без капли зависти — повезло с генами. Андрюша романтик: тонкий и быстрый, как лань, а глаза зелёные и добрые. Андрюша схватывал на лету и впитывал как губка, вгрызался в дело, отдавал себя до капли, забывая обо всём на свете ради интересного проекта. В голодные дни мог перебиваться солнечным светом, приправленным атмосферным давлением, и почти не спать — в венах бурлила окрыляющая молодость. Они неплохо сошлись в универе: невъебически заинтересованный студент с горящими глазами и видавший виды аспирант, бегающий на трёх работах, чтобы быть как все — не хуже и не лучше. Оба вкалывали, но по-разному. К 26 годам у Ванечки имелись: своя машина, броское кольцо на безымянном, все задатки работника года и пара лишних кило. У Андрея — угол в общаге и работоспособность десятерых айтишников. Андрей всё понимает, а Ване он просто нравится. Крепкому Ваниному браку не помешало присутствие Андрея в тёмной кухне. Супруга (красавица и умница) решила съездить к маме. Они столкнулись губами по классике сопливых фильмов про любовь. Если бы не чёртовы соседи, устроившие дикий срач в общей комнате, Андрей бы и не подумал остаться. Утром Ваня приучал его к человеческой еде — каше с гренками и какао. Задача оказалась не из лёгких. Сошлись на глазунье. У Вани всегда пригорала, но всё равно было вкусно. Он ухитрился настрогать туда здоровенный помидор и пил сладкий кофе с молоком с чувством выполненного долга. Зима как-никак, авитаминоз и всё прочее. Тем же вечером Андрей обстоятельно выбивал себе новую комнату — одноместную. Когда Ванечка оторвался от ноутбука, тот сидел в его кресле в какой-то немыслимой позе, с выражением явного комфорта на лице, и занимался эпистолярией. Из-за торчащих коленок сосредоточенно шуршала бумага. — Ну что, сочинил? — Будь здоров, — довольно улыбнулся Андрей, предвкушая все прелести переезда. — Поможешь с холодильником? Я один не дотащу. Хотя тебя, наверно, раздавит… В плечо прилетела подушка. Это означало: зато я тебя старше. Оно и видно — промазал старичок. Андрей пошарил рукой и, показав недюжинные снайперские способности, отправил бумажный снежок ему прямо в лоб. Тогда же Ваня показал Андрею пару проектов: Андрей придрался к каждому. Заноза. Хотя потом стало ясно, что с правками выглядит лучше. В качестве извинения Ваня взломал ему одну программку и сказал переделать учебный чертёж в виду неграмотности, Андрей принял это за уважение. И за вечер всë переделал. Ваня крутой, взрослый и прохаванный, а у Андрюши всё впереди. Ваня ломает: «поспи», и по-отечески укрывает курткой на переднем сиденье. Довозит до новой общаги, а будить жалко, неправильно. Здоровье важнее, а нахер здоровье, если глаза не горят. Ваня тягает железо, Андрей питается энергетиками и чистым энтузиазмом внутривенно. Осторожно впускает в свой мир, и Ване приятно. — Вы же зумеры, да? По-моему, зумеры и миллениалы не сильно отличаются, — и дата рождения, начинающаяся с единички, выдаёт себя с головой. Андрей жмурится — солнечный лучик. А может смеётся. Ваня это не всегда понимает, с интересом стреляет быстрыми глазами. — А что? У меня до сих пор паспорт спрашивают. Ванечка говорит быстро, почти не открывая рта — Андрей сразу подметил. Будто слов жалко. Зато целует долго и сильно. Не от головы. Не задумываясь. — Прилетел? — Чë нараспашку? — молния заедает подбородок, Андрей хмурится и берёт из рук сумку. — А я уже вырос, — подкалывает. Ваня и бровью не ведет — традиция. Андрей не признает, что соскучился за неделю, но Ваня и так чувствует. Суëт пакетик с мерчом, знает, чем подкупить. Глаза у них почти одного цвета, у Ванечки посветлее, и сам русый. Андрей рисует на лобовом стекле солнышко. Солнышко он и есть. Маленькое и ласковое. Прижимает Ваню горячей щекой к груди, где под рёбрами стучит сердце. ***