🐱
11 марта 2025 г., 15:08
Дерек и Стайлз встречаются около трёх месяцев. Дерек влюблён в Стайлза почти настолько же сильно, насколько тот его раздражает. До появления в его жизни Стилински он даже не подозревал, что такое возможно. Но сейчас уже за полночь, холодно и идёт дождь, а рука Стайлза застряла в решётке на Мэйпл-стрит, и ему приходится всё время поднимать голову, чтобы сплюнуть воду, которая стекает по жёлобу и попадает в слив.
И он не подпускает к себе Дерека.
— Нет! Не подходи! Ты его напугаешь! Я видел, какое влияние ты оказываешь на кошек, чувак!
Кошки, мягко говоря, не любят Дерека. И это нормально. Мягко говоря, Дерек тоже от кошек не в восторге. И вряд ли его мнение о них улучшится, если его почти-три-месяца-как-бойфренд умрёт от какой-то отвратительной болезни, передающейся через сточные канавы, потому что пытается спасти котёнка. Холера ведь всё ещё существует, да?
— Стайлз, отпусти его и выдерни руку, пока не утонул.
Дерек даже не преувеличивает. С каждой минутой вода за решёткой прибывает, и её уровень становится всё выше и выше.
Судя по тому, что Дерек может различить — он практически ничего не видит, поскольку Стайлз приказал ему не сдвигаться с места, — котёнок находится у парня в правой руке, и он держит его над водой, льющейся в решётку. Если он разожмёт ладонь, то котёнок окажется в канализации и утонет. Простое решение, верно? Только Стайлз, конечно же, так не считает.
— Тогда давай я подойду и сниму решётку, — рычит Дерек, вытирая ладони о мокрые джинсы. Дождь снова усиливается. Кончики его пальцев так и чешутся превратиться в когти – вот, до чего его доводит Стайлз.
— Нет! Ты его напугаешь, и он меня расцарапает!
— Значит, отпусти его!
— Нет! — Стайлз открывает было рот, чтобы сказать что-то ещё, но его лицо обдаёт волной грязной воды. Он начинает кашлять и отплёвываться, и, к чёрту, это всё просто до нелепого смешно.
Дерек делает шаг вперёд и опускается рядом с ним на колени. Стайлз по-прежнему задыхается и издаёт рвотные звуки, но руку так и не вытаскивает.
— Только ты, — говорит Дерек, не зная, злиться ему или гордиться, — только ты, Стайлз, можешь остановить свою машину посреди ночи в разгар грёбаного шторма, потому что тебе показалось, что ты увидел котёнка, которого снесло в водосток.
Он обхватывает металлические прутья по обе стороны от руки Стайлза и с силой дёргает. Решётка с громким скрежетом поддаётся. Стайлз откатывается назад и садится. Он всё ещё крепко держит проклятого котёнка, и, как он и сказал ранее, тот расцарапал его в клочья в попытках вырваться. Стайлз протягивает левую руку, обхватывает котёнка с другой стороны и прячет его под рубашку.
Отлично. Ещё более лёгкий доступ ещё большему количеству когтей к ещё более незащищённому участку кожи. Дерек закатывает глаза.
Затем Стайлз, наконец, освобождает правую руку от решётки и осматривает свою кровоточащую кисть.
— Ты идиот, — говорит ему Дерек. И это звучит гораздо резче, чем он того хотел.
Стайлз прижимает ладонь к животу.
— Что-то мне нехорошо.
Дерек ни капли не удивлён. Стайлз проглотил галлоны грязной сточной воды, а бездомный котёнок не оставил на его коже живого места. Он наверняка подхватил бешенство. И холеру. И брюшной тиф.
— Садись в мою машину, Стайлз. Я отвезу тебя в больницу. — Он протягивает к нему руку.
Стайлз вздрагивает, когда под его промокшей рубашкой котёнок начинает рычать, шипеть и извиваться, словно какой-то сраный торнадо.
— Тебе лучше отойти.
Дерек направляется к своей машине.
Его парень — идиот. Абсо-блять-лютный идиот, который, вероятнее всего, умрёт от ужасной болезни через день или два. По крайней мере, у него хватило ума позвонить Дереку, когда он застрял в канализации. Звонок закончился словами: «О, чёрт, мой телефон!», — а затем ничего, кроме шума льющейся воды.
— Дер?
Дерек хмурится.
— Что?
Стайлз сжимает мельтешащий комок под рубашкой и не подходит ближе.
— Я отвезу его в ветеринарную клинику, хорошо? Дитон и меня подлатает. И, может быть, даст мне антибиотики или ещё что-нибудь такое.
— Антибиотики для животных?
— Они ничем не отличаются от человеческих, — отвечает ему Стайлз. Он морщит нос и стряхивает с него капельку дождя. — Ну, я бы обнял тебя за то, что ты спас меня, и всё такое, но я и так уже выгляжу как когтеточка… Так что, увидимся завтра?
Он разворачивается и трусцой бежит к своему джипу.
Дерек смотрит ему вслед.
И это всё?
Пробормотав что-то себе под нос, он садится в машину.
Его парень — идиот. Если он умрёт от какого-нибудь особо опасного штамма жёлтой лихорадки, Дерек проведёт много часов, стоя над его могильной плитой и рассказывая ему, каким придурком он был.
Он насквозь промок, и его кожаная куртка издаёт противные хлюпающие звуки, когда соприкасается с кожаным сиденьем, но он следует за джипом Стайлза до самой клиники, чтобы убедиться, что с мальчишкой ничего не случится. Стайлз быстро и неловко машет ему рукой, а затем проскальзывает в заднюю дверь.
Стайлз — идиот. Он раздражает. Он медленно сводит Дерека с ума.
Иногда Дерек не возражает.
Сегодня же он в ярости, потому что Стайлз даже вообразить не может, какой опасности подверг себя ради грёбаного котёнка. Что, если бы у него застряла рука? Что, если бы он не смог позвать Дерека на помощь? Он запросто мог утонуть в чёртовой канализации. Он постоянно совершает безрассудные поступки, и Дереку это в нём нравится. Ему нравится, что Стайлз такой храбрый, но в то же время он это ненавидит.
Они встречаются уже почти три месяца, и это единственная причина, по которой они ссорятся.
Дерек убеждён, что именно из-за этого они в конце концов и расстанутся.
(Это не так.)
🐱
На следующее утро Стайлз решает прогулять школу и заваливается в лофт. Дерек впускает его, и они удобно устраиваются на его кровати — Дерек рычит и фыркает, осматривая следы когтей, оставленные на предплечье правой руки Стайлза и доходящие до локтя. Один из них настолько глубокий, что его пришлось заклеивать медицинским клеем. — Рыжий, — бормочет Стайлз, сильнее прижимаясь к Дереку. — Что? — Котёнок, — поясняет он. — Когда Дитон его отмыл, он оказался рыжим. Я собирался его сфотографировать, но… — Он пожимает плечами. — Телефона-то больше нет. — Идиот, — фыркает Дерек и легонько шлёпает его по боку. Стайлз переворачивается на спину и смотрит на него снизу вверх широко распахнутыми янтарными глазами. Выражение его лица серьёзное. — Ты мне не начальник, Дерек. Я имею в виду, ты не мой папа и ты не мой альфа. — Ты часть моей стаи, Стайлз. — Нет. — Стайлз слегка хмурится. — Ну, да, наверное, но я типа не основной игрок. Скорее запасной. К тому же, я не волк, и ты не можешь напугать меня своим страшным альфа-рычанием. Дерек вскидывает бровь. — Не могу? Уверен? — Не можешь сейчас, — комментирует Стайлз, и его губы кривятся в широкой ухмылке. — Чувак, я боялся тебя несколько месяцев, пока не понял, что каждый раз, когда ты становишься всем из себя таким грубым и грозным, у меня встаёт. С тех пор ты стал казаться мне чертовски сексуальным. Дерек издаёт смешок, услышав это. — Идиот. Стайлз весь сияет. Дерек хватается за полы его футболки и сдвигает ткань вверх по его бледной коже. Стайлз медленно выдыхает, его глаза практически закрываются. На его животе ещё больше царапин. Они обработаны антисептиком, и Дерек морщится от этого запаха. Его так и подмывает зализать раны, но это может оттолкнуть Стайлза. Стайлз — человек открытый и невероятно тактильный, но всё же человек. Он не испытывает такой же, как Дерек, потребности метить пару своим запахом, облизывать, обнюхивать и оставлять на ней метки. Дереку не нравится, когда от Стайлза пахнет ранами и антисептиком. Это делает его несчастным и заставляет тревожиться. Это делает его волка беспокойным. Он слегка надавливает подушечками пальцев на царапины на животе Стайлза, ненавидя их, но наслаждаясь тем, как напрягаются мышцы его пресса от этого прикосновения. Но затем он чувствует запах возбуждения Стайлза — более острый, нежели кислый аромат антисептика. Более острый, но вместе с тем и более сладкий. И Дерек знает, что это единственный расклад, при котором Стайлз не будет возражать, если он его оближет. Он скользит рукой к ширинке его джинсов и расстегивает пуговицу. Стайлз наблюдает за ним из-под полуопущенных век, слегка поёрзывая, потому что не может спокойно лежать на месте. Следом Дерек расстёгивает и молнию. — Хочешь, чтобы я тебе отсосал? — Господи Боже. Как будто тебе нужно об этом спрашивать! Дерек боится, что именно эти разговоры его попросят вспомнить в суде. Не то чтобы он действительно считает, что шериф Стилински станет беспокоиться о его аресте и последующем судебном разбирательстве, когда у него есть пистолет. Дерек, может, и оборотень, но пули причиняют чертовски сильную боль. Стайлз смеётся, когда Дерек прокладывает поцелуями дорожку от его пупка и ниже, потому что он — Стайлз, и он считает, что минет — это смешно. Вплоть до того момента, пока не начинает кончать так сильно, что не может унять дрожь. В такие моменты у него сбивается дыхание, глаза становятся стеклянными, а рот в изумлении открывается. В такие моменты Дерек может поклоняться ему в полнейшей тишине столько, сколько захочет. В такие моменты Дереку больше ничего в этом мире не нужно. Он знает, что всё это слишком хорошо, чтобы продлиться долго. И он оказывается прав.🐱
Неделей позже Дерек заезжает в ветеринарную клинику, чтобы забрать Стайлза: тот проводит много времени рядом с Дитоном, читая о магии и паранормальных явлениях. По словам Дитона, в нём есть искра, способная сделать его эмиссаром. Дерек в этом не сомневается. Ему нравится представлять, что однажды Стайлз станет эмиссаром его стаи. Но, если быть честным до конца, он знает, что если Стайлз и пойдёт на этот шаг, то в первую очередь ради Скотта. Если Скотт не захочет иметь со стаей ничего общего, то и Стайлз тоже. Дереку это не нравится. Его волку это не нравится ещё больше, но ведь волки вообще не любят двусмысленности и полутонов. Или делиться. Его волк хочет, чтобы он заявил права на Стайлза, заставил его подчиниться, заставил его увидеть, что он — часть стаи. Его волк действительно не понимает, что Стайлз, скорее всего, ответит на любую его попытку в доминирование ударом свёрнутой в рулончик газеты по морде. Это же Стайлз. — Дерек, — приветствует его Дитон и откидывает часть стойки, чтобы Дерек мог пройти. — Он в подсобке. С животными. Конечно же, он там. Где ему ещё быть. Дерек стискивает зубы. Собаки и щенки — это замечательно. Собаки и щенки с уверенностью знают, какое место они занимают в иерархии. Некоторые из них могут рычать, гавкать и пытаться строить из себя храбрецов, но буквально через пару мгновений они падают на спинку, и всё заканчивается высунутыми языками, мольбами почесать пузико и виляющими в поисках одобрения хвостиками. Их, а не Дерека, если что. Дерек любит собак. Он понимает собак. А вот кошек… Иисусе. Кошки рычат, воют и взрываются, словно шипучка, как только Дерек оказывается в непосредственной от них близости. Кошки рвут на куски руку его парня, потому что они скорее совершат суицид, спрыгнув в затопленную канализацию, чем приблизятся к Дереку хоть на метр. Дерек не любит кошек. — Привет, — здоровается он, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо, не обращая внимания на хор демонических воплей, который он вызвал одним своим присутствием. Стайлз мимолётно ему улыбается. — Эй, давай уйдём отсюда, хорошо? С превеликим удовольствием. — Тот, которого вы спасли… Он там? Стайлз потирает тонкие царапины на предплечье. — Там кошки, которые нуждаются в лечении. Бездомных отправляют в приют. — Оу, — выдыхает Дерек, изо всех сил стараясь напустить на себя печальный вид. Стайлз тыкает его локтем. — Давай, здоровяк. Пойдём выпьем кофе, и я расскажу тебе, на какой факультет меня отправила Распределяющая шляпа. Спойлер: это не Пуффендуй. — Что? — Слишком многие его отсылки Дерек попросту не может понять. Стайлз лишь смеётся, берёт его за руку и тянет к выходу.🐱
Дерек и Стайлз встречаются уже три с половиной месяца, когда это происходит. Стайлз лжёт ему. Сердце Дерека пропускает удар. — И, эм, да, — бормочет Стайлз, сморщив нос, — я сказал папе, что буду дома к ужину, потому что мы давно уже не проводили время вместе, понимаешь? Так что мне придётся уйти. В другой раз? Дерек наблюдает, как румянец подступает к горлу Стайлза, а затем окрашивает и его лицо. Его сердцебиение всё ещё слишком быстрое, и он, как и всегда, использует слова скорее для того, чтобы просто что-то сказать, нежели для того, чтобы поддержать беседу. Обычно Дереку нравится слушать, как он разглагольствует о миллионе случайных вещей, и пытаться понять, что происходит в его хаотичном мозге. Стайлз — это головоломка, которую он любит разгадывать. Но это первый раз, когда Стайлз солгал. Дерек не считает сарказм, иронию или уклончивые ответы враньём. Потому что это не так. Но сейчас это — самая что ни на есть настоящая ложь. Он наблюдает, как Стайлз натягивает рубашку. Их поцелуи — Христос всемилостивый, он и правда встречается с подростком — немного увлекли Дерека, и он воочию может увидеть, как много отметин способен оставить на бледной коже Стайлза. Оказывается, очень даже. Однако правило, гласящее, что засосы должны легко скрываться под одеждой, как и всегда неукоснительно соблюдается. У Дерека с этим правилом нет никаких проблем. Они со Стайлзом едины во мнении, что будет лучше, если шериф никогда не узнает, что Дерек трахает его несовершеннолетнего сына. И пусть всё это звучит так по-подростковому нелепо, Дерек медленно и с удовольствием осознает, что, хотя их поцелуи не всегда заканчиваются сексом, он может заставить Стайлза распадаться под ним на части и другими способами. Ему нравится касаться губами кожи мальчишки и заставлять его издавать настойчивые стоны. Сегодняшняя их встреча, к слову, не зашла дальше этого. На короткое мгновение Дерек подумал, что в конце концов они вместе запутаются в его простынях, но Стайлз внезапно резко сел, проверил что-то в своём телефоне и солгал. Сейчас тот натягивает кроссовки и наклоняется, чтобы зашнуровать их. Румянец так высоко поднялся по его шее, что теперь исчезает под до нелепого коротким ёжиком волос. Когда он поднимает глаза, его лицо пылает. — Ну так что? В другой раз? — Да, конечно, — соглашается Дерек, растягивая слова и стараясь при этом не кривиться. Ответная ухмылка Стайлза слишком широкая, чтобы Дерек мог на неё купиться. Такую ухмылку он обычно приберегает для картошки фри и минетов, а не для обломившихся в последнюю секунду планов. — Ладно, круто, чувак. Тогда увидимся завтра. Пока! И он выходит за дверь, даже не оглянувшись.🐱
Питер сам себя приглашает на ужин. Дерек говорит ему «нет». Питер всё равно приходит, приносит с собой изысканную пиццу и упаковку импортного европейского пива. Потому что не существует в мире такой вещи, в которой Питер не был бы способен проявить снобизм. Дерек действительно не в настроении, но… к чёрту. Это ведь пицца и пиво. — Итак, ты хочешь поговорить об этом? — спрашивает наконец Питер, откидываясь на спинку дивана с видом самодовольного мудака, коим он и является. — О чём? — О том, что ты настолько подавлен, что даже я не смог это проигнорировать. А я, поверь мне, пытался. — Он вздыхает и выглядит заколебавшимся. — Твои капризные малыши-беты, должно быть, вне себя. Дерек хмурится. Питер вскидывает ладони в оборонительном жесте. — Все, что я хочу сказать, это то, что ты мог бы хоть раз в жизни попробовать поговорить ртом вместо того, чтобы держать всё в себе. Дерек не может не фыркнуть в ответ. — Что? — Тёплая, понимающая улыбка Питера делает его как минимум на шестьдесят процентов похожим на продавца подержанных автомобилей. На остальные сорок – на проповедника из телека. — Я не могу переживать за тебя? — Заткнись. Это не твоё дело. Питер поднимает брови. — Ах, так, значит, проблемы в раю. Дереку хотелось бы, и уже не в первый раз, чтобы его отношения со Стайлзом не были известны стае, но, эй, они же все оборотни. Ни одна уборка в мире, даже самая тщательная, не помогла бы избавиться от запаха Стайлза, смешанного с его, Дерека, запахом, которым пропитаны весь лофт, постельное бельё, одежда и даже его кожа. Большинству членов стаи хватает порядочности не придавать происходящему огромного значения, потому что сами Дерек и Стайлз этого не делают, но ведь Питер всегда маршировал по жизни под невероятно нестройный ритм собственного социопатического барабана. Ему нравится доставлять неудобства другим людям точно так же, как некоторым маленьким детям нравится отрывать крылья насекомым. — Нет никаких проблем, — рычит Дерек, оставляя невысказанным: «Как и рая». — Ну, что ж, — тянет Питер, и его улыбка становится ещё шире. Как и всегда, она не выглядит ни капли очаровательной. — Путь истинной любви и всё такое. — Он солгал, ясно? — выплёвывает Дерек. — Он солгал мне. Сказал, что ужинает со своим отцом, но это было не так. — Он запихивает в рот ещё один кусок пиццы, чтобы ненароком не выдать все свои секреты. Он не хочет говорить об этом с Питером. Питер… непростой. Дереку следовало бы, наверное, ненавидеть его, но Питер – единственная семья, которая у него осталась. Впрочем, Питер как раз и является причиной того, что он – единственная семья, которая осталась у Дерека. Назвать его «непростым» — пиздец какое преуменьшение. Питер некоторое время молча смотрит на него, а затем говорит: — Так обычно люди и поступают, Дерек. Они лгут. Это их эволюционное преимущество. А наше – в том, что мы умеем это распознавать и вырывать им за это глотки. — Он делает глоток пива. — Что я, конечно же, в данном случае не поддерживаю. Мне нравится Стайлз. Дерек закатывает глаза. — Вот эта штука с общением? — Питер постукивает кончиками пальцев по подлокотнику дивана. — Знаешь, ты мог бы попробовать нечто подобное со Стайлзом. — Что, просто спросить, почему он наврал? Смех Питера кажется почти искренним. — Да, Дерек, представь себе, ты можешь просто его об этом спросить. — Заткнись, — вновь рычит Дерек. Питер качает головой и берёт очередной кусок пиццы. Дерек ещё глубже зарывается в диванные подушки. Он бы выгнал Питера, правда, но, надо отдать должное, пицца действительно хороша.🐱
На следующее утро Стайлз появляется в лофте с коробкой кексов «Красный бархат». От аромата сливочно-сырной глазури у Дерека начинают течь слюни ещё до того, как он стучит в дверь. — Кексики! — объявляет Стайлз, держа в руках коробку, словно какое-то подношение, а затем направляется на кухню. — Не хочу быть драматичным, но вчера вечером я съел один такой и, возможно, действительно умер и попал на небеса. Все тёплые чувства, которые наполняли Дерека ещё секунду назад, мгновенно испаряются. — Вчера вечером? Когда ты ужинал со своим отцом? Сердцебиение Стайлза становится прерывистым, а пульс учащается. — Ага. Эм-м, сразу после ужина я заглянул в кондитерскую. — Он ухмыляется. — Потому что, очевидно, я никогда не пошёл бы туда с папой. Учитывая, как он следит за своим питанием и всё такое. Или скорее учитывая то, как сам Стайлз следит за питанием шерифа. Что касается его вранья, оно почти правдоподобно. Его подловили, и он легко придумал отмазку. Жаль лишь, что Дерек может считывать ритм его сердца. Он также может учуять запах лжи — беспокойство Стайлза по этому поводу имеет кисловатый аромат, словно у раздавленного майского жука. — Хм… — Дерек хочет оставить всё как есть. Он хочет верить, что, о чём бы Стайлз ни врал, это не имеет значения. Вот только ведь это Стайлз. Стайлз, который делится абсолютно всем. И со всеми. У девушки, работающей в кофейне на Мейн-стрит, до сих появляется испуганное выражение лица, когда она видит, что он приближается. Если бы предмет его лжи не был важным, Дерек узнал бы о нём в ту же секунду, как только Стайлз о нём подумал, потому что это Стайлз. У него отсутствует фильтр между мозгом и ртом. Но всё же Дерек хочет оставить всё как есть, потому что он не хочет отпускать от себя Стайлза. — Что-то я не голоден. — Оу. — Стайлз ставит коробку на кухонный островок, а затем поворачивается лицом к Дереку. Его щёки раскраснелись, как будто он бежал по лестнице. Сердцебиение по-прежнему учащённое. — Я не был уверен, что увижу тебя сегодня, — говорит Дерек. Удивление проносится в великолепных карих глазах. Дерек мог бы написать о них стихи, если бы подобрал правильные слова. Иногда, когда на них падает свет, они становятся практически золотыми. Но ночью или в тени они тёмные, словно кора старого дуба. Дерек знает, что Стайлз и не подозревает, насколько он привлекателен. Ладно, окей, он долговязый, вертлявый, постоянно издаёт какие-то звуки и много двигается, но когда он не такой, когда он тихий, Дерек испытывает почти физическую боль, глядя на него. Вот настолько он красив. — Я же говорил, что зайду, — отвечает Стайлз. Он вообще много чего говорил. Дерек просовывает палец в петлю на его джинсах и притягивает его ближе. Стайлз ухмыляется, и Дерек чувствует себя дерьмово-виноватым, потому что это не проявление ласки. Это допрос. Стайлз может лгать, но вот его запах — никогда. Дерек наклоняет голову, чтобы прижаться носом к его шее, и снова отстраняется. С каких это, чёрт возьми, пор Стайлз начал пользоваться лосьоном после бритья? От него пахнет так, словно он принимал в нём ванну. — Это что, пачули? — Тебе не нравится? — Немного… резко. — По правде говоря, ему хочется расцарапать себе ноздри. — Принято к сведению. — Улыбка Стайлза даже не меркнет. Лосьон после бритья — не единственный новый аромат, прилипший к нему. Дерек чувствует вонь карболового мыла и нотку отбеливателя. Обычно ему нравится запах Стайлза. Сегодня же от него пахнет так, будто грузовик с химикатами врезался в коммуну хиппи, и выживших не осталось. Дерек не может не скривиться в отвращении. — Ох. — Лицо Стайлза вытягивается. — Ладно, буду пользоваться каким-нибудь другим. Дерек легонько отталкивает его. — Просто уходи. — Что? — Стайлз выглядит растерянным. — Просто. Уходи. Стайлз открывает было рот, но тут же закрывает его, разворачивается и удаляется прочь. Он даже не пытается спорить, что делает ситуацию в миллион раз дерьмовее. Когда, вашу ж мать, Стайлз не спорил? Кексы так и остаются стоять на островке. Дерек ещё долго прислушивается к скрипу кроссовок на лестнице, давно уже не слышимому человеческим ухом. Он смотрит на коробку и думает, сколько же кексов пришлось купить Стайлзу, чтобы заглушить в себе чувство вины. Их отношения вообще не должны были возникнуть, ведь Стайлзу только исполнилось семнадцать, а Дерек, должно быть, самый тупой человек в мире, раз связался с несовершеннолетним сыном шерифа, но Стайлз… Стайлз — словно стихийное бедствие. Дерек мог выдерживать эту бурю, но ровно до тех пор, пока она не сравняла его с землёй. Он знает, что глупо было полагать, что семнадцатилетний парень может взять на себя подобные обязательства и неукоснительно их придерживаться, но он верил, что Стайлз другой. Не обязательно более зрелый — о чём мы говорим, у него, блять, есть футболки с изображением героев «Времени приключений», — но Дерек думал, что он и правда имел это в виду, когда сказал, что хочет быть с ним. «Навсегда», — пробормотал тогда Стайлз, и, чёрт побери, Дерек даже не требовал от него этих слов, но он был искренне уверен, что для того, чтобы Стилински начал лгать, понадобится гораздо больше, чем три с половиной месяца. Что такое «навсегда» для семнадцатилетнего мальчишки? Неделя? Месяц? Три с половиной, как он полагает. Три с половиной месяца, и вот уже Стайлз лжёт ему и пытается замаскировать свой запах. В любом случае, это на три с половиной месяца дольше, чем Дерек когда-либо смел надеяться. Он должен быть благодарен за то, что у него вообще было это время, но это не так. Это причиняет боль.🐱
Айзек — самый бдительный из всех бет Дерека. Жизнь в ожидании следующего удара сделала его таким. Сделала его жёстче и острее, нежели Эрика и Бойд, хоть он и не всегда таким кажется. Он тихий и осторожный, но в нём есть жестокость, отточенная годами насилия. Конечно же, Айзек способен и на доброту, но только в том случае, если доверится ей настолько, чтобы позволить развиться. Он сидит на кухонном островке и слизывает с пальцев сливочно-сырную глазурь, поскольку расправился вот уже со вторым по счёту кексом. — Это Стайлз принёс? Дерек не отвечает. Он смотрит на кофеварку, мысленно заклиная её, чтобы она работала быстрее. — Где он? — вновь спрашивает Айзек. — Он должен был помочь мне с проектом по истории. — Он ушёл. — Дерек бросает на него короткий взгляд. — И не съел ни одного кекса? — Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Айзек совсем не похож на Питера. Он умеет понимать намёки. Он кивает, соскальзывает со столешницы и направляется к дивану, возле которого на полу разложена его домашняя работа. Дерек думает, что на этом их диалог закончен. Несколько мгновений спустя Айзек тихо, но прекрасно понимая, что Дерек его услышит, бормочет себе под нос: — Если я завалю историю, виноват будешь ты.🐱
Дерек полагает, что ему следует расстаться со Стайлзом. Зачем оттягивать неизбежное? Но каждый раз, когда он думает о том, чтобы сесть в машину, поехать к Стилински домой и на самом деле сделать это, у него сдают нервы. Поэтому он решает пустить всё на самотёк и позволить их отношениям самостоятельно умереть медленной и мучительной смертью. По крайней мере, так он не будет тем, кто их убьёт.🐱
Дереку нравятся руки Стайлза. Он может смотреть на них часами. Вот и сейчас он наблюдает за ними, за тем, как Стайлз играется с соломинкой своего молочного коктейля, потому что сегодня вечер пятницы, они сидят в закусочной, пьют коктейли и едят картофельные спиральки, и всё это похоже на какое-то клишированное свидание школьников в 50-х годах прошлого века. Не хватает только официантки на роликовых коньках. Дерек так и не спросил Стайлза, почему на днях тот попытался замаскировать собственный запах, да и сам Стайлз решил ничего ему не объяснять. Возможно, они оба предпочли притворяться, что ничего не произошло. Возможно, им просто интересно, кто из них сломается первым. Если это так, то это будет не Дерек. Дерек сможет выдержать. Задумчивое молчание — его конёк. Стайлз же молчать не умеет. Он находится на середине рассказа о тренировке по лакроссу и о том, какой забавный случай с ним приключился — Дерек полагает, что они оба знают, что это не так уж и смешно, но Стайлз отчаянно старается делать вид, что всё нормально, и они оба могут шутить так, словно никакой лжи между ними никогда не было, — и его пальцы постукивают по всей длине соломинки так, будто он играет на флейте. Затем он обмакивает кончик пальца в пенку на коктейле и подносит его ко рту. Посасывает, после чего проводит языком по нижней губе. Это чертовски возбуждает, потому Дерек знает, что за этим жестом не кроется никакого умысла. Это не флирт. Это просто, ну, Стайлз. Его пальцы, его рот, то, что хоть какая-нибудь часть его тела, но обязательно находится в движении… Чёрт. Дерек мог бы смотреть на него часами. Он великолепен. Позже, когда они целуются в салоне Камаро — в ней не так много места, поэтому Стайлз сидит на нём верхом, — Дерек задаётся вопросом, почему он так боится потерять его. Только ли потому, что Стайлз красив? Дереку не хочется верить, что он настолько поверхностен. Ему хочется верить, что ситуация с Кейт многому его научила, и он больше не поддастся на уловки очередного смазливого личика, но как он может быть в этом уверен? Он должен покончить с этим. Правда, действительно должен. Но затем Стайлз смеётся, вбирает в рот его пальцы, и от него не пахнет ничем, кроме самого Стайлза, радости, жара и возбуждения, и Дерек не может этого сделать. Ему хочется, чтобы это было реальным, правильным и правдивым до тех пор, пока он может в это верить.🐱
В следующий раз, когда Стайлз лжёт, он делает это по телефону. — О, привет, — начинает он; его голос звучит фальшиво-непринуждённо, что никоим образом не скрывает, как участилось его сердцебиение. Дереку не нужно его видеть, чтобы догадаться, что его лицо окрашено румянцем, а глаза слишком широко распахнуты. — Я, эм, я не смогу прийти сегодня. У меня тут… э-э, дела. Забавно. Стайлз считает, что может скрыть враньё за уклончивым объяснением. Жаль, что это не имеет никакого смысла. Даже если технически это не ложь, его обман всё равно легко можно считать. Что на самом деле ни капли не забавно, правда? Это душераздирающе. — Хорошо, — спокойно отвечает Дерек. — Хорошо? — в самом конце голос Стайлза непроизвольно повышается, и в нём сквозит не то удивление, не то восхищение. Он думает, что ему всё сошло с рук. Какой же идиот. — Мило. Тогда увидимся завтра, здоровяк. — Ладно. — Дерек заканчивает разговор и ещё пару мгновений смотрит на погасший экран смартфона, после чего рычит и швыряет его в стену, отчего тот разлетается на куски. От этого он совершенно не чувствует себя лучше.🐱
Дерек созывает собрание стаи на следующей неделе, потому что не может больше этого избегать, и он знает, что стая начинает волноваться. В Бикон-Хиллз происходит слишком много дерьма, чтобы он мог пренебрегать их связью, тренировками или чем бы то ни было, во что превратились их встречи. Айзек, Эрика и Бойд приходят после школы. Вслед за ними появляется Питер. И даже Скотт МакКолл приходит с Эллисон Арджент на буксире. Так безумно, что общий враг способен сломить даже старые обиды. Но Дерек знает, что дело не только в общем враге. Но и в общем друге. В Стайлзе. Стайлз — тот, кто удерживает их зарождающиеся союзы, не даёт им разрушиться всякий раз, когда песок уходит у них из-под ног, хотя сам, вероятно, этого даже не осознаёт. Стайлз сидит на полу, вытянув вперёд свои длинные ноги, пожёвывает губу, проверяет телефон и отпускает пару шуток всякий раз, когда ситуация становится напряжённой. В этом его ценность. Для стаи. Для Дерека это нечто большее. Сегодня Стайлз полон энергии и находится в постоянном движении: постукивает пальцами, кривит рот, морщит нос, дёргает ногами. Дереку хочется прижать его к себе, обхватить пальцами запястья и заставить распасться на миллионы частей, пока он не выдохнется и не обмякнет от удовольствия. Пока его блестящие глаза не станут полуприкрытыми, на нижней губе не появятся отметины от зубов, а кожа не станет горячей и раскрасневшейся. Пока он не произнесёт имя Дерека с придыханием, а его голос не станет совершенно разбитым. Дерек наблюдает за Стайлзом, который смеётся и шутит с членами стаи, а также со Скоттом и Эллисон. Ему бы хотелось не чувствовать тяжести лжи между ними. Он задаётся вопросом, ощущает ли Стайлз то же самое. Питер уходит раньше всех, и Дерек ни капли об этом не сожалеет. Питер ухмыляется ему весь вечер, как будто вся эта ситуация его ужасно забавляет. Дереку хочется вырвать его горло своими зубами. Снова. — Ладно. Пока! — кричит Стайлз, когда Питер переступает через порог. — Езжай в свою ледяную крепость, или жерло вулкана, или подземелье с кучей труб и цепей, или где ты там живёшь. Питер только вновь усмехается. — Было приятно знать тебя, Стайлз. И закрывает за собой дверь. — Срань господня! Это была угроза? Твой жуткий дядя только что угрожал мне? — Стайлз в ужасе распахивает глаза. — Нет. — А прозвучало как угроза, — не унимается Стайлз, оглядывая остальных в поисках поддержки. Им тоже не по себе. — Это не было угрозой, — уверяет его Дерек. Питер не тратит время на туманные запугивания. Он говорит только конкретные вещи, вплоть до того, какие части тела ему больше всего нравится отрывать. Что это было – «было приятно знать тебя, Стайлз», – так это признание неизбежного краха отношений Стайлза и Дерека. Потому что, когда они закончатся, Стилински больше не будет тусоваться со стаей. Это было способом Питера попрощаться. — Он заставляет меня тревожиться. — Стайлз поднимается на ноги. — Мне кажется, что прямо сейчас я должен сидеть в душе, плакать и натирать кожу мочалкой. Дерек проводит рукой по его шее. Стайлз напуган. Дерек чувствует его пульс и ощущает его запах, поэтому поглаживает большим пальцем местечко под ухом, чтобы хоть немного успокоить. — Очень сильно тревожиться, — бормочет Стайлз, хмурясь, но напряжение потихоньку отпускает его. — Эй, кто-нибудь хочет мороженого? Я принёс пломбир. Он направляется на кухню, а члены стаи, словно послушные щеночки, следуют за ним по пятам. Дерек опускается на диван, слегка улыбаясь. Как же это несправедливо. Быть рядом со Стайлзом, прикасаться к нему — всё это действует на него успокаивающе, даже когда он знает, что Стайлз со дня на день вырвет и растопчет его сердце. Его взгляд останавливается на новом телефоне Стайлза, лежащем на полу. Должно быть, он выпал из его кармана, пока тот ёрзал. Дерек наклоняется и берёт его в руки. Проводит большим пальцем по экрану. Оказывается, смартфон не защищён паролем. Стайлз, может, и лжец, но совершенно не опытный. Дерек открывает папку с сообщениями. Что это, блять, за Джасинта? Он не хочет знать, но он должен. Стайлз несколько часов назад отправил ей сообщение: «Как там поживает моя принцесса?» Она ответила спустя несколько минут: «Безумно по тебе скучает». Так вот оно что. Этот звук в голове Дерека — шум крови, колотящееся сердце, тихий, мучительный вой его волка — вот как звучит конец. Он звучит как сейчас: как голоса на кухне и стук ложек о тарелки. Он ощущается как обволакивающий тело холод, крепко сжимающий и пытающийся раздавить грудную клетку. Он ощущается как мороз, как лёд, как темнота. Дерек едва улавливает звук разбивающейся на кухне посуды. Едва улавливает, как рядом появляются члены стаи, притянутые бедой, исходящей от него густыми, накатывающими волнами, слишком обеспокоенные, чтобы оставить его, но слишком напуганные, чтобы подойти ближе. А затем возникает Стайлз, на бледном лице которого явно читается тревога. Или же чувство вины? — Дерек, что… — Скотт, уведи его отсюда. — Его собственный голос звучит отстранённо. Скотт хватает Стайлза за запястье. — Подожди! Что? Дер! — Уведи его отсюда. Живо. — Дерек протягивает телефон Эллисон. Она храбрее, чем он думал. Он знает, что у него красные глаза. Он чувствует, насколько близок к тому, чтобы потерять контроль, чувствует, как вибрирует его тело, что волк вот-вот готов вырваться наружу, но Эллисон даже не вздрагивает. Она забирает телефон. — Скотт, отпусти! Дерек? Дерек не смотрит на Стайлза. Не может. Не станет. Но он слышит его ещё долго после того, как за ним, Скоттом и Эллисон закрывается дверь. Ещё долго после того, как простое человеческое ухо перестаёт улавливать какие-либо звуки. Этот знакомый голос, срывающийся от слёз, пока друзья ведут его вниз по лестнице. — Что я сделал? Скотт? Что я сделал?!🐱
Целых два дня он не слышит от Стайлза ни слова. Но затем ему начинают приходить сообщения. «Ты копался в моём телефоне? Вот как ты мне, значит, доверяешь?» Позже: «Пошёл ты». И ещё через час: «Я серьёзно. Пошёл ты». За ночь приходит ещё несколько подобных сообщений. Дерек не реагирует на них. Но как только рассвет начинает окрашивать края тёмного неба в серый цвет, Стайлз присылает: «Значит, всё? Это конец?» И Дерек отвечает: «Это конец».🐱
— Твоя мать была такой же, — лениво тянет Питер. Дерек понятия не имеет, почему тот пытается завязать с ним разговор, когда ему явно хочется кого-нибудь убить, а ведь эй, в прошлом Питер был достаточно хорош. Он невнятно хмыкает в свой протеиновый коктейль и старается не вспоминать, как часто Стайлз смеялся над ним за то, что он их пьёт. — Упрямой, — уточняет Питер, хотя Дерек его об этом не просил. — Ей необходимо было всегда быть правой. Конечно, так оно чаще всего и оказывалось, поэтому упрямство нельзя было назвать таким уж недостатком её характера. Она разбиралась в людях гораздо лучше, чем ты. Дерек даже не удосуживается зарычать. — Выглядишь ты просто ужасно, — услужливо добавляет Питер и начинает копаться в его кухонных шкафах. — Так где ты прячешь хороший кофе? Смешно. У Дерека есть только растворимый.🐱
Потребовалась неделя, в течение которой его собственная стая избегала его — за исключением Питера, который, видимо, не получил памятку, как действовать в подобной ситуации, но даже если бы и получил, то всё равно проигнорировал бы её, — чтобы Дерек взял себя в руки. То, что они со Стайлзом расстались, не давало ему никакого повода пренебрегать своими обязанностями альфы. Он организует тренировку на территории заповедника. Ну, точнее сказать, он петляет среди деревьев, а затем отправляет сообщение, чтобы стая пришла и выследила его. Это занимает у них целый час. В какой-то момент Эрика пробегает мимо него. Бойд тоже мелькает в поле его зрения. Но первым его находит Айзек. Всего один раз он обманывается ложным запахом, но быстро меняет траекторию, когда понимает, что его обвели вокруг пальца, и отыскивает Дерека на вершине крутого обрыва, возвышающегося над ручьём. Улыбка Айзека осторожно-гордая, но он не подходит ближе, и Дерек чувствует, как его окатывает волной вины. Он пренебрёг собственной стаей из-за дерьмового настроения, и это неправильно. Он награждает Айзека объятием и физически ощущает, как медленно ослабевает напряжение в мышцах его беты. Айзек кладёт голову ему на плечо и позволяет взъерошить себе волосы. Дерек удостоверяется, что на нём остался его запах, чтобы Айзек не чувствовал себя таким потерянным, каким он был на прошлой неделе. Он проделывает то же самое с Эрикой и Бойдом, когда те, наконец, поднимаются по крутой дорожке к обрыву. Питер, который не потрудился прийти на тренировку, встречает их в лофте. Очевидно, пицца и пиво становятся его любимым времяпрепровождением, вот только сегодня это пицца и содовая, потому что, даже если беты Дерека не могут опьянеть, они по-прежнему остаются подростками. Естественно, Питеру доставляет огромное удовольствие напоминать об этом Дереку при каждом удобном случае. — Я же не хочу иметь проблемы с законом за развращение несовершеннолетних, верно? Эта шутка была бы гораздо смешнее неделю назад. А может, и нет. Дерек всё равно закатывает глаза, потому что, как ни странно, это то, как Питер пытается справиться с печалью — он тыкает в неё пальцем, пока она не сворачивается в клубочек и не умирает. Он всегда так делал, даже когда Дерек был ребёнком. Надоедливый дядюшка, который думал, что может заставить детей перестать злиться или дуться своими поддразниваниями. И, ладно, это работало, но только потому, что это был единственный способ заставить его заткнуться. Эрика сердито смотрит на Питера и открывает рот, чтобы что-то сказать — Дерек уверен, что это было бы, мягко говоря, нечто интересное, — но Бойд кладёт ладонь ей на предплечье, и она передумывает. Они оба переводят взгляд на Дерека, и тот явно видит момент, когда для Эрики всё становится ясно: Дерек не расстроился из-за шутки Питера, и, следовательно, ей тоже не стоит. — Я, эм, видел Стайлза сегодня в школе, — произносит Айзек. Он старается, чтобы голос звучал ровно, но его беспокойство явно нарастает. — Как он? — спрашивает Дерек. Он не горит желанием обсуждать эту тему, но он хочет, чтобы Айзек знал, что они могут об этом поговорить. И он на самом деле хочет знать, всё ли со Стайлзом в порядке. — Эм-м… — Айзек бросает взгляд на Бойда и Эрику, а затем снова смотрит на него. — Грустит. От него пахнет грустью. Что-то внутри Дерека переворачивается, когда он слышит эти слова, но он не допустит, чтобы всё это превратилось в какую-то вечеринку жалости к Стайлзу. Его стая должна знать правду. — Он солгал мне, — говорит Дерек. — Прямо в лицо. Он маскировал свой запах и встречался с другой за моей спиной. Трое подростков-бет выглядят потрясёнными. Питер фыркает от смеха. — Стайлз? Встречался с другой? Боже, ты же в курсе, что вы идеально друг другу подходите, да? Оба одинаково смешны. — Он замаскировал свой запах! — А ты спросил его, почему, или просто сам пришёл к выводу, что он тебе изменяет? Дерек кривится в оскале. — Убери свои клыки, — мягко просит его Питер. — Тебе не нужно напоминать, что ты можешь вырвать мне горло. Я прекрасно помню это ощущение. Дерек впивается ногтями в ладони, желая, чтобы когти остались под кожей. — Я прочитал сообщения в его телефоне. Он переписывался с какой-то девушкой по имени Джасинта, называл её своей принцессой и спрашивал, как сильно она по нему скучает. — Он пристально смотрит на Бойда, Айзека и Эрику, ожидая хоть какого-то подтверждения. Чего-то типа: «Ах, Джасинта, она из нашего класса экономики. Та ещё шлюха.» Но они лишь пожимают плечами и непонимающе взирают на него. Вот только то, что его беты не знают эту девушку, ещё ничего не доказывает. Может, она ходит в другую школу, или она из другого города, или еще что-нибудь подобное, хотя Дерек не в состоянии представить, как Стайлз мог с ней познакомиться, будь это так. Ведь каждую свою свободную минуту он проводил с Дереком. Целовался с Дереком. Выдыхал имя Дерека, когда кончал. Дерек скрещивает руки на груди. — Он замаскировал свой запах. — Я тоже так делал, — тихо говорит Питер. — Когда я учился в средней школе, твоя мама встречалась с парнем, родители которого владели букинистической лавкой на Оук-стрит. Сейчас её там уже нет. В общем, расстались они не особо-то мирно, и Талия заставила меня поклясться, что я больше никогда туда не зайду. Под страхом смерти. — Он улыбается, немного нежно. — Конечно же, я поклялся, и в тот момент это не было ложью, но позже, когда я передумал и всё-таки пошёл в эту лавку, мне пришлось обмазаться отвратительным дешёвым лосьоном после бритья. — Чтобы она не узнала, что ты не сдержал своё слово, — бормочет Дерек. — Отчасти. — Питер выдерживает его взгляд. — Но в основном потому, что я не хотел ранить её чувства, напоминая о нём. Дерек не знает, как на это реагировать. Это кажется ему эгоистичным, слишком удобным, чтобы быть каким-либо ещё, но он не уверен. — Ложь – это их эволюционное преимущество, — продолжает Питер, — и мы его недооцениваем. Люди лгут не обязательно чтобы навредить. Бойд фыркает. Питер улыбается ему. — Красноречиво, как и всегда. Да ладно, ты же не был рождён волком. Ты и сам это прекрасно знаешь. Бойд хмурится. Питер складывает салфетку пополам один раз, а затем второй, после чего разворачивает её и начинает сначала. — В подвале, во время пожара, Мэтти… Сердце Дерека сжимается и пропускает удар. — Мой младший племянник, — поясняет Питер остальным присутствующим. — Я держал его на руках. Я говорил ему, что с нами всё будет в порядке, что с его мамой и папой всё будет хорошо, что мы справимся и обязательно выберемся. И знаешь, что он мне ответил, Дерек? Дерек качает головой, не доверяя собственному голосу. — Он ответил: «Ты лжёшь, дядя Питер». — Он сжимает салфетку в кулаке. — Это были последние внятные слова, которые мой восьмилетний племянник смог сказать мне. Я стараюсь не брать во внимание его агонизирующие крики. У Дерека в горле образуется комок. Беты не двигаются и пребывают в шоке. Наконец Питер приходит в себя. — Ну вот, я испортил вечер пиццы. — Он разрывает салфетку на две части и поднимается на ноги. — Сам уйду, не провожайте. Он оставляет за собой звенящую тишину.🐱
Этой ночью Дерек не спит. Он думает о Мэтти и остальных членах семьи так, как старался никогда не думать. Он вспоминает их последние мгновения в ловушке, как они были напуганы — мужчины, женщины и дети, люди и волки, — и жалеет, что Мэтти не смог поверить в ложь Питера. Может быть, тогда бы ему не было так страшно. Может быть, тогда бы Питер так не облажался. И, может быть, это самая бессмысленная вещь в мире, о которой он может думать, потому что никогда не сможет узнать, что бы это изменило, если бы изменило вообще. Он не хочет помнить о том, как они умерли. Он хочет помнить, как они жили, но это не так-то просто. Какая-то часть его хочет, чтобы кто-нибудь солгал и ему. Дерек, они не чувствовали боли. Какая-то часть его хочет, чтобы он в это поверил.🐱
Через две недели после расставания Дерек пишет Стайлзу сообщение: «Мы можем поговорить?» Стайлз не отвечает. Что, по мнению Дерека, уже само по себе является достаточным ответом.🐱
Через две с половиной недели после расставания охотник ранит Дерека в бедро. Грёбаным волчьим аконитом. Он вваливается в клинику Дитона, повиснув на плече Питера. Никогда ещё они не были настолько физически близки. Питер может быть частью стаи, может быть членом его семьи, но Дерек редко прикасается к нему. С Питером проще не взаимодействовать вообще. К счастью, когда они, пошатываясь, заходят внутрь, в приёмной нет посетителей, лишь Скотт МакКолл стоит за стойкой, Он поднимает её часть, чтобы они смогли пройти в операционную, и прищуривается. Дерек не может понять, волнуется он или злится. По правде говоря, ему слишком больно, чтобы обращать на это внимание. — Что случилось? — спрашивает Дитон, когда Питер помогает Дереку взобраться на стол для осмотра. В помещении пахнет животными и антисептиком. И кровью Дерека. — Это была стрела, — отвечает Питер. — Я вытащил её, но он не исцеляется. — Он роется в карманах в поисках наконечника и кладёт его на стол. Дерек сгибается пополам. Яд течёт по его венам, и это пиздец как неприятно. Дитон изучает наконечник. — Вероятнее всего, он был покрыт волчьим аконитом. Скотт, принеси мне ватный диск. Дерек корчится от боли, пока ветеринар осматривает рану. — Во многих отношениях, — произносит Дитон, его голос, как и всегда, спокоен, — получить пулю было бы гораздо проще. Дерек знает, что делать с пулями, отравленными аконитом. Берёшь ещё одну из той же партии, вскрываешь её, поджигаешь порох, а потом накладываешь получившееся месиво на рану. Мгновенное заживление. А вот как поджечь наконечник стрелы, Дерек не знает. Скотт возвращается с ватным диском. Дитон забирает его и начисто вытирает им наконечник, после чего опускает диск в лоток, достаёт из кармана зажигалку и поджигает его. Он горит не так быстро и не так ярко, как порох. — Но, надеюсь, — продолжает Дитон, тыкая пальцем в обугленные кусочки ваты, — здесь будет достаточно остатков аконита, чтобы нейтрализовать его действие. Дерек стискивает зубы, когда он засыпает получившийся пепел в рану на его бедре и проталкивает смесь поглубже большим пальцем. Боль настолько сильна, что на мгновение перед глазами Дерека встаёт белая пелена, но затем его зрение проясняется, пульс замедляется, и с каждой секундой ощущения становятся всё слабее. Это работает. Он исцеляется. Через пару минут он будет в порядке и сможет убраться отсюда. Он склоняет голову набок и закрывает глаза. Делает несколько глубоких вдохов. Дитон похлопывает его по плечу: — Порядок? Дерек кивает. — Скотт, не забудь вынуть инструменты из автоклава, прежде чем закончишь. — Дитон кладёт наконечник стрелы в лоток и относит его в раковину в дальнем конце комнаты. — Скоро придёт Джасинта, чтобы выяснить, что это за формула. Глаза Дерека вспыхивают красным, когда он резко вскидывает голову. — Джасинта? Дитон с любопытством смотрит на него. — Джасинта Фельдман. Управляющая местного приюта для кошек. Блять. Дерек поднимается на ноги, морщась. Он исцеляется, но не так быстро, как ему хотелось бы. — Дерек? — зовёт его Питер, следом направляясь к двери. — Мне нужно кое-что сделать. Питер не спрашивает. Только кивает и позволяет ему уйти.🐱
К тому моменту, когда Дерек добирается до дома Стайлза и взбирается к окну его спальни, на улице уже темно. Стайлз сидит на полу, скрестив ноги. На коленях у него раскрытый учебник, но он на него даже не смотрит. Он медленно водит карандашом по странице и смеётся от восторга, когда рыжий котёнок выпрыгивает из-за его бедра и начинает играть с ним. Стайлз выглядит настолько счастливым, что на мгновение Дереку становится больно. Он так сильно по этому скучал. Улыбка Стайлза меркнет, как только Дерек начинает поднимать оконную раму. Дерек проникает в комнату и машет ему рукой. — Я подумал, что ты посыплешь подоконник рябиной или ещё чем-нибудь таким. Выражение лица Стайлза остаётся непроницаемым. Он обхватывает котёнка рукой и осторожно прячет его себе за спину. — Скотт по-прежнему мой друг. Дерек позволяет ему уколоть себя. Он это заслужил. — Что случилось с твоей ногой? Дерек проводит пальцами по кровавой дыре на джинсах и зажившей ране под ними. — Стрела. — Оу. — Стайлз пожимает плечами, как будто ему плевать, но Дерек слышит, как учащается его пульс. — Что ты здесь делаешь? — Могу я рассказать тебе, что, по моему мнению, случилось, а ты выслушаешь? Стайлз избегает встречаться с ним взглядом, а только снова пожимает плечами. — Ты солгал мне, — говорит Дерек, его голос дрожит. — В тот вечер, когда сказал, что собираешься поужинать с отцом. Я знал, что это было не так. Губы Стайлза сжимаются в тонкую линию. Он обхватывает пальцами край учебника, лежащего у него на коленях. — После этого ты замаскировал свой запах и снова соврал. — Дерек чувствует себя очень низко, перечисляя все грехи, которые, по его мнению, совершил Стайлз, но он делает это не для того, чтобы Стайлз искупил свою вину. Он пытается сделать это сам. — А потом, на собрании стаи, я увидел твою переписку с Джасинтой, где ты назвал её своей принцессой, а она написала, что скучает по тебе. — Это не… — Я знаю это. Я знаю это сейчас. — Он садится на пол без разрешения, потому что боится, что, если спросит, Стайлз ему откажет. — Я знаю, что она управляющая приютом для кошек. Я знаю, что, вероятнее всего, именно туда ты отправился, когда солгал мне. Я знаю, что ты замаскировал свой запах, потому что не хотел, чтобы я узнал, что ты бросил меня, чтобы провести время с котёнком. И я предполагаю, что именно котёнок – твоя принцесса, а не Джасинта. — Джасинте шестьдесят три, — наконец произносит Стайлз. Он заводит руку за спину и достаёт оттуда пушистый рыжий комочек. — А это Зена, королева воинов. — Могу я…? — спрашивает Дерек, протягивая к котёнку ладонь. — Ты ненавидишь кошек, — отвечает Стайлз. — Не всех. — Кошки ненавидят тебя. Дерек так и сидит с протянутой рукой. — Может, она даст мне шанс. Стайлз ещё некоторое время смотрит на него с сомнением, но всё же передаёт ему котёнка. Зена начинает шипеть и брыкаться ещё до того, как оказывается у Дерека на ладони, а затем её коготки впиваются в его плоть, и спасибо, блять, всем богам, что оборотни умеют исцеляться. — Привет, Зена. — Дерек пытается говорить своим самым успокаивающим голосом, который, к слову, ни капли не успокаивает кошек. Зена вновь шипит, её крошечное тельце напрягается, и Стайлз, вздохнув, забирает её и ставит на пол, и она тут же забирается под кровать. Дерек вытирает окровавленную ладонь о джинсы. Царапины затягиваются ещё до того, как он отнимает руку. — Ты мог рассказать мне. — Дер, ты даже не попросил меня объясниться. Ты просто предположил худшее. — Я понимаю. Мне жаль. — Я даже не знал, что сделал не так! — В глазах Стайлза блестят слёзы; он резко сбрасывает книгу с колен, поднимается на ноги и встаёт спиной к Дереку. — Просто уходи. — Стайлз. Стайлз фыркает, и звук получается чем-то средним между смешком и всхлипом. — В тот день, когда ты сказал мне уйти, я подумал, что это потому, что от меня странно пахнет. Но это было не так, верно? Это потому, что ты думал, что я тебе изменяю. — Да. — Голос Дерека срывается. Ему хочется протянуть руку и дотронуться до Стайлза, положить ладонь ему на затылок, подойти настолько близко, чтобы снова как следует ощутить его запах и почувствовать его тепло. — Ты должен был просто сказать мне. Стайлз резко оборачивается. — Ты должен был спросить! — Я знаю. — Ты всё разрушил! — Глаза Стайлза цвета тёмного янтаря, патоки и коры старого дуба, и Дерек ощущает внезапный страх от того, что больше никогда не сможет в них заглянуть. — Ты не доверял мне. Потому что ты солгал. Но сколько бы оправданий он ни нашёл поведению Стайлза — он человек, он подросток, это были его первые отношения, он не так хорошо знаком с поведением волков и Дерека в частности, — своему поведению оправданий Дерек найти не может. Стайлз прав. Единственная причина, по которой он не спросил, что происходит, заключалась в том, что он был искренне уверен в том, что Стайлз ему изменяет. — Я знаю, — повторяет он, потому что ещё, чёрт возьми, он может сказать? — Я виноват, и мне жаль. Стайлз моргает. Слёзы скапливаются в уголках его глаз и на ресницах, но не стекают по щекам. — Уходи, Дер. Я попросил тебя уйти. Дерек жалеет, что вообще пришёл — до его появления Стайлз выглядел радостным, а сейчас из последних сил пытается сдержать рыдания. Всё, чего он добился, — это снова сделал его несчастным. — Прости меня, — говорит он в последний раз и вылезает в окно.🐱
Спустя чуть больше четырёх месяцев после того, как Дерек и Стайлз начали встречаться, и почти ровно через три недели после того, как они расстались, Стайлз появляется на пороге квартиры Дерека в два часа ночи. — Не мог уснуть, — тихо произносит он; его сердце бешено колотится. Тревога, окутывающая его, пахнет словно недозрелые цитрусы. Дерек не задаёт вопросов. Он хочет этого, чем бы оно ни было. Он примет всё, что Стайлз готов ему дать, и будет за это благодарен. Он отходит в сторону, пропуская мальчишку, и закрывает за ним дверь. Стайлз направляется прямиком в его спальню. Он больше ничего не говорит, даже не смотрит на него, и Дерек в отчаянии думает, что, быть может, Стайлз ходит во сне. Или, быть может, Дереку всё это просто-напросто снится. Это неважно, главное, чтобы никто из них не проснулся. Стайлз ложится в кровать Дерека, словно никогда её не покидал, и сворачивается калачиком, а Дерек забирается следом за ним. Он обнимает Стайлза и притягивает его ближе. Стайлз не сопротивляется. В тот момент, когда их тела соприкасаются — спина Стайлза прижимается к груди Дерека, а ладонь Дерека находит своё место на животе Стайлза, — его волк фыркает и впервые за несколько недель успокаивается. Как только Стайлз вздыхает и переплетает свои пальцы с пальцами Дерека, его волку хочется заскулить, как щенку. — Это не конец, — бормочет Стайлз. Дерек не может ничего сказать. Он прижимается губами к его затылку, надеясь, что этого будет достаточно для ответа. — Но когда я думал, что это так, я пошёл и забрал Зену из приюта. Теперь она моя. Навсегда. — Хорошо. Стайлз поворачивает голову, чтобы посмотреть на него в темноте. — Хорошо? — Я не собираюсь терять тебя из-за котёнка, — хрипит Дерек, а затем издаёт крякающий звук, когда Стайлз тыкает локтем ему в рёбра. — Больше нет. — Это было бы довольно глупо, — соглашается Стайлз; его голос теперь немного невнятный, поскольку сон начинает одолевать его. Дерек утыкается носом ему в волосы и вдыхает его запах. Такой тёплый, безопасный, счастливый и сонный. Такой родной. Дерек хочет больше никогда его не отпускать, но, конечно же, он это сделает. Завтра утром, а затем и послезавтра. Но даже если каждый день будет приносить с собой прощание — которое, как он втайне боится, может стать для них последним, — Дерек также должен помнить, что он будет приносить с собой и их воссоединение. Всякий раз, когда Стайлз переступает порог его дома, это подтверждение того, что он правда этого желает. Дерек больше не хочет его терять. Только не снова. — Я люблю тебя, — шепчет он, но Стайлз уже спит. Это не имеет значения. Дерек скажет ему об этом утром.
