я накрашусь, а ты покуришь

Завитки белесого дыма окутывают юношу с волосами цвета сладкой ваты. Он слегка морщится, не переставая оглядывать себя в маленьком розовом зеркальце. Морщится не из-за горьковатого запаха черники, что медленно выдыхает стоящий напротив него Сонхун, а скорее так, по привычке. — Перестань морщить свой очаровательный нос, Сону, — Пак запрокидывает голову, выпуская очередную струйку дыма. — А может мне запах не нравится? Закатывание карамельных глаз, звук захлопывающегося зеркальца, шелест конфетно — жемчужной юбки и звон заколок — бантиков в волосах. Сону показательно скрещивает руки на груди и отворачивается, уже зная, что спустя пару секунд большая ладонь притянет за талию обратно ближе. Залезет под пушистый кардиган, подразнит кончиками пальцев под ребрами и заставит самому прильнуть ближе к широкой груди. — Врешь. — В голосе Сонхуна уверенность и легкая хрипотца. — Вовсе нет. — Руки обнимают чужую шею, туфли на небольшом каблуке позволяют не вставать на носочки, лишь только голову приподнять. — Да? А целоваться тогда почему лезешь? На щеках Сону расцветает румянец, он мурлычет напротив губ, что делают ещё одну черничную затяжку: «Потому что хочу». Сонхун целует нежно. Поводит языком по нижней губе, заставляя приоткрыть рот в немом стоне и почувствовать легкую горечь. Поглаживает талию, залезая то под ремень юбки, то под подол кардигана, вызывая табун мурашек. Прижимает ближе, чувствуя чужую дрожь. Сигарета тлеет во второй руке, опадая пеплом на примятую клумбу. Кажется, что время остановилось в этом моменте, пока макушка одного из шумных друзей Сонхуна, Шим Джеюна, не показывается в дверном проеме. — Очень жаль вас прерывать, конечно, но, Сону, отдай своего парня, пожалуйста. У него пара начинается через две минуты. — Да я же не держу его, — Сону по-лисьи улыбается и целует недовольного Пака в последний раз, слизывая остатки сигаретного дыма и отходя в сторону. — Забирай. — А меня никто не хочет спросить, да? — Сонхун дует губы и тушит сигарету, выкидывая в рядом стоящую урну, слыша в ответ громкое «нет». Парни уходят под недовольное ворчание Пака, а Сону остается в их университетской «курилке», опираясь спиной на стену и вспоминая как они вообще пришли к тому, что имеют сейчас.

⋆ ˚｡⋆୨୧˚｡˚ ⋆

Это началось, когда Сону только-только поступил на первый курс актерского искусства. Поправлять макияж в классе было почему-то не очень интересно, в мужском туалете, на удивление, никогда не было места, а в женский, несмотря на то, насколько хорошо он дружил с девушками с его факультета, считал неправильным ходить. Ким тогда долго жаловался Чонвону, лучшему другу, что поступил в тот же университет, но на хореографический. А Чонвон просто указал рукой на их «курилку» — место, о котором тогда знали только старшекурсники, а сам Ян узнал от одного из них — Джея, которому позже подарил свой первый поцелуй в этом же месте. Первая их встреча с Сонхуном произошла именно там. Ким воровато оглядывался по сторонам, цепляясь рукой за Чонвона, что уверенно открывал дверь, ведущую на небольшое место под крышей, огороженное маленьким заборчиком и клумбами, скрытое от посторонних глаз деревьями вишни. — Да не бойся ты, боже, — Чонвон закатил глаза и улыбнулся, глядя на высокую фигуру, стоящую рядом со стеной. — Сонхун-хен, привет! — Привет. — Сону подумал, что он может кончить только от этого слегка хриплого голоса прямо здесь и сейчас. — О, ты без Джея сегодня. — Ага, — Ян кивнул, — сегодня я нарушаю ваши правила и привожу своего друга, потому что ему негде поправлять свой макияж, и он жалуется мне на это все время. — Эй! — Сону пихнул Чонвона куда-то в плечо и надулся, на что тот лишь хмыкнул. — Не жаловался я… — Да не проблема, друзья парня Джея — мои друзья, так что все в порядке. — Меня Сону зовут, — Ким вышел из-за плеча друга, одергивая юбку и оглядывая высокого парня сверху-вниз, понимая, что пропал бесповоротно — тот абсолютно точно его типаж. Взгляд Пака тогда ощущался мурашками на коже открытых плеч и легким румянцем на щеках. Они проговорили все пятнадцать минут перерыва, не заметив, что Чонвон ушёл спустя всего пять. — Не хочешь номерами обменяться? — Сонхун затушил сигарету одной рукой, а другой достал телефон из кармана кожаной куртки. — О! Хочу, — Сону улыбнулся сладко, позволяя кофте сползти с плеча ещё больше, и наклонился ближе, набирая цифры в чужом телефоне. — Тогда увидимся позже, Сону-я.

⋆ ˚｡⋆୨୧⋆｡˚ ⋆

Сону улыбается, вспоминая как с той встречи все поменялось. Сообщение от Сонхуна тогда пришло почти сразу, какое-то глупое и абсолютно точно не имеющее смысла, но от того более теплое. Они переписывались все время, заставляя Чонвона понимающе ухмыляться и устраивать им «случайные» двойные свидания. На которых, пока Джей и Чонвон вели себя как женатая пара в свой медовый месяц, Сону краснел под взглядом Сонхуна, принимая букеты белых лилий, и заставляя того чувствовать расцветающую где-то под сердцем нежность. А спустя всего пару недель совместные походы в «курилку» стали чем-то обычным и привычным. Каждый раз, когда Сону понимал, что ему нужно подправить макияж, он набирал сообщение: «сходим в курилку? я накрашусь, а ты покуришь», получая в ответ короткое: «конечно». Это стало их личным неким ритуалом. В перерывах между парами, перед ними, а иногда и после. Время в эти моменты для Сону всегда пролетало незаметно, блеск для губ катался между пальцами, сигарета тлела в чужой руке. Их разговоры всегда были разными: легкими, глубокими, теплыми, а иногда все и вовсе заканчивалось флиртом. В один из таких дней Сону проснулся на скучной лекции от жужжания прилетевшего на его телефон уведомления. Одно сообщение от Сонхуни-хена, и сон как рукой сняло. — Что там у тебя такое? — шепчет Черен — однокурсница, что заметила глупую улыбку на лице своего друга. — А? Да ничего, Сонхун-хен написал просто, — Сону тушуется под пристальным взглядом и отворачивает от нее телефон. — Сонхун-хен значит… — она понимающе хмыкает и возвращает все свое внимание на лекцию. В сообщении вопрос: «Во сколько ты сегодня освобождаешься?», Сону закусывает губу. «В пять» — короткое и полученное в ответ «Я тебя заберу». — Прекрати хихикать, — Черен легонько толкает Кима в плечо. — Не было такого, — Сону показывает подруге язык и ложится на парту, закрывая глаза и погружаясь обратно в дрему.

⋆ ˚｡⋆୨୧⋆｡˚ ⋆

Сону практически выбегает на улицу сразу после окончания пар, звеня кольцами и заколками. Он видит Сонхуна, стоящего в своей излюбленной кожаной куртке рядом со сверкающе-черной машиной. — Привет! — Уголки губ сами ползут вверх, когда он подходит ближе, чтобы притянуть старшего в объятия и почувствовать большие руки на своей талии, скрытой под теплым розовым свитером. — Привет, — Сонхун улыбается куда-то в чужую макушку, позволяя себе задержаться в этом прикосновении немного дольше, чем нужно. — Не против съездить кое-куда? Хочу показать тебе одно место. — А это будет считаться свиданием? — Сону по-лисьи щурится, заставляя блестки на веках переливаться на начинающем заходить за горизонт солнце. — А ты хочешь, чтобы это было свиданием? — Пак галантно придерживает дверь машины, пока Сону поднимает с пассажирского сиденья букет нежно-розовых лилий и садится, прикусывая губу в попытке сдержать улыбку. — Да, хочу. — Дверь со стороны водителя бесшумно закрывается, Сонхун тянется, чтобы помочь пристегнуться. — Тогда это свидание. — Клыкастая улыбка, изящные руки на руле, древесно-мускусный запах в салоне и Сону теряет голову. Отблески заходящего солнца отражаются от городских высоток, прыгая по оконному стеклу машины. Сону прячет в букете улыбку, искоса поглядывая на крутящего руль Сонхуна. Они едут от силы сорок минут, салон наполнен спокойной тишиной и сладким предвкушением. Оно чувствуется в воздухе, во вздохах и тайных переглядках, в нежности случайных касаний. Ресторан встречает их роскошью стола из красного дерева и шикарного вида за окном. Официантка бесшумно приносит меню, ожидая заказа, пока Сону восхищенно разглядывает огни улицы с высоты девятнадцатого этажа. — Сону-я, — мягкий, слегка хриплый голос просачивается в голову, заставляя повернуться к Сонхуну лицом, щеки покрываются пудровым румянцем от слишком ласкового взгляда. — Что ты будешь? — Ох, — Сону пробегается взглядом по меню, не зная, на чем остановиться. — Могу посоветовать французский луковый суп и пасту с морепродуктами, а на десерт… Думаю, тут тебе лучше самому выбрать. Можешь заказать все. Ты пьешь? — Да, — Сону отвечает рассеянно, гляда на меню как на старинный свиток, написанный на другом языке, цены там даже не показываются, прячась за чудными названиями блюд. — Я, конечно, смогу заплатить за это, но потом мне придется питаться рисом и водой, Сонхун-хен… — Я пригласил тебя на свидание, Сону. Я могу позволить себе оплатить то, что ты захочешь. Ким чувствует, как щеки нагреваются вновь. Он мурлычет что-то про десерт, пока Пак заказывает все остальное. Красное сладкое разливается по бокалам и нечто большое и воздушное цветет в груди. — Почему именно этот ресторан? — Сону крутит бокал тонкими пальцами, вишневый тинт остается на кромке. — Это любимый ресторан моих родителей. Их первое свидание было здесь, так что я подумал, будет довольно символично привезти тебя сюда. А еще роскошь тебе к лицу. — Сонхун подносит вино к губам, наблюдая, как Ким пытается сдержать улыбку. — Роскошь мне к лицу? — он переспрашивает, прячась за хрупким бокалом, в ответ получая легкий кивок. Вечер проходит спокойно. Тихие голоса обоих парней заполняют пространство, приглушенный свет очерчивает черты Сону так красиво, что у Сонхуна перехватывает дыхание, и иногда приходится делать дополнительные вдохи, чтобы не упасть Киму в ноги прямо там. Упасть и больше никогда оттуда не вставать, позволяя делать с собой все, что тот только захочет. Глупая, самая ванильная мысль проносится стрелой в голове, попадая в самое сердце: «Если он попросит, я сделаю все, что угодно. Абсолютно все».

⋆ ˚｡⋆୨୧⋆｡˚ ⋆

В салоне машины прохладно, Сону ежится, легкое опьянение почти исчезает. Он наблюдает будто издалека, как Сонхун помогает ему пристегнуться и что-то говорит, мыслями будучи в абсолютно другом месте. Пак безумно красивый. Одна из родинок, та, что под глазом, прыгает, когда тот улыбается; волосы растрепались, заставляя длинные пальцы поправлять челку слишком часто; губы так и манят прикоснуться, почувствовать чужое тепло и забрать его себе — нет, поделить на двоих. — Сону? — голос прорывается сквозь пелену мыслей, заставляя Кима рассеяно проморгаться. — А? Прости, можешь повторить? — смешок со стороны пробирает до мурашек. — Я спрашивал, куда ты хочешь дальше. Я могу отвезти тебя домой, мы можем поехать ко мне или прогуляться. — Пальцы скользят по пудровым коленкам, лишь слегка задевая. В ответ — тишина. — Не думай так много. Я отвезу тебя туда, куда скажешь. — …К тебе. — Румянец заливает щеки бесчисленный раз за вечер. С Сонхуном всегда только так: с розовым лицом, сбитым дыханием и слишком быстро бьющимся сердцем. Сону прячется в букете, наблюдаяя за ночными огнями города. На Пака смотреть боязно. Вдруг посмотрит в ответ? Квартира встречает их темнотой и прохладой, щелкает выключатель и мягкий свет заливает коридор. Сонхун забирает из чужих рук лилии и наклоняется, помогая снять тяжелые туфли, а Сону ведет от неприкрытой заботы в каждом действии. Большие теплые руки на талии лезут под свитер, касаясь подушечками пальцев; дыхание сбивается, Ким поднимает голову, встречаясь с глазами напротив, залитыми очарованностью. Кивок головы на очевидный вопрос, губы покалывает когда их касаются чужие. Первый поцелуй ощущается мягкостью бархата и переливом эмоций. Второй становится глубже. Сону плавится под уверенными прикосновениями, хнычет и тянется ближе, когда целовать перестают. Его тянут за руку в спальню, залитую лунным светом и прижимают к двери. Томный вздох и тихое: «сними», и свитер оказывается на полу. Мурашки пробегают по оголенной коже под пристальным взглядом. Сонхун целует под глазом, целует щеку, целует линию челюсти, переходя на шею. Целует везде, где может. А Сону цепляется руками за чужие плечи, позволяя любить себя. Стон срывается с губ, когда нога проскальзывает между собственных бедер, юбка задирается и руки пробегаются прямо там. «Можно?»: Сонхун мурлычет в губы, ощущая сладость ня языке и тихое «да, пожалуйста…» Кровать у Пака большая и мягкая, Сону проваливается в простыни, придавленный сверху. Поцелуи рассыпаются по молочным плечам, пальцы сжимают колени, сгибая их; в комнате становится душно. Смазка бодрящей прохладой ощущается между бедер, и Сону стонет нетерпеливо, чувствуя первый палец в себе. Он сжимает простынь над головой, прогибаясь в спине. Когда пальцев становится больше, чем три, Ким цепляет дрожащей рукой чужую. Сонхун жалеет, что никогда не пробовал рисовать. Такого Сону хочется запечатлеть на картине и хранить только для себя: румянец простирается от щек до груди, что тяжело вздымается от каждого короткого вздоха; в уголках глаз скопились слезы от накатывающего волнами удовольствия, тушь отпечаталась на нижних веках, а от тинта на припухших губах не осталось ничего. Он хнычет, прося большего и отказать ему — равносильно отказать божеству. Пак льнет ближе, отвлекая поцелуями, раскрывает Сону для себя и входит полностью. Руки царапают плечи, Сону стонет высоко на каждом толчке, двигаясь на встречу. Сонхун сжимает сильнее, проводит клыками по шее, ощущая чужую дрожь под собой. Они видят звезды под веками и взрывающуюся вселенную. Толчки учащаются вместе со сбитым дыханием, кажется, будто ещё чуть-чуть и Сону сойдет с ума, плавясь в экстазе первого желанного секса. Он кончает с полувскриком, откидывая голову на подушки, и задушенно хнычет, когда Сонхун толкается еще несколько раз, изливаясь внутрь с низким стоном. После того, что ощущается для Сону как вечность, наполненная горячим дыханием куда-то в шею и нежными глупостями, сказанными шепотом в темноте, они наконец поднимаются. Пак обтирает его простыней, оглаживая руками, обещая ставшему капризным парню, что обязательно отнесет его позже в душ, укладывая обратно в постель. Сону обнимает руками за шею, прижимаясь ближе; широкие ладони уже привычными движениями проводят по спине, успокаивая легкую дрожь после оргазма. Сон накатывает сам собой, утаскивая в свои объятия.

⋆ ˚｡⋆୨୧⋆｡˚ ⋆

Сону понимает, что задумался слишком надолго, когда вздрагивает от пришедшего на телефон уведомления. «Ты еще в универе? Я заберу тебя» от Сонхуна высвечивается на плоском экране, и он улыбается, печатая в ответ: «в курилке». Пак прибегает спустя минут пять, сразу же окутывая парня своим парфюмом и черничным шлейфом, утаскивая в теплый поцелуй. — Ты чего? — Сону смеется, обласканный нежностью чужих прикосновений. — Мы не виделись всего час, вообще, почему ты так рано? — Я соскучился ужасно. А еще нас раньше отпустили, так что бежал со всех ног. Они сталкиваются носами, тинт вновь пропадает с губ, а смешки раздаются в тишине, наполненной любовью и нескрываемой заботой. — Нам теперь тут дольше быть придется, мне макияж из-за тебя поправлять нужно. Опять! — Сону притворно дуется, доставая из сумки розовое зеркальце. — Ничего страшного, я подожду. — Зажигалка щелкает пару раз, в узловатых пальцах мелькает сигарета, и в воздухе вновь появляется горьковатый черничный запах. — Я накрашусь, а ты покуришь, да? — Все как всегда, Сону-я, все как всегда.