Сквозь огонь и воду

      Тимур просыпается рано, когда в соседской комнате ещё молчит радиоприёмник, а за окном только начинает проглядываться рассвет, освещая комнату первыми тусклыми лучами. Просыпается он внезапно, и причина этому ни дурной сон или шум за дверью, как это бывает, а плохое предчувствие, которое болезненно сдавливает грудную клетку. Рассуждая в полудрёме, Тимур ни к чему не приходит, ведь на здоровье он не жалуется, все неприятности позади, да и с чем ещё связать это чувство… Но оно только усиливается. От неведомо откуда взявшейся тревоги становится тяжелее дышать, тело деревенеет, а голову заполняют мысли, одна хуже другой.       Спустя минут десять приходит понимание — нужно что-то делать, иначе он не уснёт и весь день промучится. Кое-как он встаёт с кровати, потирает глаза и оглядывается по сторонам: в комнате ничего необычного нет, всё лежит также, как и перед сном, а форточка открыта, потому дело точно не в спёртом воздухе. Мартовская свежесть заполняет пространство и бодрит, но сердце всё ещё не на месте.       Тимур сложно переносит подобное состояние. Он до последнего отпирается, что ему нужна забота и поддержка, но в то же время нуждается в этом и оставаться в одиночестве не хочет.       Когда он внезапно заболел ветрянкой в позапрошлом году, почувствовав сильную слабость, утром он ввалился к Андрею. Тогда он был мало знаком и с Даней, и с Любой, а уж тем более с другими соседями по общежитию, поэтому именно другу детства он и рассказал тогда о самочувствии. Конечно, в этот же день об этом узнали и все остальные, отвели его к доктору и пробыли рядом весь больничный, что стало крепким фундаментом для их сближения. Но Тимур никогда не забудет, как Андрей, несмотря на недосып, выслушал его, приготовил травяной чай и уговорил обратиться в больницу с заботой старшего брата, хотя и младше Тимура на год.       Но сейчас больше всего он хочет оказаться в объятиях любимой Олеси, от которых ему уж точно станет лучше, он в этом уверен. Давно пора им съехаться, вместе засыпать и просыпаться, сплетая пальцы в замочек. Но пока об этом одни разговоры, а до росписи остаётся не так много.       Не снимая пижаму, он идёт в её комнату. Стесняться некого, ведь коридоры пусты. И Олесю будить ему совсем не хочется, только прижаться к ней и поспать ещё до будильника.       Но, когда она приближается к двери, становится не по себе. Что-то случится или уже случилось, Тимур чувствует это каждой клеточкой тела, ощущает нагнетающую опасность в воздухе. Дверные петли открываются нехотя, с ревущим скрипом, который протяжно разносится по пустому коридору. Но не имеет значения, если кого-то разбудит это или же хлопок от сквозняка, ведь в комнате Олеси нет. Может не стоит паниковать раньше времени, и она ненадолго вышла? Но одиноко лежащее кольцо на заправленной кровати совсем не успокаивает. Девушка не находится ни в ванной, ни в общей кухне. А, когда Тимур, поникший и растерянный, возвращается в её комнату, не может поверить своим глазам. — Проходи, милок, отведай пирожков моих, грусть твою скрасят, — доброжелательный пожилой голос доносится до него будто из-под толщи воды. Он отходил всего на несколько минут, а теперь в стене красуется русская дровяная печь, а рядом незнакомая бабулька с кочергой.       «Какая к чёрту печь в нашем общежитии?!» — хочет он спросить, но молчит, подозрительно глядя на улыбчивую старушку и её чудо-печку с яркими расписными узорами, которая в этой простой советской комнатушке выглядит скорее, как золотой зуб во рту прокажённого. — Что ж ты голову повесил? Не дело это… — Вы та самая, которая Олесю сюда перенесла? Где она теперь? — Такой видный весёлый парень, не по судьбе тебе Олеська, другое вам уготовлено. Потому пришлось вмешаться, чтобы не натворили того, чего не следует. Скушай пирожок с маком, он от горевания твоего напрасного сгодится. Ладные вышли пирожочки, румяненькие да удаленькие! — Да не до пирожков мне сейчас, куда Олесю мою дела?! — Тимуру надоедает вкрай её показательная доброжелательность, когда на губах такие слова, что режут без ножа. — С маком не хочешь? У меня разные есть! Тебе ягодные? Или мясные? Есть гороховые, с рисом да яйцом… — Ты мне зубы не заговаривай! Олеся моя где?! — Тише, не шуми ты так. И что ж мне делать с вами? Отправила то я отправила, не вспомнит она о тебе и будет жить прежней жизнью, не научившись ничему. Не приняла она родителей, не спасла сестрёнку свою, Алисоньку, здесь ей не место. — Не вспомнит.? — растерянно шепчет парень, а старушка тем временем продолжает: — А вот ты то, видно, страдаешь, от выпечки моей отказываешься. Никто б другой не устоял. Аль вернуть свою невесту хочешь, милок? — Я сделаю что угодно, чтобы ты не смогла помешать нашему счастью. Она моя суженная, понимаешь это или нет?! Самый родной человек на белом свете! — Ух, серьёзный ты, как жук навозный. А вот делом доказать сможешь дорожишь ли ею? Олеся, как водные глубины, волны, и связана она с морем-океаном неразрывно. А в тебе вот огонь бушует. И сейчас бы воспламенился, если бы смог. Пе́ченька моя непростая, не только чудодейственные пирожки золотит, но и помочь тебе сумеет. Полезай в огонёк, он тебя и приведёт к Олеське. Не пекучий, не кусючий, вот только назад возвратиться не даст, — бабулька нарочито подвинула закопчёную заслонку в бок, а там… огонь, самый настоящий, горит ярким пламенем, и не думая угасать. Огонь губительный… — В печку залезть? Да ты совсем уже меня за Иванушку-дурачка приняла… Не знал бы о произошедшем с Олесей, решил бы, что сбрендил. Хотя может и правда уже того… — Хоть верь, хоть не верь, а я лишь правду говорю. Если помощи моей желаешь, прислушайся к совету и попадёшь на 40 лет вперёд, милок. Выйдет ли возратить невесту или нет — твоя забота. А лучше оставайся здесь, другая найдётся и очень скоро, точно тебе говорю. — Нет уж, не позволю разрушать, как вздумается, мою семью. Я может и буду там чужим, но никогда не пожалею, что выбрал сердцем. Будь здесь, я вернусь.       Тимур не чувствует паркет под ногами, когда спешит в свою комнату. Да и состояние в целом у него не из лучших, когда голова раскалывается от мыслей. Здесь его мало что держит — только друзья и сила привычки. Но ведь там Олеся… Девушка, которая стала для него самой родной. Живая вода, которая даёт силы двигаться дальше, несмотря ни на что. Тимур не может упустить её, никогда. Друзья поймут, родители забудут, а ему здесь делать нечего без неё.       Он переодевает пижаму, берёт с собой несколько вещей, все ценности, которые ему могли бы пригодиться, и спешит к старушке. К его облегчению, она его ждёт, да ещё и с корзинкой. — Смелый ты парень, как я и думала. Вот тебе в дорогу гостинцы, кушать всё-тки надо. — Спасибо, но не мешай нам больше, прошу по-человечески, — она кивает и с неизменной улыбкой машет ему на прощание. Тимур крепче сжимает в ладони кольцо, которое он с такой нежностью выбирал ещё недавно в ювелирном, и решается на шаг, и ещё один, и ещё…       Огонь действительно оказывается не горячим, хотя и продолжает пылать с той же силой. Тимур поначалу осторожен, приближает руку медленно, прислушивается к своим ощущениям, и сам не замечает, как уже ползёт по длинному, но такому узкому пространству вперёд. Огонь, хоть и безобиден, но слепит глаза, потому Тимур не сразу замечает, что тоннель закончился, а он стоит посреди оживлённой улицы, где никому нет дела до вдруг появившегося парня в толпе. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что он видит вокруг: сотни машин, проводов, стеклянных зданий с огромными яркими картинками. Олеся рассказывала многое о современности, но, увидев это своими глазами, Тимур сбит с толку. Насколько же это отличается от его мира и представлений о будущем современников.       Привыкая к местности, Тимур замечает смутно знакомое здание — ведь Олеся водила его как-то сюда, рассказывала о том, что здесь будет её квартира. Только в дворы нужно зайти. Можно ли назвать это его везением, но, приблизившись к дому, он видит Аню. Мама Олеси практически не изменилась, повзрослела, конечно, но узнать её не сложно. Тимур находится быстро. — Здравствуйте, Анна! Меня зовут Тимур, однокурсник Олеси, зашёл к ней, а тут вы. Давайте с пакетами помогу! — Кхм… Здравствуйте, а откуда вы меня знаете? — Да… ну на фотографиях ведел как-то с Олесей, вот и узнал. Память хорошая. — Странно. Может в «Одноклассниках» выкладывала когда-то.? — Да нет, мы же однокурсники… — вдруг женщина заливисто смеётся, и Тимур замечает насколько сильно Олеся похожа на свою маму. Поразительно, что при прошлой встрече он этого не заметил. Да и виделись они не так долго, чтобы успеть разглядеть хоть что-то. Он явно не понимает в чём шутка, но на всякий случай обворожительно улыбается, чтобы было ощущение «такизадуманности». — Ну хорошо, молодой человек, я не откажусь от помощи. А чего вы решили зайти к Олесе? Мне казалось сейчас все только по телефону общаются, если попросить сделать что-то больше, чем на кнопочки понажимать, руки обломятся. — Знаете, я старомоден, нравится с глазу на глаз договариваться о встречах. — Бывают же и сейчас парни такие, надо же… Если бы ещё девушка достойная таких поступков была. А то может она ещё спит, и зря вы пришли, Тимур. Вообще, грех, конечно, так говорить, но не довольна я ей. Учёба закончилась, так она или из комнаты не выходит, или домой не возвращается с гулек. И что с ней происходит? Такой в детстве ребёнок золотой был… — слышать это Тимуру безумно грустно. Он хочет доказать матери какая его Олеся на самом деле, какая трудолюбивая, сильная, сколько взвалилось на её плечи и как достойно та справилась с этим грузом. Но, сказав это, ему придётся раскрыть и то, что знать ей не обязательно. Да и будет ли мать с таким мнением о дочери прислушиваться к нему.       Что страшнее, старушка и Анна оказываются правы — Олеся изменилась, и кардинально. Она его не помнит, смотрит будто сквозь него и ведёт себя ещё хуже, чем попервах их знакомства. Её избалованность и хамство начинают действовать на нервы даже Тимуру. Он не узнаёт в ней любимую белую лебедь, которую так боготворил и ради которой отказался от всей своей прошлой жизни. Несмотря на то, что он стёрся из её памяти, при маме Олеся подыгрывает будто они знакомы. — Удачно зашёл, как тебя там? — уже в её комнате, когда они остаются наедине, с пренебрежением спрашивает Олеся. Но в сторону парня она и не смотрит, отворачиваясь к шкафу, перебирает одежду на вешалках. — Ти… — Ай, да не важно. Как раз искала повод слинять отсюда. Она совсем взбесилась, каждый раз скандалы, как я ухожу куда-то. А тут ничего, сама отпускает, — это только сильнее ранит. И дело не в том, что именно с ним она общается так, а в том, что его Олеся никогда бы так не разговаривала ни с кем: ни с друзьями, ни с родителями, ни даже с Людой и Борей, которые более чем заслужили этого. Ну и, когда вчера он был для неё горячо любимым женихом, а уже сегодня пустое место… принять это крайне тяжело. — Мы пошли, мам! — после быстрых сборов они направляются к выходу. И, прежде чем Анна успевает пожелать им хорошей прогулки, дверь захлопывается перед её лицом. — Ты к метро идёшь? Могу ли я провести тебя по парку? — В этом нет необходимости, справлюсь, — утыкаясь в знакомый уже Тимуру телефон, холодно отвечает девушка. А он всё меньше узнаёт в ней ту самую, которую любит всем сердцем. — Я всё-таки проведу, если позволишь. — Хм, терпеть не могу навязчивых парней, лучше отцепись, а то… — Что? — его голос, серьёзный и грубый, останавливает Олесю посреди парковой дорожки. Она даже отвлекается от экрана, глядя на Тимура непонимающе. — Что тогда? — Ну… — Как же так… Ты меня совсем не узнаёшь? — Ни капельки. — У тебя будто сердце превратилось в ледышку… — А вот оскорблять меня не надо! Ты кто такой, чтобы я помнила?!       Он разбит. Еле сдерживается, чтобы эмоции не взяли верх над ним. Вместо ответа он с грустью смотрит в её глаза, крепко держит за руку и вкладывает в ладонь кольцо. — Это… — Олеся кажется возмущённой, но спустя мгновение её недовольные морщинки разглаживаются, а на лице проявляется удивление. Она молчит, но живые эмоции говорят больше любых слов. Кажется, она вспоминает… — Фонтан. Ты его подарил мне тогда… — вдруг говорит Олеся и поднимает на него глаза, чистые-чистые, как водная гладь. Они вновь светятся лучистой добротой, они вновь смотрят на него с любовью. — Как же я могла забыть кто я, как я могла забыть тебя, мой дорогой Тимур. Прости, — она утыкается в его грудь и крепко обнимает, чувствуя, как его руки нежно обхватывают её в ответ. — Теперь всё хорошо, моя белая лебедь, я безумно скучал, — на грани шёпота отвечает Тимур и целует её русую макушку. — Я не хочу здесь оставаться, хочу домой. — Но… — Нам нужно найти способ вернуться, согласен? — Конечно, любовь моя. Но я не против небольшой прогулки по городу.       А уже вечером, несмотря на обещание, старушка ждёт их на том же месте, где они и оказались при телепортации. И, к их радости, пообещала вернуть их обратно и больше подобного не повторять.

🌹🌹🌹

— Господь сотворил женщину из ребра Адама, но если бы Он назначил ей быть госпожой мужчины, то сотворил бы ее из головы; если бы рабою, то сотворил бы из ноги; но так как Он назначил ей быть подругой и равной мужчине, то и сотворил из ребра. Так выпьем же за наших любимых женщин! За обворожительных, заботливых и таких сильных, которые идут с нами нога в ногу к светлому будущему, благодаря которым и ради которых мы живём и радуемся каждому дню! — общая кухня общежития наполняется стеклянным звоном и радостными выкриками. Все поздравляют собравшихся девушек с восьмым марта, дарят яркие цветы, несмотря на снежную погоду за окном. Стол скромный, но с вкуснейшей выпечкой и индийским чаем в сервизных чашках. — Женщины собравшиеся здесь для меня пример стойкости и женского обворожения. И какие же сегодня все нарядные и цветущие! Жаль так не может быть всегда, — Олеся обнимает за талию жениха, который только закончил свою речь. — Почему же не может, Олесенька, давай теперь всегда наряжаться красиво, ярко — улыбается Люба и присоединяется к объятиям. За ней повторяют Даня и Андрей. И так хочется верить, что с наступлением весны всё плохое позади, когда они рядом, в объятиях друг друга.