Прогнившая среди обрывков

Небо сереет от наплыва облаков. Подошва твоих кроссовок шаркает о землю буквально при каждом шаге. Дыхание настолько тихое и протяжное, что стоит побеспокоиться о его наличии. От тяжести груза плечи налились свинцом. Желание куда-либо идти быстро истощало себя. Сколько ты уже живешь таким образом? Не надоело вертеться как белке в колесе? Передохнуть не хочешь? Хах, словно у тебя есть выбор. Иди дальше. Глаза прикрываются от желания поспать. Но тебе приходится сглотнуть кислоту в горле и обойти еще одно дерево в этом лесу. Правая нога все еще болела при нагрузках, но и это тоже надо было терпеть. Когда бежала от шизов через склад, оторвалась, но споткнулась и разбила колено. Пришлось быстро затаиться в лесу и взобраться на хвойное дерево. Отсиживалась неделю, а в твоем положении это катастрофически большое время. За все это время ты усвоила вот что: долго сидеть нельзя, долго спать тоже, не оставайся подолгу на одном месте. Остерегайся запертых зданий, у которых один вход и один выход как бешеных собак. Хотя все животные после эпидемии исчезли. Новый город не отличается от других: пожухлый, разрушенный и безлюдный. А не одна ли ты осталась? Единственная выжившая среди человечества. Класс. Ты мечтала именно об этом. Нет, на самом деле ты мечтала хорошо окончить выпускные классы и пойти учиться на профессию, которую к тому моменту только выбирала. Но словно судьбу ебет то, что ты хочешь. Аккуратно, словно тень, словно перо, которое несет ветер, ты скрывалась в тени, оглядывая городок. Как было сказано — непримечательный. Как и все — тихий, пустующий и мертвый. Людей ты не видела со времен этой эпидемии. Словно все вымерли. Магазин казался самым целым во всей этой картине и ты подошла к нему, дернув за ручку. Переступаешь порог и только звон колокольчиков заполняет твой пустующий разум. Но тень справа все обрывает к черту и валит на пол. Плечо стреляет от боли и ты воешь сквозь зубы. Страсть медленно открывает глазки, Ох, Малышка, не одолжишь свой разум?       — Не шиз? — голос сверху становится неожиданностью. Даже неким подарком, который ты ожидала каждое рождество под елкой. Только вот резонанс — тебе уже шестнадцать, а не десять, ты даже не знаешь, какой сейчас месяц и число, но по климату похоже на осень. Дома тоже нет. Как и родителей, наверное. Вес сверху сместился и ты отталкиваешься здоровой рукой от пола, принимая сидячее положение. Морщишься от боли и оборачиваешься на человека. Судьба туго обвила вас, Абсолютно во всех мультивселенных. Наслаждайся, это не последнее ваше мгновение вместе.       Блондин с красными глазами. Черная куртка, черные штаны и, вроде, армейские ботинки. В его руке обычный пистолет, пуля которого могла пробить твой серый мозг насквозь.       — Нет? — голос уже давно осип. Ты без воды всего день, а губы уже потрескались и во рту язык смочить нечем. — А ты?       — Пх, — блондин закатывает глаза и поднимается на ноги. Его глаза полны огня, который толи обжигает, толи согревает. Не ясно. — На. Он вытаскивает из своей сумки бутылку и ты охотно берешь ее, делая спасительные глотки. Кладешь пустую упаковку на пол и уже сама встаешь.       — Спасибо, я Хираку, — блондин оглядывает улицу через стеклянные двери и большие окна.       — Кацуки. Пошли, — он манит тебя за собой и ты, шаркая по полу, идешь за ним. Магазин был по размерам средним. Парень открывает дверь для персонала и твоим бровям хватает энергии приподняться, когда видишь обустроенную комнату для отдыха.       — Я думала, что людей не осталось, все ведь ушли в убежище, — говоришь ты и снимаешь свои сумки и свободно выдыхаешь. Парень указывает на кресло-мешок и ты с удовольствием плюхаешься на него. Твой стонущий выдох был единственным звуком в этом пространстве и ты блаженно прикрываешь глаза.       — Сам в шоке, — парень сел на матрас, прислонившись к стене. Его волосы взъерошены и было смутное ощущение, что они всегда были такими. Словно знаешь его чуть дольше, чем сейчас. Но это не так. Не так?       — Сколько ты тут? — ты точно не знаешь, что происходит прямо сейчас между вами двумя. Но думаешь, что эти месяцы определенно снизили твои социальные навыки. IQ особенно. Нижняя губа слегка выпячивается от этой мысли.       — …Месяц, — парень кидает взгляд на календарь и подмечаешь, что сейчас конец сентября.       — Это место настолько безопасно? — ты недоуменно уставилась в стену, в то время как парень невесело хмыкнул.       — С каждым проходящим днем я сомневаюсь в этом все сильнее, — он принимает лежачее положение и смотрит в потолок, а ты и поверить не можешь, что…       — Прошло почти четыре месяца? — он оборачивается на твое, казалось бы, пустое лицо и отвечает:       — Кочуешь часто? Да, четыре ебучих месяца… Ты где жила хотя бы? — он поворачивается к тебе и ты принимаешь более удобную позу, решаясь снять кроссовки.       — Эээ… Да, часто нахожу новые места, потому что зараженные теснят… Родилась в Хосу… Думаю, нам надо узнать друг друга получше? — мозг слегка тормозит, хотя это и не удивительно, ты целых четыре гребанных месяца не знала, что такое социальная жизнь и общение. Кацуки казался просто незаинтересованным.       — Я жил в Мусутафу. А это Камино, тоже раньше часто бегал от этих ебланов, но потом забрел в это место. Ты же не видела людей до меня?       — Нет, не намека… даже трупов… — ты не понимала атмосферы между вами. Она словно не улавливалась, словно твой мозг все еще отрицает то, что ты прямо сейчас видишь человека и общаешься. Смаргиваешь помутнение в голове и щуришься в потолок.       — Сколько ты не спала? — наблюдательный. Но не смотря на резкость вопроса, реагируешь медленно и серо.       — Это… Возле леса были шизы и я бежала через свалку. Разбила колено о камень и пришлось быстро укрыться в лесу. На деревьях не поспишь, так что… — ты устало выдыхаешь и прикрываешь глаза. — Они не так далеко. От леса до сюда не так уж и долго идти… День… с половиной, но это была моя раненная нога. Я, конечно, не оставляла следов крови и вела себя тихо, но они определенно скоро наведаются сюда. Если не на этой неделе, то на следующей.       — Ясно… — парень затихает и ты не можешь не спросить. Попытать удачу. Жадно хватаясь за шанс побыть рядом. Чуть-чуть.       — Я же могу остаться? — глаза уже были в первой фазе сна, но ты все еще слушала.       — Тс. Словно я собирался тебя прогонять. Оставайся сколько влезет, — тон агрессивный, но очень честный. Он определенно знает, к чему могут привести его решения, но все равно делает это. — Я же не мудак какой-то, чтобы выгонять тебя… Глаза сами приоткрываются от прокалывающего любопытства и ты смотришь прямо на него.       — Тебя выгоняли? — голос тихий. Атмосфера вокруг вас плотнеет, теплеет и всячески кричит о неловкости вопроса. Что не стоит лезть, но ты уже сделала это.       — Да. Это случилось на второй неделе эпидемии. Люди начали прятаться кто-куда. Мои родители на тот момент уехали из города на модный показ и я бы все сейчас отдал, чтобы вернуть время вспять и поехать с ними. Ну, я наткнулся на компанию из пяти подростков, которые разбирали еду в магазинах. Пошел с ними. Решил, что в компании безопаснее, — на этом моменте на его лице появляется усмешка, которую ты можешь охарактеризовать как ироничную. — Третью неделю тоже держались. Но потом на место, где мы были, набежала компания зомбаков. Мы бежали через завод. Я был самым сильным и выносливым из всех, поэтому часто участвовал в вылазках. Но во время побега держался позади, чтобы подталкивать слабых. Они этим воспользовались. Твой рот был открыт и из него доносились прерывистые вздохи от предполагаемого осознания.       — Они бросили тебя? — парень перед тобой саркастично хмыкает и делает глоток из бутылки, а потом передает тебе. Забота заложена в крови, Пей до дна, Не подведи. Твои пальцы обхватывают пластик и ты пьешь. Гранатовый сироп без газа. Вкуснятина.       — Толкнули. А сами продолжили бежать. Конечно, эти шизы переключились на меня и пришлось попотеть. Забежал на второй этаж здания, но вскоре забрел в тупик. Пришлось прыгать в окно. В итоге заработал это, — Кацуки поворачивается к тебе спиной и поднимает толстовку, давая разглядеть длинный шрам на спине. Он был неровным и еще даже не до конца зажившим, что говорило о его глубине. Даже не замечаешь, как из горла вырывается трагическое «Воу». Ты прикрываешь глаза и смотришь в пол. Выложишь свои карты на стол?       — …На момент этого вируса я была в Хосу вместе с родителями. Когда по радио, новостям и другим каналам начали крутить новости о шизах, мы были дома. Но быстро собрали вещи и хотели уехать.       — Хотели?       — Да… — твои глаза щурятся от грусти и обиды, которая переполняла каждую твою клетку. — Мы доехали до станции с поездами, которые должны были привезти в пункты эвакуации. Но я, черт возьми, потерялась. Была целая толпа из шума и людей… Я просто в момент оглянулась по сторонам и поняла, что моей семьи нет рядом…       Кацуки не перебивал, только слушал и смотрел прямо в глаза. А его взгляд оставляет призрачные поцелуи на твоей коже.       — Но на тот момент я больше всего переживала о своем брате — Хиро. Если он тоже умудрился отделиться от родителей… — не думай. — Мне просто оставалось сесть в поезд и все. Но он сошел с рельс. На пути выбежала орава заболевших и мы просто врезались в них. После этого тоже заработала боевую метку на носу… Пришлось быстро выбираться и бежать как можно дальше. И с этого момента началось все это. Но людей я не встречала. За все эти месяцы.       — Понятно… — он опускает голову, упираясь локтями о колени и выдыхает. — Но… Как думаешь, где-то остались военные базы в действии… или бункеры? Глаза прикрываются и ты стараешься уловить смысл поставленного вопроса, но он ускользает от ладоней как пестрая рыбка.       — Не знаю… Думаю, об этом бы сообщили… Хоть как-то… Или военные на вертолетах облетали города… Но как видишь… Плече дергается в не определении и ты принимаешь более удобную позу для сна. На самом деле это была самая комфортная обстановка за все эти месяцы. Уже в полудреме, еще чуть-чуть и вырубишься на добрые шестнадцать часов. Но резкое похлопывание по щеке заставляет дернуть головой и разлепить уставшие глаза.       — Дурная что ли так спать? — парень хмурится на тебя и поднимается с колена. — Подожди пару минут.       Ты сонно хлопаешь веками, которые снова начинают закрываться на автомате. Но через те самые пару минут дверь хлопнула и ты открываешь ранее закрытые глаза. Теперь тут было два матраса и подушки. И когда тебя тянут теплые руки, ты не в силах сопротивляться и заползаешь на мягкое ложе. Твоя спина, наконец, хоть как-то расслабляется и из легких вылетает самый легкий выдох на свете. Словно ты прямо сейчас дома с родителями и пришла после «тяжелого» школьного дня. Рукам хватает сил обхватить подушка в объятьях и ты сонно шепчешь:       — Спасибо…       Сбоку слышится фырканье, а затем тебя накрывают чем-то мягким.

____________

Сознание медленно выплывает из пучин сна и ты чувствуешь небывалую легкость в теле. Сон определенно положительно на тебя повлиял. Ты потягиваешься с сиплым мычанием, а затем полностью расслабляешься. Глаза медленно открываются, когда с них сползает бельмо дремоты. Так же поднимаешься на руках и осматриваешься. Комната для персонала. Все-таки это было не воображение твоего больного мозга или сон. Но эта ночь была просто прекрасна. Ты спала как убитая, не просыпалась и тебе даже ничего не снилось. Все эти месяцы ты мечтала именно об этом. Немного неохотно встаешь на ноги и слегка пошатываясь, выходишь из комнаты. Ты натыкаешься на Бакуго, который сидел на полу и перебирал консервы. В настоящее время это был основной источник еды. Они не портятся, особенно если их бережно и правильно хранить. От мыслей тебя отвлекает хриплая реплика:       — Ты определенно побила все рекорды по сну. И знаешь, ты больно пинаешься во сне, чуть на голову мне не залезла, — он сказал это, не обернувшись. И от последнего заявления ты неловко поджимаешь губы и опускаешь глаза, словно вообще не в курсе, о ком идет речь. — Тушенку ешь? Голова вздергивается кверху, когда тема заходит о еде. Ты тут же дакаешь и в один прыжок оказавшись рядом, садишься на корточки. Он закатывает глаза от твоей реакции, но с ухмылкой протягивает два цилиндра. Ты буквально мурлычешь, когда холодный металл морозил кожу рук. Берешь открывашку и за пару прокруток вырезаешь крышку.       — Спасибо! — окунаешь ложку в эту вкуснятину и смакуешь первый кусочек. В глазах буквально взрывается фейерверк, когда мясо тает во рту. — Ммм…       — Пхах, — Бакуго посмеивается с твоей реакции, а ты только толкаешь его локтем, на что идет незамедлительная ответка в виде тычка в бок. Трапеза проходила в привычной тишине, но теперь она не опустошала твой разум и моральное состояние, она скорее дарила теплоту, которая распространялась по крови и органам. Это словно во время лихорадки — ты покрываешься потом, тебе жарко, ты словно в бреду. И это за гранью нормального.       — Тебе следует сменить имидж, — парень указывает на тебя всю и кивает на пакет совсем рядом с тобой. Ты оглядываешь себя и моргаешь в пустоту. Да, может кроссовки уже износились, а одежда недостаточно теплая для предстоящих сезонов дождей, но ты и не думала об этом до сего момента. Как же хорошо, что у тебя такой хороший сожитель. Или это ты его сожительница? Можно ли этот магазин назвать жил-площадью? Мотанием головы вытряхиваешь все эти мысли из своей головы и моргаешь на вновь появившегося молодого человека, который держал все снаряжение в руках.       — Переодевайся прямо сейчас, нам надо обойти территорию, — ты недоуменно моргаешь на его лицо.       — Ты обходишь территорию? — это казалось логичным. На случай если появятся люди или зомби подберутся слишком близко. Но вопрос опять слетает с языка до того, как все это обработает мозг.       — А ты думала, что я какой-то неандерталец, который закрылся в магазине и будет жить там до конца своих дней? Нихрена, — ты берешь предложенные вещи и снова заходишь в комнату. Высокие носки, такие же армейские сапоги. Штаны, которые предназначались для походов и всяческих экстремальных условий, футболка, толстовка, куртка. Для последнего на улице еще слишком тепло, поэтому оставляешь ее нетронутой. Все вещи максимально темных тонов. На несколько размеров больше, но ты не жалуешься. Когда выходишь, Кацуки просто окинул тебя взглядом и дальше продолжил собирать свою сумку.       — Тебе тоже желательно прихватить свои вещи, мы можем покинуть это место в срочном порядке, — он так же берет две сумки и закидывает на плечи. Ты следуешь его примеру. Выходите из здания на улицу и видишь полуразрушенные здания и машины, некоторые из которых были просто раздавлены всмятку.       — Как после апакалипсиса, — бормочешь ты и теснишься ближе к парню. Между вами словно разбросали магниты. Тебя так тянет к нему. Но и он напряжен. Словно готов словить каждый твой вдох, взгляд, неловко брошенный вперед. Зрители с интересом расселись по свои местам. Вы для них лишь дешевая драма, Они слишком тупы, чтоб понять вас, Не глупи.       — Хм, да ты уже в нем, — все же завидуешь. Его улыбке, непоколебимости, повседневности. Словно потеря близких никак не ударила, словно жизнь не поменяла его полюса. На его спине выжжено: Лучший. Хотелось бы тебе быть такой…       — А какое второе имя? — вы плавно движетесь по районам в сторону деревьев.       — Бакуго… — он замолк и спустя минуту молчанья оглянулся на тебя. — Знаешь, я жду такой же отдачи информации.       Он хмурится и щелкает тебя по носу, но в ответ ты только сморщилась на его удаляющуюся спину. Невозмутимый мудак. Но ты так же быстро сравнялась с его шагами, как и отстала. Условия научили тихо ходить, тихо дышать и даже думать на минимальной громкости. Чтобы слуху не мешало.       — Мотидзуки, — на выдохе говоришь ты и засовываешь руки в карманы. Но потом вытаскиваешь одну и начинаешь щупать шею. Цепочка была на месте. Она была золотая с красным камнем. Ее подарила тебе Мико. Говорила о том, что она бы отлично подошла к твоему красному облегающему платью на выпускной. Тогда ты только молча слушала и упускала моменты о том, что не хотела идти на выпускной и поставила себе жесткое табу не надевать это платье. Никогда в жизни. Еще браслет на руке с половиной сердечка. Это подарок от Куни, когда она вернулась с моря. У нее, соответственно, была вторая половина сердца. Конечно, эти магниты в большинстве случаев цеплялись неровно, но вы были довольны этим парным подарком. А вот от Кони у тебя не осталось подарков. Когда ты вернулась в Хосу через полтора месяца после начала этого армагедона, все пустовало. В буквальном смысле. Дома у Кони, как и у всех, было пусто. Но ты обнаружила в ее комнате наручные часы, которые она носила в школе. Ты мечтаешь просто в один день найти ее и вернуть часики, которые тикали и отсчитывали секунды до твоей смерти. Но из этих, вроде, теплых воспоминаний тебя вырывает корень, о который ты как раз спотыкаешься. Пыхтишь и смотришь вперед. Сейчас движетесь вверх по склону. Вы обходите корявые кроны. Веточки хрустят под вашими ногами подобно костям. Где-то гудит ветер. И ничего более, даже птицы уже по утрам не поют. Все вымерло. И ты считала, что жизнь очень медленно, но верно умирает в тебе. Может, в один день ты бы просто сдалась и перестала бороться. А может и нет. Духу бы не хватило. Когда проходите рядом с рассыпанными валунами случается неприятность. Воздух застревает где-то в глотке, когда тебя за шиворот валят назад. Ударяешься спиной о землю и издаешь болезненное пыхтение. Быстро оглядываешь Бакуго, который как раз таки это и сделал и спрашиваешь:       — Что случилось? — ты аккуратно приподнимаешься до его уровня. Вы были спрятаны одним из камней. А парень смотрел куда-то вдаль. И когда твои глаза цепляются за фигуры живых мертвецов, понимаешь — это конец.       — Уходим. Тихо, — он берет твою кисть и тащит назад. Вы в позе гуськом доползли до низкого места откуда вас не видно и уже тогда сорвались с места в город. — Набираем самое необходимое и валим к хуям. Тебе остается только кивнуть, когда оба забегаете в помещение, теребя свои сумки и складывая в них все, что нужно. Один рюкзак с едой у тебя, у него вода. Второй вы наполняете таблетками и другими предметами первой помощи. В последний помещается пистолет, ножи и химикаты вроде кислот. На плечи накидываете куртки. Он дает тебе рацию и ты вопросительно смотришь на парня.       — Закрепи на поясе. Делаешь все, что тебе говорят и быстро покидаете магазин, идя в противоположном направлении от шизов. Ты держишься за Бакуго и не отстаешь. Голова опущена и ты чувствуешь кислоту на дне желудка. Милый, Я не умею просить прощение словами, Поэтому скажу у себя в мыслях. Мне жаль.       — Блять, хватит, — рычание впереди отвлекает и твои яркие зрачки устремляется к его спине. — Такое чувство, что сдох кто-то… это не твоя гребанная вина и не смей забивать этим голову. Мне привычнее слушать твой галдешь. Твое сердце пробивает копьем, но это не больно. Просто чувство, что между вами переплелись железные цепи, которые выплавлены вовсе не из металла.       — Почему ты ушел только сейчас? — засовываешь руки в карманы куртки и подходишь ближе, буквально плече к плечу.       — Теперь у меня есть причина не сидеть на месте. Его рдяные радужки натыкаются на твои и ты каждой клеткой впитываешь этот контакт. В груди теплеет настолько, что складывается ощущение, словно в легкие засыпали раскаленных углей. Но они не жгут, просто заставляют сердце усерднее гнать горячую кровь по венам. От этого твое лицо распаляется словно пожар и ты трясешь плечами. Но парень на это просто хмыкает, на его лице расцветает красноречивая ухмылка.

____________

      — После этого подруга наступила на гвоздь и ее увезла скорая, — вы только под вечер дошли до следующего города. Ноги болели и продолжали болеть, не смотря на все перерывы и отдыхи, что у тебя были. Где-то спустя пять минут пути ты начала просто разговаривать, напевать песни (тебя быстро затыкали), рассказывать истории из школьных времен. Даже под конец пути мужчина перед тобой казался невозмутимым от этих километров. Его выносливость просто возмутительна.       — Да, я до сих пор в шоке, как ты выжила, — парень останавливается и оборачивается на тебя. — Переночуем тут. Город пустует, на утро обойдем его немного, может найдем что-то стоящее. Ты не совсем понимала, что он имеет в виду под «что-то стоящее», но все равно согласилась с ним. Да и плана у вас, вроде, не было, вы просто плыли по течению. Хотя, словно у вас был какой-то выбор. Ты, наверное, должна благодарить все эти стечения обстоятельств, что привели тебя к нему, но ты этого не хотела. Предпочла бы, чтоб всего этого ужаса просто не случалось. Ты снова хотела высыпаться, прям как сегодня утром. Разговаривать с подругами, ходить в школу и даже тупо ссорится с родителями.       — Бакуго…       — М? — он оглядывает здания, ища самые подходящие. У которого было несколько способов побега, если набегут зараженные.       — А почему мы продолжает сражаться? — нос больно бьется о крепкую спину перед тобой, ты ойкаешь и отступаешь на шаг. Реакция последовала незамедлительно. Парень повернулся к тебе со смесью удивления и гнева. Хотя гнева было больше.       — А что мы должны по-твоему сделать? Пойти прилечь на трамвайные пути как некоторые? Просто сдаться и спустить одну пулю в лоб? Почему ты уверена, что во всем мире больше нет выхода? Словно бы весь земной шар проиграл какой-то чуме. Сука, а говорила Старуха — мыться надо чаще, — парень машет ладонью в воздухе и ты слабо улыбаешься от этого жеста. Но затем решительно поджимаешь губы и выпрямляешь спину.       С ним бы ты совершила Кругосветное путешествие за восемьдесят дней.       — Ты близок со своей матерью, — говоришь ты и переступаешь порог здания, в которое он тебя завел. Оно было с минимальными разрушениями, а главное — с целой пожарной лестницей.       — Да, может. Именно она с детства говорила быть лучшим во всем. Это и вылепило из меня победителя. Когда началась та гребаная пандемия, ее слова — это единственное, что держало меня на плаву… — он сбавляет темп и оборачивается на тебя. — Я хочу увидеть ее лицо, когда вернусь домой с победой. Ты замираешь, словно парализованная ядом или сложным химикатом. Оно растворяет твои кости, оставляя без стержня внутри. Когда поглощает ощущение, что вот-вот упадешь, мужская ладонь берет кисть и толкает ближе к себе.       — Шевели задницей, — ты щуришь глаза, обнажая верхний ряд зубов на его слова, и резво перепрыгиваешь через ступеньки. В перерывах смотришь на его колючие волосы. Между вами строится что-то, чего ты не в силах понять. Но это приятно. Это заставляет тебя летать, говорит двигаться вместе с ним в ногу, дает сил. Ты хочешь задохнуться в этих чувствах. По истине чудесная смерть. Заходите тихо, крадетесь, словно хищники, хотя вас сбросили до состояния самой низшей жертвы. Когда чистота подтверждена, стелитесь на большом диване и сбрасываете рядом сумки. Окна везде открыты, некоторые выбиты, но это не беда. Ваши куртки идеально подходят под минусовой климат. Ты буквально сразу заваливаешься на диванчик и оглядываешь потолок, словно это самая занимательная вещь. Потом матрас рядом проваливается под внушительным весом парня и он испускает вздох, которым можно было бы проломить пол. Все-таки не одна ты устала. Но он все равно остается тем, кто ведет и действует. Ты тоже громко вздыхаешь и Бакуго оборачивается на тебя. Но в отличии от него, твой вздох тихо растворился в атмосфере комнаты. Ты укладываешь голову на мягкую подушку и смотришь в огонь.       — Куда пойдем завтра? — ты чуть теснишься назад, когда твой ровесник ложится рядом. Прошлой ночью ты просто не почувствовала его присутствия, но сейчас все было ярче. Ты даже через куртку чувствовала эту горячую температуру. Из него буквально излучалось тепло. Ощущение, как вы делите буквально один кислород. Это заставляет чаще дышать и сглатывать. Когда он отвечает, его тон тише и ровнее, словно пытается не отпугнуть подступающий сон.       — Обойдем город, если мне не изменяет память, то ту должен быть оружейный магазин. Остается надеяться на то, что владелец не закрыл его на время эпидемии, — он хмыкает и на его лице появляется намек на улыбку. Твой уголок губ сам дергается и ты сворачиваешься калачиком у него под боком. Ерзаешь и пытаешься как можно незаметнее приблизиться ближе. Блаженно сипишь, чувствуя безопасность и чужое дыхание рядом. Сам Бакуго подкладывает руки под голову и прожигает взглядом потолок. Ты заметила еще вчера, что он постоянно хмурится.       — А ты знал, что у тебя морщины появятся? — ты оставляешь один глаз приоткрытым, поэтому можешь видеть, как парень поворачивается к тебе.       — Я думаю, — в грубой манере говорит он и щурится на тебя через темноту. Луна заставляет его волосы казаться намного белее, а глаза сиять как жгучая магма.       — А от этого голова заболит, — ты бубнишь в подушку и улыбка яснее появляется на лице.       — Боже, — парень закатывает глаза настолько сильно, насколько вообще может и устремляет свой взгляд на тебя. Протягивает ладонь и тянет за кончик носа. Ты айкаешь и перехватываешь его ладонь, отрывая от своего носа. — Спи уже, а то постареешь в два раза быстрее. Веселый смешок слетает с губ и ты снова плотнее сворачиваешься в клубок. — Приятных снов. — Тебе того же, Малая.

____________

Всюду грязь, А вы смеялись. Не смотря на, И Д Е А Л Ы. Фыркаешь от пробуждения и отказываешься открывать глаза. Ты чувствовала себя просто великолепно. Спать на диване было определенно лучше, чем спать в салоне машины с высунутыми наружу ногами. Ты обнимала что-то горячее. И это «что-то» дышало. Глаза резко распахиваются, чтобы увидеть Бакуго, на которого ты как раз и закинула свою руку. Переводишь взгляд на его лицо, боясь увидеть открытые веки, которые некоторое время прожигали в тебе дыру. Но парень спал. Его глаза были плотно закрыты, дыхание ровное. Ты смотришь на его более спокойное лицо и сама стараешься делать вдохи и выдохи как можно незаметнее. Хочешь переместить свою голову чуть дальше, но тогда и понимаешь, что лежишь далеко не на подушке. Твой мозг определенно опьянен, раз не может различить мужской бицепс и мягкую поверхность. Хотя, если подумать, трешься щекой о его выпуклое плечо и снова прикрываешь глаза, так тоже очень удобно. Но потом становится ясно, почему же твой мозг так расслабился. Самый сочный запах апельсина и лаванды вперемешку с базиликом забивают твою черепную коробку, заставляя видеть пред глазами только серую дымку. Странно, не похоже, чтобы он пользовался одеколоном. Но ты все же еще плотнее тыкаешься в его плече и посапываешь. Мурлыкаешь себе под нос некоторое время, но потом опять открываешь глаза. Может тебе лучше слезть? Разбудить? Ты правда не знала, но оба варианта тебе не хотелось осуществлять.       — Я чувствую как ты на меня пялишься, маленькая засранка, — хрипит в дремоте Бакуго, испускает особо долгий выдох и только тогда приоткрывает один глаз. Ты могла отметить, что он определенно выглядел свежее. Более отдохнувшим. Видимо, не только ты за эти четыре месяца испытывала проблемы со сном. — Руку отдавишь. Ты приподнимаешь голову, а затем поднимаешься на руках. Парень рядом лежа подтягивается и потом принимает сидячее положение. Он хрустит шеей и ты вся кривишься от этого звука. Куни с Конай часто щелкали пальцами и в такие моменты ты хотела скинуть их с того этажа, где вы находились.       — Уф, утро понедельника, — хрипит Кацуки и притягивает два портфеля. Достает две бутылки, а из другого по одной консерве. Где-то на дне открывашка должна валятся.       — Сегодня понедельник? — задаешь ты очевидный вопрос, скептически поднимая бровь.       — Ага, — парень протягивает тебе уже открытую консерву и вы вместе приступаете к трапезе. В медовом наслаждении прикрываешь глаза и жуешь. Когда парень был только на середине упаковки, ты уже довольно облизывалась и закрывала вырезанную крышку. Он косится на тебя и отвлекается.       — Мне кажется, что ты бегала по городам далеко не от шизов, — начинает парень, а ты уже растягиваешь губы от того, что он имеет в виду. — Тебя просто не один магазин прокормить не мог. С силой бьешь его в плече, больше всего в жизни сейчас желая, чтобы он подавился. Но он только пыхтит от смешков и доедает свою порцию. Оставляете весь мусор так, ведь к черту экологию. Хах. Тушенка с жиром — лучшая еда во время смертельных эпидемий и побегов от зомби. Усмехаешься от этой мысли и спускаешься по лестнице вслед за парнем. Уже по привычке сосредотачиваешься на своем зрении и слухе. От неожиданных звуков иногда останавливаетесь, готовясь бежать, но ничего не происходило. Заворачиваете за угол и видите вывеску «Сезон охоты».       — Красноречиво…       — И не говори, придуркам определенно надо выделиться, — парень придерживает дверь для тебя и ты юркаешь в помещение, параллельно пряча глупую улыбку в воротнике толстовки. Но потом видишь целые ружья на прилавках и буквально приклеиваешься к ним. Кацуки заходит за стойку и начинает открывать шкафы. Может эти стеллажи и стеклянные, но просто так их не разобьешь. — Хах! Бакуго победно ухмыляется, держа в руках ключ и книгу. Он открывает замки буквально везде и вытаскивает некоторое оружие. Ты перепрыгиваешь через стойку, подходя к нему и смотря на справочник.       — Мне надо разобраться что к чему и какие им нужны пули, — бубнит он и, облокотившись о стойку, начинает листать страницы. Ты только вздыхаешь и снова осматриваешь магазин. Но потом видишь дверь, которая не является входом и движешься к ней. Дергаешь ручку и она противно скрепит, от чего мурашки покрывают плечи под слоями одежды. Это был склад с коробками. Открываешь одну и через секунду вертишь в руках магазин. Дверь сзади снова скрепит и ты вся трясешься от этого звука. Оглядываешься на Бакуго, в руках которого все еще находится эта книга и поднимаешься.       — Тут патроны вроде, — буднично говоришь ты и отходишь в сторону, давая парню присесть на твое место и повертеть коробку в руках.       — Ferfrans NVLAR, — читает парень и переворачивает пару страниц. — Сможешь найти АК-12?       — А? — недоуменно выдаешь ты, но потом киваешь. — А. Да. Парень поднимает свою коробку и снова уходит в основное помещение. А ты в это время обходишь все полки и читаешь надписи на коробках. Наконец, на глаза попадается та самая и ты стаскиваешь ее сверху, идя теперь к Кацуки.       — Вот, — ты ставишь ее на стол и начинаешь наблюдать за ним. Он вертит оружие в руках начиная переводить предохранитель и щелкать затвором. Затем вставляет магазин и кладет оружие рядом дулом вверх. Потом берет другое, которое немного отличается от первого, но они оба являются автоматами. Ты щуришься на его ловкие руки и считаешь несправедливым то, что они такие привлекательные и… и отвлекающие.       — Все, — смотришь на него, ловя его опаляющий взгляд и чувствуешь, как угли в животе нагрелись. Невыносимо. — Держи. Оружие суют в руки, которые напрягаются от его тяжести. Не успеваешь и слова вымолвить, как парень встает сзади и обхватывает твои ладони своими. Вдох отказывается выходить наружу, от чего ты задыхаешься. Но все становится еще хуже, когда он наклоняется над твоим плечом и выдыхает горячий воздух.       — У тебя были уроки по безопасности или что-то в этом роде? — хриплый голос раздается буквально в сантиметре от тебя, а угли все       нагреваются. Ты робко поворачиваешь голову к нему и почти тут же жалеешь, когда его губы вскользь касаются твоего красного уха.       — Ты про те, что были четыре месяца назад? Да я отлично все помню, — пыхтишь ты, а парень на это только ближе прижимается. От этого ты кричала. Внутри, конечно, но кричала. Пытаешься незаметно сглотнуть и держать оружие ровнее. А руки начинают дрожать.       — Смотри, — шепчет он и это тут же меняет атмосферу между вами. Теперь она переливается всеми теплыми оттенками. От этого твое нутро дрожит, а сердце пишет завещание: скидываю все на мозг. — Предохранитель до упора вверх, до конца затвор доводишь вниз и отпускаешь. Затем берешь магазин и вот так отщелкиваешь его. Ты перезарядилась. Запомнила?       — Да, — ты киваешь, но жар все еще прижат к спине и ты все еще не можешь дышать. Сглатываемая слюна тут же испаряется в глотке. Думаешь, вот-вот случится что-то. Но скрытые надежды разбились о берега реальности, когда тепло покидает тебя и отходит.       — Тут неподалеку есть больница, думаю, нам надо заглянуть туда, — он рывком закидывает автомат на спину и ты немного неуклюже следуешь его примеру. Поход до больнички прошел в молчании. Вы не услышите, Но ваши сердца бьются в унисон. Он так же придержал дверь пред тобой и ты уже с большей сдержанностью проходишь во внутрь. Света нет, на стойке регистрации тоже никого. Где книга жалоб? Тебе определенно надо пожаловаться на персонал. Подходишь к стойке и на пробу нажимаешь на звоночек, который тут же отзывается. Оглядываешься, словно в ожидании увидеть кого-то, но потом снова звонишь. Поворачиваешься на Бакуго, который во все глаза смотрел на тебя, а потом покрутил пальцем у виска. Ты на этот жест закатываешь глаза и подходишь ближе.       — Ты не понимаешь шуток, — говоришь ты и вы движетесь вместе по коридору.       — У кого-то отстойные шутки, у нас конец света, а она шутит о том, что к ней кто-то должен выйти на стойке ожидания, — говорит он и открывает первую более привлекательную дверь. Ты же усмехаешься от своей же глупости и начинаешь пинать стену.       — Мы что-то ищем? — спрашиваешь ты и снова следуешь за парнем.       — Да, более приличное место для твоих похорон, — говорит он и открывает другую дверку. Ты на эту реплику капризно осматриваешь стены и потом показательно качаешь головой.       — Отстойное место, пошли искать другое, — смеешься ты и трусцой подбегаешь к парню, хлопая по плечу. Он чертыхается и рычит на тебя, но ты только берешь его за рукав толстовки и автоматически вспоминаешь, что часто так держала папу во время прогулок. Он называл тебя слоником. Ты просто любила тактильный контакт и всячески проявляла его. Погладишь по голове, обнимешь, возьмешь за рукав.       — Эй, — ты моргаешь и переводишь взгляд на Кацуки. — Чего это ты помрачнела?       — Да так. Вспомнилось, — говоришь ты и машешь ладонью. — Пошли дальше. Вприпрыжку скачешь по коридору, а когда заворачиваешь за угол встаешь в ступор. А в глазах красное-красное-красное, когда Бакуго спрашивает у тебя что-то из-под десяти метров воды. Выходит вслед за тобой и грубо ругается, закрывая одной рукой глаза, а другую оборачивая вокруг твоей талии. Поднимет и несет куда-то. Это была женщина, блондинка, и она была мертва.       — Хираку! — звонкий хлопок по щеке приводит в чувство и ты вскидываешь свои очи к этому мужчине. — Все нормально? Ты киваешь и засовываешь свои ладони под бедра, сутулясь. Парень явно впервые в такой ситуации, но все же поднимается и идет в тот коридор. Тебя всю дергает от вспоминай о тех противных картинах. Это был первый труп в твоей памяти и ты не понимала, почему не видела их до этого. Почему именно больница? Ты слышишь в подвале звуки, С которыми обычно разбивается стекло об пол. Это было твое сердце. Слезы наворачиваются на глазах, когда странная смесь отчаянья, страха и всяческих переживаний с визгами ломают установленные тобой рамки и заполняют черепную коробку. Прижимаешь колени к груди и видишь, как они ненормально дрожат. Успокойся, это не первый раз, ты справишься. Просто сделай это как можно тише и иди дальше. Но та забыла одну деталь… Ты теперь не одна. Большая мужская ладонь ложится на твое плечо, а затем оплетая в подобии объятий. Но со звериной жадностью цепляешься за одежду на его спине и прижимаешься ближе. Ты не помнишь, как тебя быстро подняли, но ты отчетливо помнишь его шепот. «Все хорошо» «Тише, дыши» Он повторял это снова и снова, пока вы шли куда-то. Но потом остановились и опускаетесь на землю. Тебе уже было лучше, от истерики осталась только икота и хныканье.       — Давай заканчивай. Мой лимит поддержки уже давно кончился. Смешок срывается с забитого носа и ты вытираешь глаза рукавом. Делаешь глубокий вдох и окончательно успокаиваешься. Но все же…       — Это же была не естественная смерть? — тихо сипишь ты и осматриваешь асфальт под собой.       — Нет, определенно… Ее внутренности это… Процесс разложения начался довольно давно, — парень сглатывает противную желчь и смотрит на тебя. — Идем?       — Угу, — мыкаешь ты и поднимаешься с его помощью. Город являлся максимально маленьким, раз уже через пол часа вы вышли на дорогу, окруженную пустырем и маленькими деревьями. Вы в быстром темпе шли по краю и пинали камни от скуки. Во время долгой дороги ты любила слушать музыку. Но сейчас это кажется чужим, твою жизнь определенно разделилась на «до» и «после». Ты с грустью смотришь на его спину и говоришь:       — А у тебя были сестры или братья? — ты не знаешь почему, но хочешь знать больше.       — Нет, я единственный ребенок в семье.       — А у меня есть старшая сестра и младший брат. Еще тети и много двоюродных сестер и братьев. А еще у нас была кошка! — вспоминаешь ты и поправляешь портфели. — Мама часто называла ее дурой…       — А моя мать обычно всегда дома сидит, а отец работал в индустрии моды вроде, — оборачивается на тебя. — Домашних животных у нас никогда не было.       — Хм. Я любила рисовать, спорт тоже давался, учиться не любила… — ты поджимаешь губы в попытках вспомнить что-то еще, но воспоминания словно покинули тебя за такой малый срок.       — Хах, а во всем был лучшим. В учебе, на барабанах, даже в олимпиадах, в которые меня пихали, — ты понимающе хмыкаешь, вспоминая унылые школьные будни.       — Кому-то от рождения, да? — усмехаешься и иронично смотришь в его спину.       — Что там? — он останавливается и прищуривается, пока ты обходишь его. Посреди этого пустыря стояло железное сооружение.       — Вышка? — бровь скептически поднимается, когда парень просто мотает головой и снимает рюкзак.       — Вах, перерыв? Как раз проголодалась, — ты трешь руки и суешь носик в открывающийся мешок с припасами. Бакуго оторачивается и через плече передает консерву. — Кукуруза? Ты облизываешься, уже представляя ее сладкий вкус у себя на языке. Погружаешь ложку, набирая целую горку и кладешь в рот, жуя это желтое зерно. Вкуснятина. Бакуго пару секунд наблюдает за твоим лицом, но потом приступает к своей порции. Ты щуришься, разглядывая зеленый горошек, и смотришь потом на парня. Уже через пару минут он в задумчивой манере смотрел в горизонт. Именно в этот момент ты подлезаешь сбоку и зачерпываешь одну ложку гороха. А потом еще. И еще чуть-чуть.       — Ах ты крыса, — в момент погружения ложки в чужую еду тебя хватают за кисть. Ты поднимаешь к нему неловкий взгляд и робко улыбаешься. На его лицо налезает кровожадная усмешка. — Делись теперь. Ты издаешь протестующий писк, пытаясь отодвинуться как можно дальше, но мужские руки сжимают твою талию и стискивают в железной хватке. Ты пыхтишь от смеха, когда тебе удается вырвать одну руку из этой железной хватки. Хочешь поднести полную ложку с кукурузой ко рту, но кисть нагло перехватывают и через секунду твоя ложка во рту у Кацуки. Глаза расширяются, когда натыкаешься на победный взгляд Кацуки. Но не смотря на все смущение, отпускаешь предмет и взамен сжимаешь мужские щеки в хватке.       — Ты невыносим, — плавно опускаешься ближе, когда глаза парня напротив темнеют, а зрачки расширяются, сдавая его с потрохами. Упустим момент о том, что у тебя такая же реакция на него. Но внезапно вырываешься, когда хватка на тебя слабеет и несешься с консервой подальше от парня.       — Мое и только мое!!!       — А ну стой! — вы оба бежите по этой гребанной пустыне. Песок под сапогами шуршит, а ветки с хрустом ломаются пополам. Слышишь странное шипение сбоку и останавливаешься. Прислушиваешься, когда Бакуго несильно врезается в тебя, а потом тоже встает в некий ступор.       — Что за… — он вытаскивает твою рацию из кармашка и крутит колесико. Ты все же доедаешь кукурузу и победно откидываешь консерву в сторону. Срать нам на экологию №2. Парень начинает идти дальше и ты следуешь за ним.       — Что это? Она ловит сигнал? — ты смотришь в хмуро-сосредоточенные глаза.       — Только если… — он оставляет рацию и смотрит прямо на вышку.       — Это не станция связи, — говорите вы в унисон и вместе идете к ней.       — Мы можем поймать чей-то сигнал? — ты дергаешь его за рукав толстовки, но парень только дергает плечами.       — Не знаю, нам остается надеятся на лучшее, — шли вы еще минут пять, когда Бакуго схватил твой локоть.       — Отойдем, — ты перебираешь ногами назад, когда парень внезапно нагибается, беря камень, и кидает вперед. Ты недоуменно поднимаешь бровь, уже хочешь спросить, но раздается звонкий взрыв, который оглушает твой слух и все мысли вываливаются через ухо.       — Что это, черт возьми, было?! — ты неосознанно повышаешь тон голоса, закрывая уши. И слышишь свой же голос плоховато.       — Минное поле, — вздыхает Бакуго и пару десяток секунд прожигает вышку взглядом. — Нам надо туда.       — Ты с ума сошел, — говоришь ты, протирая больные уши. — Ты же просто наступишь на мину и подлетишь в воздух. И не только подлетит в принципе. У вас не было и шанса добраться целыми до этой линии связи. Но вот только откуда тут взялись мины?       — А откуда здесь мины в принципе? Разве такие места минируют? — ты щуришься на землю, в попытках разглядеть мины, но замечаешь местами только небольшие бугорки, ну и не факт, что это закопанная мина.       — Нет, это сделали во время эпидемии, чтобы защитить последние точки связи. А это значит, что, скорее всего, где-то там есть безопасное место, — он снимает с себя сумки и разминается. — Если нам удастся хоть с кем-то связаться, то это многократно повысит наши шансы на выживание. Когда он делает шаг вперед, ты рывком хватаешь его за рукав. Он оглядывается через плече на тебя и опять ухмыляется. Как же тебя бесит его выражение лица. Словно он знает, что прекрасно со всем справится, как будто делал это тысячи раз.       — Уже переживаешь? — ты от злости сутулишься мнешься пару секунд на месте, но потом прижимаешься к его спине, впитывая в себя это тепло и запах кедра к привкусом дыма.       — Не убейся, — чеканишь ты ровным тоном и отступаешь на шаг. А он просто продолжает идти вперед. Когда он уже в шаге от того, чтобы ступить на эту скользкую дорожку, ты хочешь окликнуть, сказать, что можно поискать другую вышку, может, там и ничего не будет. Но буквально за секунду до этого Бакуго рывком делает длинный шаг и замирает, словно в это мгновение решается все. Хах, а вы так похожи. Он тоже любитель поиграться с судьбой, Но отыграет ли он свои жизнь у смерти? Сейчас проверим процент его везучести. Нервно сжимаешь лямки его сумки, когда он делает десятый скачек. А ты вынуждена считать. Казалось бы, до вышки рукой подать, но для вас эти метры растянулись в целые мили. Сглатываешь сухость в горле и есть туманное желание засыпать песка в рот, чтоб хоть как-то отвлечься. Смотришь, как он делает очередной прыжок и весь мир останавливается, когда видишь, что он запинается о свою же ногу и начинает махать руками в попытках остаться в горизонтальном положении. Твое сердце глотает тройную порцию крови, отчаянно требуя кислорода. Но ты не слушаешь его просьб, задыхаясь от мгновенного страха.       — Блядь! — Бакуго выгибается дугой, вынужденный опереться руками о землю и вы оба ждете. Игра должно потерять одного игрока. Но кровожадная сучка снова уходит не с чем, Раздраженно хлопая в ладоши. Отыгрались. На этот раз.       — Аххх, черт, — ты опускаешься на трясущиеся колени, глотая как можно больше воздуха. Когда поднимаешь глаза, парень ужа поднимается по железной лестнице, а потом подзывает тебя к себе рукой. Ты встаешь и смотришь на сумки.       — Оставь их! — кричит он и ты послушно идешь к нему. На песке и грязи остались четкие следы и ты идешь нога в ногу. Сердце устраивает забег, когда осознаешь, что буквально рискуешь жизнью. Цепляешься за лестницу так, словно она твой спаситель. Поднимаешься и хватаешь руку Бакуго, который присел. Ты цепляешься за его предплечья и тебя вытягивают. Пару секунд дышишь, а потом плечи сами трясутся от подступающего смеха. Горло сводит судорогой, когда давишь все в себе, но на глазах все же навернулись слезы. Смех тихий, но от него покалывают мышцы живота.       — Тебе определенно стоит отдохнуть, — хмыкает он и сажает тебя на стул. Ты успокаиваешься и рассматриваешь аппаратуру перед собой. Коробка, микрофон и кнопка. Скудно и ты вообще не в курсе, как с этим обращаться. — Так… Наблюдаешь, как его длинные пальцы зарываются в волосы. Его виски мокрые от пережитого стресса. Венка на шее красиво выпирает, помогая оттоку крови. Ты блаженно выдыхаешь, не веря, что пару минут назад чуть не потеряла его. Глаза прикрываются, когда думаешь о том, что это была только удача. Но тебя отвлекает шипение. Он включил эту штуку? «Шшшш… Эй… При… Прием!» Вы оба в шоке смотрите друг на друга, не веря в свою удачу, когда Бакуго приближается к микрофону, параллельно нажимая на кнопку.       — Прием, черт возьми, — на твоем лице сияет улыбка, когда снова раздается шипение. «Сколько с вами выживших?»       — Нас всего двое, — Бакуго переводит свой взгляд на тебя и ты можешь прочитать там какое-то вожделение. «Хорошо. Вы можете сказать, где находитесь?»       — Да, это вышка возле двенадцатой трассы, — парень рядом с тобой нервно трет вески и ты цепляешься за его бицепс, сжимая от предвкушения. «Отлично. Вы можете укрыться до завтра и пойти затем на юго-восток по направлению к нашей базе? Отряд полетит к вам навстречу.»       — Да, — о Боже, это правда происходит? «Конец связи. Шшшш…» Прибор сам вырубается и вы снова смотрите друг на друга, словно во всем мире нет никого важнее. Хотя вы друг для друга определенно важнее, Чем целый чертов свет.       — Боже! — ты хватаешь мужские скулы, приближаешься свои лбом с его и вы словно безумцы, улыбаетесь и громко дышите. — Скажи мне, что это не сон…       — Ха… тогда я не хочу просыпаться. Да, ты тоже… Особенно когда его горячие как угли губы соприкасаются с твоими. И вы оба теряетесь друг в друге, Когда шепчите горячие признания друг-другу прямо в рот.

____________

Ночь, горячее тело рядом и небывало яркие звезда где-то наверху. Ты прижимаешься ближе к парню, укладывая свою голову ему на плече. Гладишь его торс, щекотишь кончиками пальцев, а затем обвивая в кольцо. Трешься об него с явным желанием ощутить на себе этот запах кедра и цитрусов. Он массирует кожу твоей головы, а затем и красную от слез щеку и ты морщишь носик от этих приятных ощущений. Приоткрываешь глаза и в блаженной улыбке смотришь на Кацуки, который поддерживает зрительный контакт. Но потом тянется к твоему носу и щипает за него. Ты недовольно пыхтишь, в отместку кусая его за грудную мышцу.       — Малая, черт, ляг ты уже спать, завтра не один километр пройдем, — хрипит парень в твою сторону и прижимает тебя ближе к себе. Ты прищуриваешься на линию его челюсти, юлозишь, а затем кусаешь за кожу. Парень рычит, рывком переворачивает тебя, подминая под себя и впивается настойчивым поцелуем в губы. Твой рот очень податливый в его власти и ты от этих ошеломляющих эмоций закрываешь глаза. Дым буквально везде и ты разрываешься на части от этого. Вы отцепляетесь друг от друга и он напоследок запечатлел короткий поцелуй на твоих губах. Ложится на тебя и ты зарываешь пальцы в его волосы. Сейчас хочется поговорить.       — Знаешь, мне в первые недели после потери родни было трудно находится одной, но затем… через месяцы… я как-то привыкла. И знаешь, — ты посмотрела на Бакуго, который теперь опирался своим подбородком о твою грудину. — Теперь я не хочу быть одной… Не хочу привыкать и терять тоже не хочу. Но все же, если я тебя потеряю?..       — Словно я собираюсь где-то сдохнуть, — прерывает Кацуки твой шепот своим рокотом и ты ловишь его неосязаемое обещание. Прикрываешь глаза и так хочешь верить… Так же сильно как любишь.       — А если кто-то из нас все же умрет? — вопрос растворяется в теплоте вашей тишины.       — Тогда я буду первым, — ты просто посмотрела на него нечитаемым взглядом. Просто невероятно.       — Эгоист…       — Че?! Ты чего это отвернулась?! Повтори-ка мне это в лицо!

____________

      — Хираку! — тебя резко толкают в бок и ты хрипишь. — Вставай! Моргаешь пару раз и поднимаешься на руках. Всем знакомо чувство, когда через силу встаешь рано утром. Глаза, вроде, открыты, а мозг все еще спит. Ты была именно в таком. Словно вместо мозга была густая грязь. Ты смотришь на Бакуго, который накидывает сумки на плечи, которые он поднял еще вчера перед вечером.       — Давай-давай! — он тянет тебя за плече и ты покорно встаешь. — Черт! Ты хочешь высказать свой вопрос, но именно тогда слух улавливает рычащие завывания вдалеке. Кровь качает теперь исключительно адреналин, а зрачки расширяются, предавая твои глазам панический оттенок. Ты накидываешь свои сумки и берешь оружие в одну руку, когда спешно спускаетесь и сразу же прибегаете к бегству. Делаете рывки ногами изо всех сил.       — Гребанный идиот, — рычит парень, держась чуть поодаль от тебя и ты оборачиваешься на него.       — Что? — ты только сейчас осознаешь, что глотка пересохла, а живот слегка сводит от голода.       — Эти твари нашли это место из-за взрыва, — во время бега не удается точно разглядеть его лицо, но ты определенно слышишь рычание с досадой. Но для этого определенно нет времени, поэтому ты хватаешь его за кисть и толкаешь за собой. Попытка скрыться в лесу провалилась, но потом вы выбегаете на открытую местность и видите завод. Не раздумывая, бежите к нему. Твари за вами ломают ветки и наступают на пятки, но оборачиваться нельзя, сразу же схватят и сожрут с потрохами. Беги вперед и смотри только на своего мужчину рядом. Приходится оббегать кучу балок и горы мусора с ящиками, но это может запутать преследователей. Залетаете в огромное помещение и сразу устремляетесь к лестнице на второй этаж. Ты забегаешь первой и предпринимаешь хоть какие-то попытки отдохнуть, но никак. Тебя останавливает грохот сзади и ты оглядываешься. Бакуго нет. Лестница настолько заржавела, что лесенки под ним подломились. Он с отборным матом летит вниз, в то время как ты смотришь на вбегающих мертвецов. А Удача смеется и плюет в лицо…       — ЧЕРТ! — вытаскиваешь оружие и начинаешь стрелять, но ни одна пуля не достигает цели из-за преград в виде бочек, ящиков и балок и ты все больше боишься, ведь хищники заметили раненную жертву. Как бы их остановить. В панике оглядываешься по сторонам, когда Бакуго удается подавить боль от растяжения и твердо сжать оружие в руках, отстреливая тварей поблизости. Пока ты несешься с железному сооружению, приседаешь, цепляясь пальцами за низ и рычишь, опрокидывая конструкцию на бегущих зараженных. Но одной заразе удается быстро прошмыгнуть и навалиться на парня, но тот с яросным криком стреляет в его голову. — Кацуки! Летишь стремительными шагами с лестницы и тебя подгоняет обеспокоенное сердце. Дышишь слишком громко, совсем как он, когда падаешь на колени рядом с его телом. Он мелко дрожит и ты кладешь его голову к себе на колени, совсем не понимая, что происходит. Но ответ находится сам собой, когда разглядываешь пятна и разводы на полу. Кровь. Затем оглядываешь его целиком и задираешь рукав толстовки. Укус, который начинает уже синеть. Обеспокоенно переводишь свой взгляд на своего мужчину, который за эту минуту успел уже побледнеть. Его губы посинели и дрожали, словно он замерз.       — Хираку, — хрипит он и одной рукой стягивает портфель с твоего плеча.       — Нет… нет-нет-нет-нет-нет… Все будет хорошо, — голос дрожит, когда противное чувство холодного страха овладевает организмом. Роешься в медикаментах, достаешь как можно больше. — Это всего лишь заражение, его можно остановить! Верь в свои слова… Может, сработает… Ты покрываешь укус сначала перекисью, обрабатываешь кожу рядом с раной йодом, а потом мажешь зеленкой. Слезы уже капают на пол, растворяя кровь, придавая ей соленый привкус. Ты все дрожишь не хуже тела перед собой. В затылке, в самом углу подсознания что-то шепчет, но от паники не можешь разобрать.       — Усыпи… — выдыхает парень и теперь его дыхание протяжное, с большим интервалом. Но он ведь только минуту назад дышал быстро и шумно…       — Нет… — скулишь ты, когда мозг, понимая опасность, требует бежать от сюда. Но не сможешь… Даже если захочешь. Просто не получится и на сантиметр сдвинуться. Ведь ты уже решила делить с ним кислород.       — Давай, — рычащие прорывается в горле, когда он хватает твою кисть и смотрит твердым взглядом. — У меня хватит сил застрелиться…

____________

«Хираку, мне надо тебе кое-что сказать.» «Если ты сейчас о том, что не один магазин мира меня не прокормит, то заранее заткнись, ладно?» Улыбка. «Нет… Я на неожиданный случай…» … «Какой?..» Что происходит? «Послушай…» Вздох. «Если меня вдруг укусят, то ты должна будешь вколоть мне анестетик. И сразу уйти.» «Что? Откуда ты его взял? И почему я должна это сделать, я…» «Обещай, что сделаешь это… просто сделаешь…» «Нет…» «Хираку.» «Я не могу…» «Ты просто усыпишь меня, тебе хватит времени уйти подальше от меня. Послушай!» Хватает за руку. «Я не смирюсь с мыслью, что убил тебя… Ради меня…» «Хорошо…» Слезы… Слезы… Слезы…

____________

Рыдание вырывается из горла, когда вынуждена взять транквилизатор и воткнуть в его мышцу. Тебя всю трясет, словно сошла с бешеных каруселей, в которых тебя помотали в разные стороны. Тело перед тобой засыпает и ты, вроде, должна бежать. Поднимаешься на слабые как ветки ноги и делаешь первый шаг. Бросаешь взгляд на придавленных зомби и останавливаешься. Хренушки ты его тут бросишь.       — Говорил же, что не собираешься дохнуть, — сбрасываешь все рюкзаки, оставляя только оружие и одним движением закидываешь тяжелое тело на спину. Ноги напрягаются, когда ты встаешь с дополнительным весом. Еле-еле выбираешься из склада и поворачиваешь направо. Шепот в голове подсказывает идти дальше. И ты идешь, Через боль, Через слезы, Через вой. Голова пульсирует от обильного притока крови. Ноги уже начинают неметь от невообразимой нагрузки. Бакуго на спине тихий настолько, что кажется, словно и не жив вовсе. Расплывчатое чувство того, что он в любой момент может впиться в твою шею, холодит живот. Но ты продолжаешь перебирать ногами. Даже когда ничего не видишь от слез. Живот уже давно скрутило от сильного голода. Слово «вздох» не зря созвучно со словом «сдох». Очередной всхлип и нога обо что-то запинается, заставляя упасть. Тело наливается свинцом и холодеет. Чувство, что твой вес увеличился в пять раз. Даже головы не поднять. А веки слипаются… Прости, мам, я, видимо, не вернусь домой.

____________

Тебе снился сон, Там поле из подсолнухов и он посреди них. Идешь к нему, крепко обнимаешь. Он целует в щеку и шепчет: «Просыпайся» В нос забились все запахи, кроме желаемого. Глаза открываются и видишь все белое. Рай? Поворачиваешься в бок и видишь койку рядом. Это больница? Почему ты тут? Глаза щурятся, но зрение настойчиво подводит. Промаргиваешься и снова смотришь. Не веришь.       — Кацу… — сипло шепчешь и чуть ли не падаешь с кровати. Приборы возмущенно пищат, но ты только поднимаешься на ноги и идешь к нему. Хватаешься за его койку и рассматриваешь лицо. Уже не такое бледное и губы приобрели более здоровый оттенок. Аккуратно кладешь ладонь на его щеку и в груди пульсирует от подступающих слез. Господи, с ним все в порядке. Дверь открывается и ты вскидываешь голову. Врачи. Самые настоящие, в халатах и масках. Они пару секунд смотрят на тебя, а потом подбегают, настойчиво сажая на кушетку. Задают вопросы. Много очень, но лишь молчишь и выдыхаешь полной грудью. Все хорошо.       — С ним же все будет хорошо? — спрашиваешь ты уже в лежачем положении у врача, который что-то записывает на бумаге.       — Да. Вам очень повезло. Транквилизатор замедлил процессы в организме, благодаря чему зараза не распространялась так быстро. Вам обоим стоит отдохнуть. Позднее вы сможете отыскать своих родственников. Вы настоящие камикадзе, раз продержались аж четыре месяца. Почти пять.       — Постойте, — приподнимаешься ты на локтях. — А когда пришли последние выжившие до нас?       — Три месяца назад…

____________

Пелена сна сходит, когда чувствуешь прикосновение к щеке. Приоткрываешь глаза и видишь ни с чем не сравнимый алый огонь.       — Кацуки, — шепчешь ты и бросаешься ему на шею. Целуешь всю кожу, до которой можешь дотянуться. — Господи…       — Все-таки не бросила, да? — чувствуешь улыбку через весь этот хрип и щипаешь его.       — Кто-то обещал не сдохнуть, — недовольно изрекаешь ты и расслабляешься в его объятьях. — Я так испугалась.       — Хм, — хмыкает рядом с тобой парень и дверь снова щелкает.       — Эх, вы оба, видимо, любители просыпаться раньше срока, — вздыхает врач и оглядывает Бакуго. — По хорошему люди в таком состоянии оставались без сознания в течение недели, не меньше. Но ты, походу, здоров как конь, — врач достает ткань из шкафа и передает в ваши руки. — Охранник на выходе сможет провести вас к общежитиям. Попытайтесь отыскать свои семьи. Ты киваешь и смотришь вслед уходящей фигуре. Потом мнешь ткань в своих руках и переводишь взгляд на Кацуки, который задумчиво глядел в окно. Он, скорее всего, тоже переживал о родителях и о том, что может их не найти. Но он резко поднимается на ноги и мотает головой.       — Эта ведьма не могла просто так умереть, она еще моих внуков переживет, — ворчит парень и стягивает с себя больничную рубашку. Ты смотришь на его шрам, который, кстати, тоже был обработан врачами. Он больше не был распухшим и красным. За ним правда хорошо смотрели.       — А я папу хочу увидеть, — шепчешь ты и прижимаешь трань к носу, словно это должно было тебя как-то успокоить. — И маму, и брата.       — Не время раскисать, увидишь еще, — серьезно изрекает блондин и оглядывает твое лицо. — Если будешь так часто ныть, то белки зальет кровью и останутся такими навсегда, — с сарказмом сказал парень и ты нечитаемым взглядом пилишь его. — Переодевайся и пошли. Киваешь и снимаешь верхнюю вещь с тела. От этого плечи сводит жуткой болью и ты стонешь.       — Знаешь, тебе определенно надо скинуть добрые десять килограмм, я там буквально чуть не умерла, пока тащила твое бренное тело по этой гребанной пустыне, — ворчишь ты и переодеваешь штаны вместе с Кацуки. Он на это только хмыкает и закатывает глаза.       — Обязательно, — перехватив твою кисть, сплетает пальцы, а ты тут же прижимаешься щекой к его плечу. — Пошли. На выходе стоял мужчина с оружием, который попросил следовать за ним. Сказал, что в данный момент свободное время и многие разошлись, но они начнут с жилых блоков. Заходите в большое здание, в котором снуют люди. даже дети есть. Теряешься в таком потоке и озираешься, но твою руку настойчиво тянут в сторону. Охранник остался у входа и ожидал, пока вы закончите.       — Куда мы?       — Начнем с верха, — ответил парень и начал подниматься верх по лестнице. Шестой этаж, пятый этаж, четвертый. Множество открытых дверей и множество незнакомых лиц. Ты сминаешь рукав рубашки Кацуки и стискиваешь челюсти. Держишься слегка позади, когда спускаетесь на третий. Это единственный жилой блок и с каждым прошедшем этажем шанс найти семью уменьшался. В мыслях не осознаешь, что ударяешься носом о крепкую спину. Парень перед тобой срывается, а ты улавливаешь женский крик: «Кацуки!». Распахиваешь глаза, когда видишь точную копию твоего мужчины, но только в женской версии. А рядом стоит мужчина с каштановыми волосами, которые были очень знакомой колючей текстуры. Женщина целовала парня и что-то невнятна бормотала. Мужчина обнимал жену и сжимал плече своего сына, тоже говоря что-то.       — Оболтус, я так переживала! — кричит она и бьет его по затылку. Но Кацуки не скалиться и не угрожает убийством, только ухмыляется и трет голову. Но потом взгляд матери перемещается на тебя и она спрашивает достаточно громко: «Кацу, кто это?» Нервно выдыхаешься и сжимаешь пальцы за своей спиной, подавляя нервы. Бакуго оглядывается на тебя, а потом начинает что-то торопливо объяснять своей матери. Она блестящими глазами смотрит на тебя, а потом говорит:       — Иди сюда, милая, — она тянет одну руку к тебе в манере приглашения в объятья и ты идешь. Она мягко берет тебя за руку, а потом прижимает в их семейный круг. — Спасибо тебе, что спасла этого засранца. Она плачет, а ты просто обнимаешь ее. Но Бакуго буквально через десять секунд тянет тебя назад, вынуждая тебя отстраниться.       — Ты забыла? Нам надо еще несколько этажей обойти, — приоткрываешь рот, а потом смотришь на женщину.       — Я не знаю вашего имени…       — Называй меня Мицуки, моя хорошая, а это Масару, — утирая слезы, говорит Мицуки и улыбается тебе. — Спасибо.       — Не за что, — бормочешь ты и вы с парнем отправляетесь вниз. Все пустует, Не знакомых лиц, Ни знакомых имен, Одинока. Брошена. Сидишь на лестнице, трясешься вся, почти не чувствуя крепких объятий своего мужчины, когда горло режет ножом от рыданий. Никого нет, все обошли, но ничего.       — Их нет, — протяжно скулишь ты и хватаешься руками за согнутые колени. Слезы соленые, ты чувствуешь это губами и языком. Голова болит от такого эмоционального давления. Кацуки пытается успокоить.       — Эй, эй! Послушай, тот мужик сказал, что сейчас свободное время, они могут быть где угодно, — обадривает он тебя и тянет твой подбородок к верху. — Давай попробуем еще раз. Он придает сил. Его уверенность добирается до самых дальних капилляров и только это заставляет тебя встать и идти. Ты тоже хочешь верить. Обходите столовую, ванные, склады. Надежда медленно вытекала из твоего треснувшего бокала, пока Кацуки старался все это снова и снова склеить. Заходите за очередной склад и видите площадку. Моргаешь, видя семью. Низкая женщина, высокий мужчина. И маленький мальчик. Ты делаешь шаг вперед, а потом бежишь. Стекло в легких режет, но ты не останавливаешься, машешь рукой и кричишь изо всех сил:       — МАААМ! ПАААП!!! — ноги несут еще сильнее, когда они оборачиваются и уже через секунду видишь, как отец тоже бежит. Глаза щипает от нового слоя слез но на этот раз тебе не грустно. Ты счастлива. Падаешь в объятья отца, слушая всхлипы, пока тебя ощупывали и рассматривали. Мать подбегает с твоим братом и тоже стискивают в семейный кокон. Целуют, рассматривают и, кажется, думают, что спят или ты просто иллюзия, которая испариться в любой момент.       — Хираку? — слышишь знакомый голос. Оборачиваешься и не веришь, когда видишь свою троицу. Мико, Куни и Кона. Она неверяще смотрят на тебя, пока ты ласково отстраняешься от родни и идешь к ним. Но они опережают тебя и набрасываются с объятьями.       — Боже, какая же ты дура, — шипит Кона и хлопает по спине. Но ты даже не жмуришься и достаешь маленький предмет из кармана.       — Ты кое-что забыла, — тихо оповещаешь ты и тянешь к ней часы. Они остановились.       Кона берет их в руки, проводя пальцем, пока Мико тебя всячески осматривает, особенно шрам на лице и спрашивает о самочувствии. Ты оборачиваешься на семью и видишь, как твой отец пожимает Кацуки руку, а затем хлопает по плечу. Улыбка распространяется сама собой и ты прикрываешь глаза. Все хорошо. Теперь уж точно.