i am bad for you

Хван Хенджин никогда не был хорошим человеком. Да и, до недавнего времени, не совсем хотел считаться таковым. В конце концов, быть плохим человеком гораздо проще, и глупо было, как ему казалось, думать иначе. Но это не означало, что он не хотел стать лучше. Но обо всем по порядку. Начнем с того, почему Хенджин считался плохим человеком. До недавнего времени, его совершенно не волновало, какое количество наркотиков он потребляет в день. Не волновала и сумма, которую он вкладывал. Не волновало, какими путями эта сумма оказывалась у него в кармане. И уж тем более, как эти наркотики оказываются у его поставщиков. Хван вымывал деньги, а горести и радости заливал алкоголем и заедал веществами. Посещал стрип клубы, просто подцеплял кого-то. Но никогда не ходил на свидания, и в любви мало что понимал. Одним словом, старался забыться, как мог. Он был довольно богат, но ни разу деньги эти не попали к нуждающимся. Единственное время, когда Хенджин выглядел хорошим в глазах других — это среди своих фанатов. Помимо всего прочего, его главным доходом являлась его вполне законная работа. Что-то, чем он действительно горел — Хван был моделью. С его то внешностью это было довольно очевидно, и к тому же эта работа приносила ему настоящее удовольствие. Хенджин действительно был достаточно мил с фанатами, позволял делать фотографии, всегда улыбался и говорил много приятных слов. И ему было искренне лестно слышать все хорошие вещи, которые о нем говорили. В такие моменты Хенджин думал, что мог этого заслуживать. В смысле, по-настоящему мог. Но лишь на мгновения. В следующие секунды он уже вспоминал, сколько плохого сотворил. Хенджин действительно был популярен. Его приглашали на различные интервью, фотосессии, запечатляли на обложках журналов. Люди восхищались им. Они тянулись к Хвану, и в свои 24 года он считался по-настоящему успешным молодым человеком, что не ускользало от их глаз. Все желали его, но мало кто мог получить. Многие, чего и следовало ожидать, закрывали глаза на его дурную репутацию и слухи о его разгульной жизни и вредных привычках. Некоторые верили, но людям свойственно быть падкими на внешность, совершенно забывая о внутреннем мире. У Хенджина он был покрыт толстым слоем грязи и налета, который практически не поддавался очищению. Итак, до недавнего времени, Хвана вполне все устраивало. Так что же произошло? Ему показалось, что он встретил свою настоящую любовь. Возможно, это были слишком громкие слова, особенно для такого человека, как он. Но Хенджину действительно хотелось верить, что людям свойственно меняться. По крайней мере, он сказал ему так однажды. Его солнечный мальчик пролил лучик света на его серую жизнь и почерневшую душу. Они познакомились на съемках, в последнем месте, которое Хван только мог придумать, когда доводилось представлять встречу с будущим партнером. Он тоже был моделью, возможно не такой известной, однако начинающей и впечатляюще талантливой. Хенджин до сих пор с улыбкой вспоминает день их первой встречи. Фотограф стоял в стороне, устанавливая и настраивая оборудование, когда дверь открылась и в комнату грациозно вплыла высокая, но оттого не менее хрупкая фигура. Хенджин, внешне собрано, но со странным трепетом внутри, осмотрел вошедшего с головы до ног. Парень представлял собой невообразимый луч солнца. Он словно бы светился изнутри, освещая любое пространство, в которое ступала его нога. Светлые, слегка (не от природы) вьющиеся волосы, аккуратные черты лица, яркие веснушки и ослепляющая улыбка, от которой внутренности Хвана, казалось, переворачивались. Он бы, наверное, так и продолжил стоять там и глазеть, если бы парень не приблизился к нему первым, протягивая вперед небольшую ладонь. — Ли Феликс, — с той же неизменной приветливой улыбкой представился он, дожидаясь какой-либо реакции. — Хван Хенджин, — рука Феликса оказалась теплой и мягкой, а рукопожатие достаточно твердым, и Хенджин одарил его своей привычной мягкой улыбкой, какой улыбался практически всем, кого встречал по работе или фанатам. Когда Ли приступил к работе, Хван удивился его профессионализму. Казалось бы, когда он представал перед объективами камер, он становился совершенно другим человеком. Привычная улыбка слетала с лица, мягкий приветливый взгляд карих глаз превращался в острый, серьезный и пронзающий насквозь. Это отчего то казалось ужасно неправильным, что такой светлый и добрый человек должен скрываться под маской безразличия. Но какая-то эгоистичная часть Хенджина желала, чтобы эта доброта принадлежала и предназначалась лишь ему. Они на удивление хорошо сработались и Феликс предложил обменяться номерами для дальнейшего партнерства в будущем, если что-то вдруг нагрянет. Хенджина эта идея совершенно не отталкивала, напротив, ему симпатизировал сегодняшний партнер по съемкам и он бы хотел продолжить сотрудничество, поэтому с легкостью согласился дать свой телефон. По началу, это был лишь контактный номер, не его личный, а его агента. Хван был приятно удивлен, когда совсем вскоре, примерно спустя несколько недель, ему сообщили о новой съемке, задействовшей Ли Феликса. Ситуация повторилась раз, и еще один. В их четвертую по счету встречу Хенджин предложил обменяться личными номерами. Феликс согласился, даже быстрее, чем предполагалось. Когда их общение стало плавно перерастать из делового в дружеское, Хван начал открывать для себя много новых аспектов Ли. Они много переписывались вне работы, обсуждали хобби, личные интересы, и они с Феликсом оказались куда более похожи, чем Хенджину казалось изначально. И все, казалось бы, шло хорошо. Даже когда они стали меньше сниматься вместе, их общение не сходило на нет, а даже словно бы укрепилось, и их уже смело можно было назвать друзьями. Если бы не флирт, которым оба ежедневно осыпали друг друга в огромных количествах. Хенджин уже даже не мог сказать точно, когда именно это все началось, он подозревал, что возможно еще с первой их встречи. Но это и не удивительно, ведь в Феликса невозможно было не влюбиться. Феликса с его ослепляющей улыбкой и добрым и теплым, словно растопленный шоколад, взглядом. С его глубоким, хриплым смехом. С прекрасным чувством юмора и стиля. С россыпью веснушек на щеках и носу. Хенджин хотел владеть каждым миллиметром, целиком и полностью обладать им. Но вряд ли Ли Феликс хотел того же. Посудите сами, он ведь воплощение ангела, чудом спустившегося с небес на землю. Хвану далеко до ангела. Ему бы для начала стать порядочным человеком. Однажды в один из вечеров Феликс оказался у него дома. В его постели. Он лежал, полностью одетый, с волосами, рассыпавшимися по подушке, и смотрел своими карими омутами в его. Хенджин был готов наброситься на него, он уже целовал его в течение нескольких минут, но когда он попытался сделать шаг, Феликс осторожно его оттолкнул. Он непонимающе глядел на него в течении нескольких долгих секунд, но потом в его голове что-то щелкнуло, и Хван отстранился. Он сел на край кровати, когда как Ли слегка привстал, оперевшись локтями о матрас. — Я отравляю тебя, — тихо, едва слышно проговорил Хенджин, но его все же услышали. — Перестань спать со всеми подряд, — не просьба, конечно нет, скорее право выбора. Воспользоваться им или нет – его дело. Спустя неделю Хенджин напился в клубе в хлам и позвонил Феликсу, чтобы сообщить о том, что он не спал ни с кем все это время после их разговора. Он звучал достаточно убедительно и тот приехал. Как только Хван открыл дверь, перед ним появилось взволнованное веснушчатое лицо. — Ты пьян, — с порога заявил Феликс. — Так и знал. — Тебя это волнует? — Надулся Хенджин. Он выдохнул, неверяще вглядываясь в знакомые черты. Хенджину было любопытно, что происходит в его голове прямо сейчас. Он мог буквально видеть, как крутятся шестеренки где-то внутри. — Ты пьян, Хван Хенджин. Я не буду разговаривать с тобой прямо сейчас. Мы поговорим утром, — он потянулся, чтобы закрыть дверь, но был остановлен. — Подожди, — Хенджин нахмурился, придерживая дверь, чтобы не дать Феликсу закрыть ее. — Я сделал что-то не так? Я очень хочу поговорить с тобой сейчас, лучик. — Что ты-, — начал Хван, разочарованно простонав. — Нет, Хенджин. Ты пьян, разве ты забыл? — рационально напомнил Феликс. — Пожалуйста, Ликси, — умоляюще прошептал он, заглядывая тому в глаза. — Не сейчас, — отрицательно помотал головой Феликс. — Когда протрезвеешь, хорошо? Хенджин издал возмущенный звук, нахмурившись и надувшись, показательно обижаясь. Его рука все еще покоилась на талии Ли Феликса, и он слегка сжал ее, заставляя того выдохнуть. — Пожалуйста-пожалуйста, Ликси. Я же знаю, что ты тоже этого хочешь, — проговорил Хван, заметив взгляд Феликса, упавший на его губы. — Это неправильно, — низко прошептал тот, облизывая губы, поднимая взгляд на Хенджина. — Ничего страшного не случится, это всего лишь поцелуй, лучик, — пытался убедить он, ласково проводя свободной рукой по его волосам, аккуратно заправляя их за ухо. — Я обещаю. — Обещаешь? — Встрепенулся Ли, осматривая его лицо словно в первый раз, как если бы пытаясь найти намек на подвох. — Обещаю, — подтверждающе кивнул Хван, двигаясь ближе к нему, словно сильнейший магнит. И Феликс ему поверил. Он кивнул в ответ, позволяя продолжать, и тогда Хенджин сократил оставшееся между ними расстояние в считанные миллисекунды, припадая к обожаемым губам. Он начал мягко, ненавязчиво покусывая нижнюю, при этом ощутимо сжимая талию в своих руках. Ли отвечал точно так же чувственно, вкладывая всю свою любовь, как тому было свойственно. Однако со временем Хван начал накалять атмосферу, ощутимо увеличивая напор поцелуя, превращая его в более страстный. И даже если он чувствовал, как хрупкое тело в его руках явно напряглось, тот не сказал ни слова. И когда Хенджин развел его губы языком, прося впустить его, у Феликса не оставалось выбора. И тогда, когда он стал сминать руками футболку, подворачивая ее и поглаживая оголенную кожу. Но не тогда, когда он почувствовал стояк, упирающийся ему в ягодицы. Ли оттолкнул от себя парня, за чем последовал разочарованный стон. На лице Хвана образовалось непонимающее выражение, его волосы смялись и выглядели неопрятно, а губы покраснели и распухли от настойчивого поцелуя. — Ты меня обманул, — в голосе Феликса было столько боли. — Ликси, я просто... — Хенджин попытался приблизиться, но тот отступил на шаг назад. — Не хочу ничего слышать, — он старался, чтобы его тон был как можно холоднее. — Поговорим позже, — и дверь за ним закрылась. И вот, переосмысливая эти события прошедших месяцев сейчас, с Феликсом в его постели, все ощущалось по другому. Казалось бы, он не рассчитывал ни на какой другой исход, кроме этого, однако подсознательно понимал, что думать так довольно эгоистично. И пускай это не лучшее человеческое качество, но впервые за все эти годы он действительно считал, что ступил на пусть искупления. С Ли Феликсом было хорошо, это правда — он мог найти подход к любому, умел выслушать и поддержать, и самое главное, он полюбил Хвана не за внешность, как многие другие, нет, — он влюбился в душу, в самого Хван Хенджина. Даже ему было сложно в это поверить, потому как сам Ли был воплощением чистоты и невинности, самым настоящим ангелом воплоти. Хенджин явно его не заслуживал, но очень хотел. Он долго извинялся на коленях после того, что произошло. Клялся, что завяжет с алкоголем и наркотиками (ты все еще принимаешь, Хван Хенджин?!), но на самом деле все это было не столь важно, ведь в конечном итоге Феликс лег под него, сдался его чарам и позволил залезть к себе в душу, чтобы вывернуть ее на изнанку. Хенджин не осознавал, сколько времени прошло с момента того, как он толкнул Феликса на кровать, когда они зашли к нему домой после расписания, старательно подготовил его, мягко оглаживая молочные бедра, и начал трахать на этой самой кровати. Ли был настолько податливым под ним, извивался и стонал, словно бы он находился на седьмом небе. Возможно, так оно и было. Хван в любом случае был очень польщен и доволен тем, что заставлял своего любовника чувствовать себя настолько хорошо. Звуки шлепков тела о тело становились все громче, и в порыве эмоций Хенджин не выдержал и сказал: — Я бросил. Глаза Феликса расширились, он крепкой хваткой вцепился в запястье Хвана, вынуждая его замедлиться, а затем и вовсе остановиться. — Повтори это еще раз, — настойчиво попросил он. — Я бросил. С наркотиками покончено. Чист уже как две недели, — он мог поклясться, что его голос дрожал, но не то чтобы его это сильно заботило, Хенджин скорее боялся реакции Ликса. Феликс же, казалось, не мог поверить своим ушам. Хван все еще находился по самые яйца в нем, когда тот потянулся и крепко-крепко обнял своего любовника, сцепляя руки в замок на спине, не давая шанса вырваться. Но Хенджин и не то чтобы хотел этого. Напротив, он прижался ближе, зарываясь носом в изгиб шеи и вдыхая родной запах. Хван заметно расслабился после его действий, не ложно предполагая, что Ли действительно был рад этому и не злился на него. Однако внезапно Хенджин почувствовал из неоткуда взявшуюся влажность на своей щеке и странную вибрацию, исходящую от тела напротив. Только спустя мгновение, подняв глаза, Хван понял, что прильнувший к нему Ликс плачет. Тогда он слегка отстранился, чтобы лучше видеть его лицо, и мягко прошептал: — Ну ты чего, лучик... Я с тобой, я рядом. Он мягко потер спину Феликса, заземляя и успокаивая, целуя его в ушко с мягкой улыбкой на губах, в надежде, что это сработает. Но рыдания становились только громче, а тревога внутри него постепенно нарастала. — Тише, тише... — рука мягко опустилась на макушку, невесомо поглаживая. — Я сказал что-то не то? Хенджин свел брови вместе, терпеливо дожидаясь ответа. Слезы стекали по веснушчатым щекам, и он протянул свободную руку, чтобы нежно смахнуть их. Феликс заметно старался успокоиться ровно настолько, чтобы у него получилось заговорить, но на это ушло какое-то количество времени, прежде чем он наконец подал голос: — Прости м-меня, — дрожащим голосом. — Это не т-твоя вина. Хван заметно напрягся, слушая всхлипы Ликса, и поднял его поникшее лицо за подбородок, дабы взглянуть ему в глаза. — Что ты такое говоришь? — на лбу образовалась морщинка недоумевания. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, но ты никогда ни в чем не виноват, слышишь? Феликс снова попытался опустить голову, но тот ему не дал. — Посмотри на меня, ну же, — большие карие омуты с застывшими в них слезами встретились с его. — Не плачь, хорошо? Он кивнул, шмыгая носом. — А теперь расскажи, в чем дело, — мягко потребовал он. — Я не могу поверить, что ты бросил ради меня, — честно признался Феликс. Хенджин нахмурился в который раз за это время. — Ты шутишь? Я бы свернул горы ради тебя. И я уверен, что я не один такой, — со всей искренностью уверил он. Настала очередь Феликса хмуриться. — Но ведь... во мне же нет ничего особенного. — Ты самый особенный, Ликс, — Хенджин бережно обхватил и сжал своими ладонями его. Феликс густо покраснел, но лица не прятал. Просто смотрел своими глазищами в те, что напротив, пытаясь умерить стук собственного сердца. *** Феликсу часто говорили, что у него доброе сердце. Именно он был тем человеком, к которому обычно шли за советом. Или, когда чувствовали себя грустно или подавлено, он мог с радостью предоставить плечо для поплакать. Ли всегда старался помогать другим, поддержать и придти на выручку во что бы то ни стало, в любой момент. Он был надежным другом, на которого можно было положиться. Слава и деньги, приобретенные вследствие профессии модели, не испортили его ни на йоту. Но в чем же был его порок? За крайней отзывчивостью, за острой необходимостью помочь всем и каждому, скрывалось совершенное отвращение к самому себе, нелюбовь и ненависть, полное игнорирование и забрасывание себя. Феликс переходил из крайности в крайность: он либо совершенно не уделял себе никакого внимания, концентрируясь на остальных, либо уделял повышенное внимание, но в негативном ключе. Строго следил за диетой, ведь это важно для модели, и что подумают его фанаты? Изнурял себя тренировками, потому что надо было оставаться в форме и радовать фанатов натренированным, спортивным, худым телом. Загонялся из-за каждого хейтерского комментария, искал в себе изъяны с целью исправить это, подкорректировать, стать подходящим, чтобы всем нравиться. Даже если он сам себе был отвратителен. Знакомство с Хенджином его изменило. Поначалу ему показалось, что он был высокомерным и даже немного пугающим. Но как только они завели свой первый разговор, Феликс тут же понял — он без ума от него. У него была удивительно загадочная аура, но она не отталкивала, с точностью наоборот. Его как магнитом тянуло к Хвану, из-за этого он и не уследил за языком и попросил номер. С тех пор каждый раз при встрече у него потели ладошки, колотилось сердце, а в глазах плясали сердечки. Чем больше Ли Феликс узнавал своего новоиспеченного партнера по моделингу, тем сильнее его к нему тянуло. Но когда они начали делиться более личными деталями, будучи уже какое-то время хорошими друзьями, Ликс начинал подмечать недостатки Хенджина. Пугали ли они его? Он пока не знал. В конце концов, они не были в отношениях, и кто он вообще такой, чтобы указывать Хвану, что ему делать? Феликс готов был поддержать парня и дать выговориться, когда и сколько бы ему не потребовалось. Разумеется, он понимал что к чему, но лезть в это не собирался, так как осознавал, что без желания прежде всего его самого ничего не решится. Проблемы начались тогда, когда их отношения начали стремительно развиваться в новом направлении. Разумеется, Феликсу не нравилось, что Хенджин ходит направо и налево. И то, что он делал со своим организмом, его тоже не радовало. Он понимал, что человек с зависимостями — значит ненадежный человек. Но когда Ликс думал о том, чтобы отдалиться от него, это казалось чем-то невозможным. Пускай они не знали друг друга большое количество времени, однако создавалось впечатление, словно они знакомы много лет, так быстро они поладили. И первый раз в жизни Феликс почувствовал, что делает что-то для себя, ведь он привык по своей натуре всегда угождать людям. Это было приятное чувство. В Ли было огромное количество заботы и любви, и он в кои-то веки решил направить ее на самого себя. И ему даже ни на секунду не показалось, что он поступает эгоистично, что на мгновение напугало его. Однако, когда Феликс задумался над этим, это уже не казалось таким ужасным, ведь он так же хотел дарить свою любовь Хенджину. Вау, подумал он, так вот что это. Любовь.

***

Так, день за днем, Ликс тонул в Хване. Он полностью завладел его разумом, отражался в его мыслях и поступках, был с ним на каком-то ментальном уровне каждую секунду, меняя и эволюционируя подсознание. Феликс больше не думал о том, что Хенджин убивает его. Нет, теперь его мысли занимало лишь то, что он исправит его. На это нужно было время, и Ликс это осознавал, однако неспроста он всегда отличался завидной упрямостью. Он делал это постепенно. В начале спокойно заявил, что не будет ложиться к нему в постель, пока тот не прекратит свои похождения. Это был первый раз Феликса, и он не хотел, чтобы он был с шлюхой. Хенджин заявился к нему в квартиру вскоре после, абсолютно в хлам. Терся об него, хотя считанными минутами ранее пообещал, что не будет. Феликс чувствовал себя преданным. Конечно, а кто бы нет? Он понимал, что Хван был не в себе, но это не давало ему никакого права вот так посягаться на его личное пространство. Ли не был ханжой, но вполне обусловлено желал, чтобы его первый раз стал незабываемым. Самым унизительным в его первом разе стало то, что он расплакался. Буквально разрыдался на чужом члене. И вины Хенджина в этом не было, конечно нет. Напротив, Джинни был очень нежен с ним. Тщательно его растягивал, выцеловал каждый сантиметр тела, шептал всякие смущающие глупости. Терпеливо, миллиметр за миллиметром, входил в узкую теплоту, пока Феликс отчаянно извивался под ним. Однако как только он выдал эту информацию о том, что бросил, что-то в Феликсе неумолимо закричало о том, как это было неправильно. Ведь кто он вообще такой? Тысячи людей мечтают быть с Хенджином, если не миллионы, а он взял и изменился из-за какого-то ничем не примечательного Ли Феликса. Узнали бы фанаты — загрызли б заживо. И он бы понял. Но Хенджин просто... сделал это для него? Почему? Зачем? Столько вопросов, и ни одного ответа. Стараясь показать всю свою признательность Хвану, хоть это и было невозможно, он сгреб его в своих руках, прижимаясь своим хрупким телом к его мощному и разгоряченному. Ему хотелось слиться с ним в тот момент, стать одним целым, даже пускай он уже был внутри Ликса, этого все равно не было достаточно. И слезы лились по его лицу, и он знал, что Хенджин тоже это чувствовал. И он сказал об этом. Вот, что было самым унизительным. Феликс не поверил ему ни на йоту, когда тот сказал ему, что он особенный. Однако что-то в его груди встрепенулось только лишь из-за вибрации его голоса, пока Джинни произносил эти слова. Ликс и сам не заметил, как жар начал приливать к его щекам. Тогда Хенджин наклонился ближе, мягко прижимаясь собственными губами к его. Слабым местом Ли являлись именно они. У Хвана губы были невообразимо мягкими, как на вид, так и на вкус. Очень сочными и пухлыми. В таких хотелось потеряться, хотелось выпивать их до упоения, утонуть в их полноте и изобилии. Они были очень красивыми, идеальной формы, идеального цвета. Словом, Феликс готов был петь им оды и говорить о них без остановки, до тех пор пока он жив. Хенджин продолжил нежно вбиваться в него, их губы все так же оставались слиты воедино, двигаясь в своем, лишь им одним понятном, ритме. Феликс хватался руками за сильные плечи, оглаживал натренированную спину и тихонько постанывал ему на ухо. Хван постепенно ускорялся и в какой-то момент неожиданно кончил, прикусив ухо Ликса. Это было столь чувственно, и позже Хенджин признался Ли, что это самый чистый секс, какой у него когда-либо был, что заставило лицо Ликса покрыться румянцем. Феликс кончил сразу следом, пачкая свой живот, Джинни и простыни. Они еще долго лежали так, липкие и уставшие, но зато удовлетворенные. Однако что-то все же гложило Ликса, что-то, что он не мог объяснить.

***

Хенджин не сразу замечает, что с Феликсом что-то не так. Он видит, что тот стал более отстраненным, но списывает это на стресс перед важным показом, поэтому не сильно его донимает. Хван приходит к нему на квартиру и они подолгу целуются на диване или заказывают еду и смотрят что-то на плазме в гостиной. Ликс ведет себя тише, чем обычно, и со временем такое поведение начинает настораживать, потому что оно продолжается и после показа. Хенджин не сразу решается заговорить, оттягивая этот момент, но скоро игнорировать это становиться невозможно, когда Ли перестает звать его к себе. Поэтому Джин собирается с силами и приглашает его к себе первым, под предлогом провести время вместе. Феликс поначалу отнекивается, говорит что приболел, но Хван то знает, его не проведешь. Поэтому вскоре он встречает любимого на пороге, утягивая его в собственную гостиную на просторный широкий диван. — Нам надо поговорить, — с ходу начинает он, понимая, что медлить нельзя. Феликс медленно моргает, не понимая, в чем причина его беспокойства. Рука Хенджина бережно сжимает его, словно он может ускользнуть от него в любую секунду. — Поговорить о чем? — голос тихий и хриплый, почти надрывный. — Ты какой-то не такой в последнее время, — его хватка на руке Ликса усиливается, когда он придвигается чуть ближе, сталкивая их колени на диване вместе, но не болезненно. — Все в порядке? Феликс молчит, и тишина стремительно начинает становиться некомфортной. — Феликс? — Что ты имеешь в виду? — тихонько уточняет он, словно бы не понимая, и опять же, Хенджин знает, что это ложь. — Ты отстранился, — его голос дрожит, и он выпускает руку Феликса из своей мертвой хватки. Феликс не смотрит ему в глаза, и это пугает. Это пугает до усрачки, потому что его Феликс, его самый любимый человек, он не такой. Он всегда улыбается, даже когда непросто. Он ведь его лучик. — Ликс. Не молчи. Феликс вздыхает. — Ты не понимаешь. Ты не можешь понять, Хенджин. Тебя.. тебя все любят. Хенджин смотрит на него непонимающим, неверящим взглядом. — А тебя разве нет? — Нет! — он бросается в слезы, и Хенджин спешит заключить его в свои объятия, но тот отталкивает его с такой несвойственной этому маленькому хрупкому созданию, что тот от неожиданности оседает на пол. — За что меня любить? — всхлипывает Ли. — К-как это за что? — Хенджин смотрит, боясь даже придвинуться ближе, охваченный паникой и сплошным непониманием происходящего. — Ты самый замечательный, Феликс, — его голос прерывается и дрожит, хотя не он сейчас тот, кто плачет. — Все тебя обожают. — Это ложь. Они не знают меня настоящего. — Зато я знаю. Хенджин осторожно, но уверенно кладет ладонь на Ликсову, и он, хоть и вздрагивает, но не отстраняется. — Я знаю тебя, Ликс, — смотрит пристально в глаза, в эти влажные карие омуты. — И я люблю тебя.

***

— Ты расскажешь мне, что случилось, солнышко? — он гладит Феликса по волосам, ласково целуя в висок. Они просидели бог знает сколько на этом проклятом диване, высушивая слезы и утешаясь объятиями друг друга. Феликс и сам не понимал уже, что на него нашло несколько часов назад. Хенджин не собирался его бросать, он понимает это теперь. Он просто был слишком глуп, чтобы по-настоящему осознать ту чистейшую любовь и трепет, что излучало все существо Хенджина каждую секунду, пока Феликс находился рядом. Ли неспешно кивает, не желая покидать уютные и столь родные объятья, в последний раз стискивая Джина и прижимая его ближе перед тем, как отстраниться. — Прости меня, — начинает он, но Хван не дает ему закончить, затыкая рот поцелуем. — Не смей извиняться, — настойчиво просит тот. Феликс прибывает в немом шоке, однако не говорит ни слова на это и продолжает. — Я действительно не хотел говорить ничего из того, я и сам не знаю, что на меня нашло, — честно признается он, не желая ничего утаивать от любимого. — Но почему? — не унимается Хван. — Все дело в том, что.. Я просто думал, словно, — он пытается найти правильные слова. — Словно ты мог разлюбить меня с течением времени. Хенджин хмурится, глядя на него, и придвигается ближе. Феликс заметил, что физический контакт важен для него, в течение их отношений. Он перекинул свою ногу через его колено и мягко провел прохладной ладонью по пояснице сквозь футболку, заставляя Ликса слегка вздрогнуть. — Что ты имеешь в виду? — не унимается Хенджин. — Я боялся, что ты бросишь меня, потому что я не достаточно хорош, — Феликс тараторит, зажмурив глаза, чтобы не встречаться взглядом с Хенджином. Хенджин застывает, останавливая руку спокойнр лежать на чужой пояснице. — Ты что..? — одними губами шепчет тот, шокированный. Феликс выдыхает, словно сдувается как шарик, отворачивая лицо в сторону и открывая глаза. — Мне жаль, Джинни. Я не хотел тебя расстраивать, я просто.. не подумал. Или думал слишком много. Хенджин вздыхает следом, прижимая его за затылок ближе, прямо к своей груди, возле сердца. Феликс слышит, как оно отбивает бешеный ритм. — Горе ты мое. Вот и что мне с тобой делать? — он целует Ли в макушку, прижимая до невозможности близко. Феликс блаженно хмыкает, утыкаясь в теплую от тела футболку, пахнущую им. — Я тебя не брошу, Ликси. Никогда-никогда. Обещаю, — целует в висок, зарываясь во вкусно пахнущие волосы. — Я так сильно тебя люблю, лучик. Тепло в груди Феликса разливается по всему телу, делает его ватным и он ощущает, как его клонит в сон. — И я тебя, Джинни, — и сам не замечает, как приятная нега охватывает его. Последнее, о чем он успевает подумать — у них все будет хорошо. Теперь точно.