Исчез

Горькое чувство прилипло к горлу. Тусклый свет лампы лижет очередные бумажки, исписанные вдоль и поперёк. Дубовый стол, на котором чуть ли не лежал Джон, пошатывался от усталого вздоха. Поначалу было шумно. Джодах гневно тиранил о единственном, кого нужно было привести обратно, и кого Джон безбожно потерял. В ход летели стулья забегаловки, в которой они оказались. Рвались чувства, запрятавшиеся далеко внутри. Он считал, насколько глубоко проникала доставшаяся ему привязанность. Когда конфликт стих и пришло время возобновить поиски, Джон никогда его так ненавидел, как сейчас. Недостижимый. Сильная искра, "титул" Первого. Идеал, за котором невозможно поспеть. Ломающий, будоражащий его водную гладь настолько, что доходит до абсурда. Эмоции, смешавшиеся с собственными, его облик, что невольно всплывает, как только он подходит к зеркалу. Джон давит привязанность. Надламывает скребущие мысли о нём. Не хочет признавать, насколько скучает, не верит человеческому фактору и привыканию. Проводит параллели с прошлым собой: надменным, ищущим выгоду. Не может поверить, что один лишь Лололошка из параллельной реальности взбаламутил восприятие мира. Джодах делает вид, что не спускает с него крючок. Караулит пока Джон рвёт волосы в поисках решения. Когда решения не находится ни через пару месяцев, ни через минувший год, сдаётся. Всё заходит в тупик. Время неподвластно даже гению, а временная пустошь выглядит как дверь с обсидиановым замком. Джон Дейви Харрис посещает не один мир. Решает свои проблемы, ставит цели — безупречно выполняет. Только одна остаётся на подкорке, нерешённая. Выполнение недосягаемо, способы ограничены. Вероятность, что Лололошка появится на пороге сам, растёт нулями после запятой. О надежде и речи нет. Умирает самой первой. Даже сейчас пернатый дружок наблюдает со стороны, оперевшись о дверь. В стороны летят исписанные листы. Доска для структурирования информации трещит по туго натянутым ниткам. Джон вскакивает с места, упёршись кулаками в стол. Не выдерживает. Скандирует: — Нет у меня решения, — плюётся словами, будто ядом. — Я не могу вернуть Лололошку. Джодах громко вздыхает. Трёт переносицу, хмурит брови и выдаёт жалкое: — И что будем делать? — Нет смысла пытаться, пернатик. Нам придётся расстаться на столь печальной ноте. — Ты что, уйдёшь? — подходит ближе, складывая руки на груди. Его глаза отливают фиолетовым. Губы поджимаются, а сам Джодах выглядит не менее усталым. По натянутой улыбке напротив распознаёт подтверждение и сдаётся. Утративший всякий оптимизм, он выглядит не менее подавленным. Удивительно, как одно живое существо наводит хаос, подобно урагану, и, взмыв высоко в небо, скрывается среди облаков бесследно и призрачно. Лололошка оставляет после себя тоскливое послевкусие. Когда отправление зажигается и выбрасывает странную энергию, Джон медлит ещё пару секунд. Он не знает, что делать с дырой, зияющей в груди. Тоска пробралась в его голову, расползаясь по закаулкам души. Джон Дейви Харрис ненавидит Лололошку. Недолюбливает. За излишнюю доброту, спектр чувств. За силу, доставшуюся ему за просто так. За голубые глаза, отличающие их друг от друга. Джон Дейви Харрис его любит. Скучает. Ищет в каждом человеке — отрицает. Засыпая, в пятнах крепко зажмуренных глаз видит его силуэт. Терпит кошмары, где Ло — недосягаемая фигура. Руку протяни — исчезнет, рассыпаясь чёрными искрами. Жалеет. За год натыкается на удушающую вину, думая, что зря закинул их в Архей. Джона тянет обернуться. Доказать самому себе, что Лололошки нет. Не может случиться чудо. Звонкий голос не окликнет. Он представляет, что Лололошка жив. Живёт, наверняка, счастливо, оказавшись в далёком прошлом, а может и в будущем, где Джону места нет. Отмахивается от мыслей и замечает мандраж. Шагает навстречу потрескивающей материи, сливаясь с родной реальностью. Он забудет о нём. О объятиях, прожигающих душу. Потеряет в памяти постоянно искусанные от волнения губы и его прыткий дух. Перестанет помнить о собственном сердце, скачущим от одного воспоминания и о подсознании, отрицающем это. Джон отпускает, скрипя зубами и отчаянно брыкаясь, пока время не давит уверенность в хорошем конце. Он любит. Отрывает от себя кусок жизни и отпускает в дальнее плавание. Пытается мириться с мыслью, что они не встретятся. Когда-то он перестанет о нём вспоминать. Сотрутся чувства и часть Лололошки, до сих пор живущая в нём от слияния. Только сейчас больно. До взрывающихся фейерверков перед глазами и ударов плетью.

Ты — катастрофа и благодать в одном флаконе. В моём сердце.

***

Очередная галлюцинация с Джоном. Лололошка снимает шлем скафандра. Жадно глотает воздух и еле отходит от накатившей истерики, сжимая кулаки до следов полумесяцев от ногтей. На повторе крутится одно:

«Джон дождётся меня?»