Закат империи

26 июня 1899 г. Империя Ваше Величество, девочка! - голос акушерки огласил покои императрицы, вторя детскому плачу. Гул стоящий до того момента в покоях затих. Молодые повитухи нервно переглянулись меж собой, не глядя на ребенка и женщину, держащую ее. Ох, девочка, - голос из глубины постели звучал гулко, но ровно. Балдахины скрывали фигуру императрицы, которая услышав слова женщины, осела на подушках, отвернув голову. Плачь ребенка довил на виски, голова пульсировала, а все тело ныло.  Еще одна княжна. Еще одна дочь. Велите дать ее Вам? - Уже заранее зная ответ, спросила скорее из вежливости повитуха.  Я очень устала, лучше отдайте ребенка кормилице, она все кричит. Миссис Клейн более не задавала вопросов, но досада оттащившаяся на ее лице была столь отчетлива, что смотри на нее сейчас императрица, ей бы не удалось избежать вопросов. Как прикажете, ваше величество. Не говорите премьер-министру ничего, я сама поговорю с ним, - донесся тихий голос императрицы, едва двери во внутренние ее покои закрылись, скрывая за собой повитух. Еще одна девочка. Это было невыносимо. Элизабет прикрыла глаза, лицо ее исказила гримаса боли, но слез будто не было.   Она снова подвела его.  Едва став цесаревной, она понесла дитя в первые месяцы брака, и не было счастливее их обоих: ее и ее прекрасного мужа - Альберта. Они любили друг другу, и она полагала само собой разумеющимся подарить ему наследника. Таков был ее долг, как будущей императрицы. Роль которой ей пришлось исполнять слишком скоро, после ужасного убийства императора, отца ее возлюбленного мужа. Третья беременность была долгожданной, и они надеялись, что в этот раз родится мальчик - наследник. Сколько дней она провела в молельной, прося здоровья для будущего сына. Она верила и надеялась, что родится мальчик. И какого было ее разочарование… она не хотела видеть младенца, настолько ее захлестывало разочарование.  В себе.  *** Вдовствующая императрица вошла в детскую стремительно, отчего нянечка, что склонилась над колыбелью вздрогнув, резко развернулась и склонилась в реверансе. — Ваше Величество! Покажите мне ее, - взволнованные ноты переплетались с указательными, образуя непривычное для Ее императорского Высочества, Каролины, звучание. Когда она подошла ближе к кроватке, фигура ее застыла, а руки до этого свободные, специалист в замок на талии, лишь бы не коснуться дитя. Ибо стоило счесть преступлением - потревожить такое чудное создание.   Еще красное, личико обрамляли золотого цвета волос, настолько светлые, что казались практически белыми. Несмотря на отек присутствующий на нем, Каролина считала его черты самым прелестным, что ей доводилось видеть после собственных детей. Какого цвета у нее глаза, - обратилась она к нянечке, не сводя глаз со внучки. Ей стоило больших усилий не взять ее на руки, но она знала, как могут быть капризны дети.  Голубые, Ваше Величество! Какое облегчение. Если повезет, она не унаследует ни одной из черт своей матери, как и Татия.  Ей претил этот зеленый, будто грязный цвет. *** Великобритания. 1899 год. Я даже не знаю, как мне быть, гранд-мама, - маркиза взглянула на королеву Викторию, тепло улыбаясь. - стоит ли писать Лиззи, что у нее появился племянник, когда сама она в таком подавленном состоянии. Она даже не участвовала в выборе имени для дочери. Все хлопоты взяла на себя императрица, - на словах об императрице, губы маркизы искривились в усмешке, - твоим первенцем тоже была дочь, но ты не проявляла такой апатии. Сестре стоило благодарить бога за то, что ее ребенок рос здоровым! Мог слышать и видеть мир таким, какой он есть без стеснений.  Конечно! - воскликнула королева, нахмурив брови, - Никлаус и моя внучка родились в один месяц, и чем быстрее ты напишешь, тем, надеюсь, мне быстрее ответят, почему ее назвали в честь этой прескверной датчанки!  Но бабушка, Ани ведь с Александрой сестры!  Ответа на эту реплику принцессе не последовало, отчего та захохотала, глядя на покрасневшее лицо бабушки.