Ныне и присно и во веки веков

– Ты правда считаешь, что они пахнут кладбищем? – мужчина скептически выгибает бровь, повторно притягивая к своему лицу белоснежный цветок и вдыхая его аромат.  – Так и есть. Этот сладостно-тлетворный запах ни с чем не перепутать.  – И они тебе нравятся?  Женщина закатывает глаза, выхватывая из рук мужчины букет лилий, предназначенный ей. Крутит его в руках и аккуратно ставит в подготовленную заранее вазу с водой.  – Они красивые.  – Как по мне, запах просто въедливый и тошнотворный.  – Прям как ты, – она невинно пожимает плечами. – Значит, я тоже тебе нравлюсь? – он усмехается, ловя её руку и подводя женщину к себе.  – Значит, ты въедливый и тошнотворный.  Мужчина встаёт со стула, равняясь с ней взглядом. Проводит большим пальцем по скуле и оставляет легкий поцелуй в уголке губ.  – Просто у тебя специфичные вкусы. Я рассчитывал хотя бы на ромашки.  Она отстраняется первая, взглядом указывая мужчине на остывающий чай на столе. Он нехотя падает обратно на стул, закидывая ногу на ногу. Она садится напротив.  – Ромашки жене своей дарить будешь. Пусть гадает, любишь ты её или нет, – в её голосе сквозит едва заметное раздражение, и Левин шумно выдыхает. Сегодня не тот день, чтобы портить его такими разговорами.  – А с лилиями что? Типа покойся с миром, Ангелина Юрьевна?  Ещё один взгляд не в его пользу. Женщина хищно смотрит ему в глаза, прикрыв лицо держащей в руке чашкой. Медленно делает глоток травяного чая, чувствуя на языке горечь полыни.  – Скорее ныне и присно и во веки веков.  – Звучит как тост, – он также поднимает чашку и тянется к женщине, едва слышно чокаясь, – хочется добавить «аминь».  – Какой ты всё-таки позер, – она усмехается.  – Зато я теперь знаю, что принесу тебе на похороны.  – Ты умрёшь раньше, – колдовка не шутит, но ему смешно. Она чертовски хороша даже в предсказании его собственной смерти.  – Значит, придётся дарить лилии на все твои дни рождения, – мужчина скептически кивает в сторону букета, ощущая в воздухе тот самый сладостно-тлетворный запах.  – Как быть с тем, когда ты всё-таки помрёшь? – она улыбается, уже иронизируя. Тянется к руке, переплетая его пальцы со своими.  – Просто приходи на кладбище. Говорят, там пахнет лилиями. Они допивают чай. Она встаёт помыть посуду, когда мужчина оказывается сзади. Убирает её волосы с шеи на другую сторону и касается губами нежной кожи. В нос ударяет тяжёлый вязкий запах, от которого едва заметно кружится голова. Он не понимает, цветы ли так пахнут или женщина в его руках, но каждый раз, касаясь её шеи, ему почему-то хочется добавить «аминь». 

***

Сегодня многое в её жизни было впервые.  По крайней мере, прожить ещё пятьдесят лет она уж точно не планировала. Задувать свечи беззубым ртом ради трёхзначной цифры на торте было редкостной глупостью, на которую способен человеческий организм. Она уйдет не так. Может быть, не столь пафосно, зато в здравом рассудке.  Этого ей и желали коллеги весь сегодняшний съёмочный день. Впервые она праздновала день рождения с чужими людьми вдали от семьи. Работа не позволяла вырваться даже по такому поводу, а платить неустойку ТНТ было сомнительной перспективой. Дома все расстроились, Яша даже рвался самостоятельно приехать в Москву. Она еле его отговорила, зная, что уже утром сама будет в Питере. В отличие от некоторых, у неё никогда не стояло выбора между семьёй и всем остальным.  Работая с ребятами уже полгода, они ощутимо сблизились. Съёмочная команда и другие участники «Битвы» стали неотъемлемой частью её жизни. Со всеми у женщины сложились хорошие отношения, несмотря на периодические разногласия в готическом зале. Это издержки работы, не более.  Куда тяжелее было держать хорошую мину при плохой игре там, где это невозможно. С тем, с кем это невозможно. Впрочем, с ним они общались по минимуму, терпя периодические издевки Башарова в рамках съёмочного процесса, а потом разбегались по разные стороны площадки, взаимно предпочитая лишний раз не пересекаться. Для её морального спокойствия. И для его попытки остаться в завязке ещё хотя бы на следующие полгода до окончания «Битвы».  Вот и сегодня он уходит сразу, как только объявляют стоп мотор. Хватает свои вещи, даже не собираясь переодеваться. Его прощального кивка удостаиваются только те, кто успел прийти в гримерку раньше. В руках мужчины наспех собранная сумка и пачка сигарет как намек на скорую капитуляцию. Они сталкиваются в коридоре, и сцена свершается в тишине, хоть и при поднятом занавесе. Левин практически налетает на неё, упорно не замечая, что происходит вокруг. Она в последний момент успевает отскочить в бок, минуя столкновение.  – Можно аккуратнее, чуть с ног не сбил, – она недовольно покачивает головой, отступая назад.  – Извини, – мужчина небрежно говорит это куда-то в пол. Просить прощения у него никогда не получалось.  – Ты уже уходишь? – она интересуется скорее в порядке бреда, нежели в попытке узнать его планы.  Он стоит к ней вполоборота и только сейчас поднимает взгляд. В темноте коридора женщине практически не видно эмоций на его лице, но она уверена, что там нет ничего. Никакого смысла. Ровно так же, как и в её вопросе.  – Да, – он кивает, – дела.  Она поджимает губы, выдавая в лице наносное понимание. Они оба знают, что это ложь. Что единственный его возможный план на сегодня - не стоять вот так в коридоре с ней, делая вид, что всё в порядке. Будь он по жизни чуточку разборчивее, многого удалось бы избежать. Как максимум, уголовной ответственности. За минимум сойдёт их сегодняшний диалог.  – Тогда на торт не приглашаю, – женщина кивает в сторону гримёрки, куда шла к коллегам с предложением скромно отметить её праздник.  Он усмехается. Искренность этого сомнительного приглашения претендует только на загруженность его сегодняшнего вечера. Впрочем, в её словах хотя бы есть условное «не».  – Я со сладким завязал, – ей хочется рассмеяться в голос. Вот она парадигма их отношений - больше никаких тортиков, лилий и поцелуев. И какой ценой? – Звучит как тост, – она даже не пытается завуалировать истинный смысл их диалога. В отличие от него, женщина отпустила всё намного раньше. Ей не нужно вечно убегать и от всего отказываться, вот и вся разница.  Реакции колдуна на свои слова она не видит. Ангелина уходит раньше, чем он успевает ей что-то сказать. Здесь крыть нечем, они оба уже давно по разные стороны баррикад. Все клятвы развенчаны, осталась одна - ныне и присно и во веки веков, только уже с чёткой припиской «не». Вот единственная стабильность их отношений.  Вечером она без сил выходит из такси возле своего дома, чтобы успеть бросить вещи после съемок и чуть-чуть отдохнуть перед Сапсаном. Женщина не ожидала, что ребята так подготовятся к её дню рождения. Подарки и букеты цветов были приятны, но больше всего её удивило, как по-семейному им удалось сегодня посидеть. Каждый успел наговорить ей кучу приятных слов, почти сумев довести женщину до слез. Умея разграничивать жизнь и работу, сегодня она искренне верила в каждое поздравление своих коллег. Кроме тех, кого не было. Кроме тех, кем давно уже всё сказано.  Она несёт в обеих руках цветы, пытаясь с трудом найти в кармане сумки ключи от квартиры. Виктория подарила ей эустомы, Олег с Сашей красные розы, Влад принёс букет ромашек. Артем в своей манере вручил ей композицию из диких орхидей. Целая клумба для той, кто не придаёт особой значимости самому факту этого праздника. И всё же, многое бывает впервые. По крайней мере, через следующие пятьдесят лет все эти цветы будут в лучшем случае украшать её могилу. Возможно, в ней всё-таки есть чуточку пафоса.  Букеты источаются летом, солнцем и радостью. Так, как и должны пахнуть цветы, у которых одна единственная цель - радовать их обладателя. Поэтому женщина не понимает, где подвох, когда на лестничной площадке начинает слышаться до ужаса знакомый запах смерти и кладбища. От её двери отдает тлетворным душком. Вязкой сладостью. Чьим-то отказом. И их общей неизбежностью.  Она останавливается в шаге от квартиры. Держа в одной руке ключи, а в другой охапку пышущих жизнью цветов, женщина смотрит на букет белых лилий, траурно повешенных между входной дверью и ручкой. В цветы вложена записка, но ей не нужно её читать, чтобы понять, кто именно их прислал. Ангелина молча снимает букет с дверного эшафота и открывает квартиру. Заходит внутрь и, не раздеваясь, идёт сразу на кухню. Ставит в вазы эустомы от Виктории, розы от Саши и Олега, ромашки от Влада и орхидеи от Артема. Даёт им право пожить ещё по крайней мере до её возвращения из Питера.  Букет лилий женщина берёт в последнюю очередь. Вдыхает их аромат полной грудью до тех пор, пока голова не начинает кружиться. Дрожащими руками она разворачивает записку и пробегается глазами по написанным от руки строчкам.  «Ныне и присно и во веки веков». И только сейчас до колдовки доходит истинное значение этих слов. Вот, что действительно должно цвести на могиле. Без пафоса и иронии, а в качестве подтверждения единственного возможного итога. Что всё так или иначе фатально. Как максимум, сам факт человеческой жизни. За минимум сойдут их отношения. Вот такая вот стабильность.  Она не задумывается, когда открывает шкаф под раковиной и выбрасывает букет в мусорное ведро, решительно приговаривая одну единственную фразу: – Аминь.