Деревенский блюз

В комнате стоял резкий, химический запах краски для волос, странно смешанный с приторно-сладким ароматом дешевого освежителя воздуха "Летний бриз", которым Феликс, видимо, пытался хоть как-то замаскировать едкое амбре. Хёнджин, ссутулившись, сидел на неудобной табуретке посреди просторной, но слегка захламленной кухни, а Феликс сосредоточенно замешивал все "пахучие" компоненты краски в старой, видавшей виды пластиковой миске, орудуя кисточкой с профессиональной ловкостью. – Ну что, начнём наше преображение? – с воодушевлением спросил Феликс, набрав на специальную кисть густую темную массу и уже собираясь нанести ее на светлые пряди волос Хёнджина. – Подожди! – внезапно остановил его Хван, резко повернувшись назад на табуретке. – Мне… мне как-то стрёмно, – признался он с явной тревогой в голосе. Феликс с пониманием поставил мисочку с краской на край стола и, подойдя к своему взволнованному парню, обеими руками ласково обхватил его милое лицо, нежно сжимая мягкие щеки. – Эй, ну ты чего? Все будет просто отлично, отвечаю под конченого. Ты мне веришь? – Феликс заглянул ему прямо в глаза, пытаясь подбодрить. Хёнджин неуверенно кивнул, все еще сомневаясь в успехе этой затеи, и Феликс в благодарность за доверие нежно чмокнул его в дрожащие губы. Он уверенно нанес первую густую полосу темной краски на светлые волосы Хёнджина, и в этот момент до Хвана окончательно дошло – обратного пути нет. Он сглотнул ком в горле, чувствуя легкое покалывание на коже головы от химического состава. Феликс сосредоточенно разделял прядь за прядью тонким кончиком кисточки, тщательно прокрашивая каждую, уделяя особое внимание отросшим корням. Его движения были аккуратными и уверенными, словно он занимался этим уже не первый год. Время от времени он отступал на шаг, чтобы оценить свою работу, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Запах краски становился все сильнее, смешиваясь с ароматом "Летнего бриза", создавая довольно странный, но уже привычный для этой кухни микс. Феликс нежно массировал корни, чтобы краска лучше впиталась, а затем переходил к следующей пряди, его пальцы ловко перебирали светлые волосы Хёнджина, постепенно окутывая их темным, глянцевым цветом. Хван сидел неподвижно, стараясь не дергаться, и лишь изредка вздыхал, смирившись со своей участью и доверяя умелым рукам своего любимого. На финальной стадии покраски, когда все волосы Хёнджина были тщательно покрыты темной краской, Феликс ловко натянул на его голову обычный полиэтиленовый пакет. – Это еще зачем такое извращение? – с любопытством и легким недоумением поинтересовался Хёнджин, чувствуя, как пакет плотно облегает его голову. – Для лучшего закрепления результата, так цвет ровнее возьмется и насыщеннее будет, – объяснил Феликс, ловко завязывая ручки пакета в смешной бантик на макушке Хёнджина. Затем он развернул парня лицом к себе, внимательно рассматривая его с этой стороны, слегка наклонив голову. Хван невольно залюбовался заинтересованным и сосредоточенным выражением лица Феликса, его нахмуренными бровями и покусанной нижней губой. Он нежно улыбнулся ему и потянул за руку на себя, усаживая на свои колени. Рука Хёнджина обвилась вокруг узкой талии Феликса, крепко держа его, чтобы тот не потерял равновесия, а вторая скользнула на оголенное бедро, ощущая приятное тепло его кожи. Ли нежно обвил руки вокруг шеи Хёнджина и прижался щекой к его груди, блаженно прикрывая глаза и прислушиваясь к спокойному, размеренному биению его сердца. Хёнджин, в свою очередь, задумчиво рисовал пальцем известные только ему причудливые узоры на загорелом бедре Феликса, наслаждаясь теплом его кожи и вдыхая нежный аромат его шампуня. Пахло спелыми персиками и еще какой-то едва уловимой, сладковатой ноткой. – У нас есть где-то полчаса времени, чем займемся, пока краска впитывается? – подал голос Феликс, нарушая приятную тишину. – Ммм… – протянул Хёнджин, уткнувшись носом в мягкие светлые волосы на макушке Феликса. – Можем глянуть что-нибудь, как раз скоротаем время. Феликс тут же загорелся этой идеей, отстранился от груди парня и с воодушевлением взглянул на него. – А давай посмотрим "Красавицу и чудовище"? – его глаза прямо искрились от нетерпения, словно у ребенка, предвкушающего любимую сказку. Хёнджин тихонько рассмеялся. – Чё ржешь? – тут же нахохлился Феликс, надув свои и без того пухлые губы. – Ничего, просто ты такой милый, когда чего-то сильно хочешь, – с нежной улыбкой ответил Хёнджин и легонько чмокнул его в эти самые надутые губы. – Ничего подобного! Враньё! Я вовсе не милый! – возмущенно фыркнул Феликс, насупив брови. Хёнджин лишь усмехнулся на его показную обиду, перехватил парня поудобнее, крепче обхватил его бедра и, легко поднявшись с табуретки, понес Феликса на руках, словно пушинку. – Эй! Ты чего творишь? Опусти меня! Я тяжёлый! – бормотал Феликс, смешно дрыгая ногами в воздухе. – Ничего подобного, я в зале и то больший вес тягаю, так что сиди смирно, иначе я тебя случайно уроню, – с притворной угрозой сказал Хёнджин, направляясь с Феликсом на руках в гостиную. – Эээ… может, посмотрим у меня в комнате? Там и кровать удобнее… – вдруг замялся Феликс, и Хёнджину показалось, или щеки парня действительно слегка порозовели? – Кровать говоришь? Ну, пойдем, посмотрим твою… кровать, – как-то уж слишком коварно протянул Хёнджин, ухмыляясь про себя. Феликс, стараясь скрыть смущение, лишь кивнул и указал рукой на свою дверь. Они вошли. Комната Ли младшего оказалась на удивление уютной и светлой. Стены были выкрашены в мягкий персиковый цвет, на окнах висели легкие полупрозрачные занавески, пропускающие солнечный свет. В углу стоял небольшой письменный стол, заваленный книгами и тетрадями, какими-то бумажками,а рядом – стеллаж с фигурками любимых аниме-персонажей, там же рядом стоял декоративный лимон. Главное место в комнате занимала широкая кровать, застеленная покрывалом с цветочным принтом и усыпанная множеством мягких подушек разных размеров и форм. На прикроватной тумбочке стояла небольшая лампа с абажуром и несколько фотографий в рамках. На полу лежал пушистый ковер пастельных тонов, а на стенах висели постеры любимых музыкальных групп и кадры из фильмов. В целом комната дышала юностью, творчеством и какой-то трогательной беззаботностью. Хван бережно усадил парня на край кровати, а сам принялся с любопытством рассматривать комнату, отмечая детали, которые так много говорили о ее хозяине. Вскоре Феликс что-то вспомнил и ненадолго вышел, а вернулся уже с открытым ноутбуком в руках и застал Хёнджина, рассматривающего фотографию в небольшой рамке на прикроватной тумбочке. – О, это… здесь мне лет пять, а Минхо восемь, – тихо сказал Феликс, подходя сзади и заглядывая через плечо Хёнджина. – Мы тогда с родителями первый раз побывали в большом городском парке аттракционов. Помню, я закатил настоящую истерику, потому что очень хотел прокатиться на самой высокой горке, но все меня отговаривали, и даже Минхо, который обычно всегда поддерживал все мои самые безумные идеи, – с какой-то грустной улыбкой в голосе продолжил он. – И тогда родители пообещали, что как только мне исполнится десять, мы обязательно приедем еще раз и покатаемся. – Голос Феликса стал совсем тихим, и Хёнджин почувствовал, как его настроение резко изменилось. Он повернулся к нему, внимательно глядя в его потемневшие глаза. – Но мы так и не приехали… У родителей было много работы, Минхо был полностью погружен в учебу, а я все ждал и ждал этого дня… Но он так и не наступил.... Родители разбились в автокатастрофе, когда мне было семнадцать, а Минхо только-только исполнилось двадцать… Феликс опустил голову, и по его щекам беззвучно потекли крупные слезы. Хёнджин, не раздумывая ни секунды, заключил его в крепкие объятия, нежно прижимая к себе и чувствуя, как его тело мелко дрожит. Внутри Хёнджина разлилось теплое чувство благодарности и близости. Ему было по-настоящему приятно, что Феликс доверил ему такую важную и болезненную часть своей жизни. Эти воспоминания, очевидно, причиняли ему боль, но он все равно поделился ими, открывая перед ним свою душу. Хёнджин чувствовал, как между ними становится еще больше понимания и доверия, и это ощущение было очень ценным. Ему хотелось защитить этого ранимого, но такого сильного внутри человека, уберечь его от боли и подарить ему как можно больше тепла и поддержки. Ли крепко прижался к своему парню, словно маленький ребенок, ища защиты и утешения в его объятиях, и наконец дал волю захлестнувшим его эмоциям. Крупные, горячие слезы ручьем текли по его щекам, оставляя влажные дорожки на футболке Хёнджина, а хрупкое тело мелко вздрагивало от беззвучных рыданий, сотрясавших его изнутри. Руки Хёнджина, большие и теплые, нежно и плавно скользили по его спине, вверх и вниз, успокаивая нервную дрожь и передавая свое молчаливое тепло и поддержку. – Я рядом, малыш, я здесь, – тихо шептал Хёнджин, его голос звучал мягко и участливо. – Можешь плакать сколько угодно, выплачь всю свою боль. Я буду рядом, чтобы поддержать тебя, чтобы ты ни чувствовал, – он бережно целовал мокрый от слез висок Феликса, чувствуя соленый вкус на своих губах и крепче прижимая его к себе, словно пытаясь укрыть от всего мира. Его собственные глаза слегка увлажнились от сочувствия, и он молча гладил спину Феликса, позволяя ему выплеснуть всю свою печаль и горечь, зная, что иногда просто быть рядом и дать почувствовать, что ты не один, значит гораздо больше, чем любые слова утешения. Феликс постепенно успокоился, его рыдания стали тише, а всхлипы реже. Хёнджин не отпускал его из своих объятий, пока тот не почувствовал себя немного лучше. Пара удобно разместилась на широкой кровати Феликса, устроившись рядом друг с другом под мягким пледом. На экране ноутбука развернулась волшебная история "Красавицы и чудовища". Они смотрели, то погружаясь в сказочный мир, то переглядываясь и обмениваясь тихими комментариями. Феликс иногда всхлипывал, вспоминая прошлое, но Хёнджин всякий раз нежно сжимал его руку или гладил по волосам, напоминая, что он рядом. Наступило время смывать краску, они оба поднялись и направились в ванную комнату. Хёнджин стянул через голову свою футболку, оголяя подтянутый торс с рельефными мышцами. Феликс, краем глаза заметив это, невольно залюбовался открывшейся картиной. Его взгляд скользнул по сильным плечам, крепкой груди и прессу с едва заметными кубиками. Кажется, он совершенно машинально, словно загипнотизированный, начал смывать темную краску с волос Хёнджина под струей теплой воды, его пальцы осторожно массировали кожу головы, а мысли где-то далеко блуждали, сбитые с толку внезапно открывшимся видом. – Ты чего это так смотришь? – Хёнджин, закончив смывать последние темные потеки краски, небрежно накинул на голову пушистое полотенце и принялся тщательно, но неторопливо вытирать влажные пряди, чувствуя, как по спине стекают редкие капли воды. Он обернулся и заметил странный, застывший взгляд своего парня, который, казалось, смотрел сквозь него. Феликс словно очнулся от глубокого транса, резко моргнул несколько раз, словно пытаясь сфокусировать взгляд, и его щеки слегка порозовели от смущения. – Ни… ничего особенного… просто задумался… о своем… Давай я тебе волосы высушу, а то простынешь еще, – пробормотал он, стараясь скрыть внезапное замешательство и отвести взгляд, который, как он чувствовал, выдавал его с головой. Он жестом пригласил Хвана присесть на прохладный край ванны и взял в руки фен, начиная осторожно просушивать его теперь уже иссиня-черные, влажные волосы мягким потоком воздуха. Его пальцы бережно перебирали пряди, стараясь не причинять дискомфорта, а сам Феликс старательно делал вид, что полностью сосредоточен на этом процессе, хотя краем глаза все еще украдкой поглядывал на обнаженный торс своего парня. После тщательной сушки, когда в воздухе еще витал легкий запах шампуня, они вдвоем замерли перед большим зеркалом в ванной, рассматривая новое отражение Хёнджина. Темные, черные волосы непривычно обрамляли его лицо, делая светлую кожу еще бледнее, а глаза – глубже и выразительнее. Хван то и дело наклонял голову, пытаясь привыкнуть к этому неожиданному, но, пожалуй, смелому преображению. Ему казалось, что он смотрит на какого-то другого человека. А вот Феликс, кажется, был в полном восторге. Его взгляд буквально приклеился к лицу Хёнджина, скользя по четким линиям скул, изгибу губ, глубине потемневших глаз. Он словно завороженный изучал каждую новую деталь в облике своего парня. Безмолвно, повинуясь внезапному порыву, Феликс притянул Хвана к себе для нежного, но настойчивого поцелуя, который тут же углубил, его руки крепко вцепились в сильные плечи Хёнджина, прижимая его как можно ближе, словно боясь, что этот новый, прекрасный образ исчезнет. Хёнджин ответил на поцелуй с такой же жадной страстью, его руки скользнули на узкую талию Феликса и крепко сжали его бока, притягивая еще ближе, пока между ними почти не осталось свободного пространства. Феликс выдохнул горячий воздух прямо в губы Хёнджина, чувствуя, как по телу разливается волна возбуждения, когда сильные руки его парня переместились с талии на ягодицы и нежно, но уверенно их сжали. – Подо… подожди… может… может, пойдем в спальню? – прошептал Феликс, чувствуя, как его щеки начинают гореть. Хёнджин лишь молча кивнул, не отрывая взгляда от покрасневшего лица парня напротив. Феликс взял Хёнджина за руку, и они вместе переступили через порог его комнаты. Тот усадил Хёнджина на мягкую кровать, застеленную цветастым покрывалом, а сам, не отрываясь от него, опустился на его колени, ощущая мягкость ткани под собой, и снова подался вперед для желанного поцелуя. Их губы встретились в нежном прикосновении, которое тут же стало глубже и требовательнее. Руки Хёнджина скользнули на упругие ягодицы Феликса и на этот раз сжали их чуть сильнее, вызывая у блондина тихий, сдавленный стон прямо в поцелуй. Феликс отстранился, его дыхание стало прерывистым, а взгляд – каким-то загнанным, но в то же время полным решимости. В его голове, казалось, с бешеной скоростью проносились какие-то мысли, щеки пылали все сильнее, а глаза беспокойно бегали по лицу Хёнджина, словно ища поддержки и подтверждения правильности своего желания. Тот в свою очередь нежно поглаживал его бедра сквозь тонкую ткань шорт, ожидая его слов, его глаза горели нетерпеливым огнем. – Хёнджин… я хочу кое-что попросить… – наконец решился Феликс, его голос слегка дрожал. – Я весь во внимание, малыш. Слушаю тебя, – мягко ответил Хёнджин, его взгляд был полон нежности и ожидания, а большие пальцы продолжали ласкать бедра Феликса, вызывая у того мурашки. Блондин глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить нервное волнение, которое волной прокатилось по всему телу. – Сегодня… когда мы вернулись из сада… я кое-что изучал, – он отвел взгляд, пряча смущение, его пальцы нервно теребили подол своей футболки. – И вот… я бы хотел это попробовать… С тобой, – Феликс снова встретился с глазами Хёнджина, в которых читалось теплое понимание. – Что именно, Феликс? – Хёнджин уже догадывался, чего хочет его мальчик, но ему было важно, чтобы он сам озвучил свои желания, произнес их вслух, придал им форму слов. – Блять, я не могу это просто так сказать! И не смотри на меня так! – выпалил Феликс, чувствуя, как краска стыда заливает его лицо, а сердце бешено колотится в груди. – Как? – Хёнджин нежно приподнял лицо Феликса за подбородок, устанавливая прямой зрительный контакт, его глаза излучали тепло, нежность и безграничную любовь. – Ай, пошло оно все нахуй! Я хочу, чтобы ты трахнул меня! – выпалил наконец Феликс, закрывая глаза от собственного смущения, но чувствуя при этом волну внезапно нахлынувшей, пьянящей решимости. Хёнджин самодовольно усмехнулся, его глаза лучились озорным предвкушением и нежной властью, и не отрываясь смотрел прямо в смущенные, но уже решительные глаза Феликса. Затем он нежно взял его за теплую ладонь, переплетая их пальцы, и тихо, но отчетливо, словно проверяя серьезность его намерения, спросил: – Ты уверен, малыш? – Блондин в ответ лишь энергично и утвердительно кивнул, его щеки горели все сильнее, словно от внутреннего пожара. – И я ещё раз спрошу на всякий случай, ты хочешь быть сверху или снизу? Казалось, лицо Феликса вспыхнуло еще ярче, приобретая насыщенный багровый оттенок, он смущенно отвел взгляд и совсем невнятно, почти шепотом, пробормотал что-то похожее на "снизу". – Хорошо, – прошептал Хёнджин, его голос стал низким и бархатистым, наполненным обещанием. Он нежно притянул Феликса к себе для медленного, чувственного поцелуя, их губы встретились в трепетном прикосновении, которое тут же стало глубже и требовательнее. Во время этого поцелуя они плавно, почти невесомо поменялись местами. Теперь Феликс лежал на спине, утопая в мягких подушках, а Хёнджин навис сверху, его сильное тело нависало над более хрупким телом парня, а взгляд был полон нежности, обожания и зарождающейся страсти. Хёнджин увлек Феликса в глубокий, влажный поцелуй, его руки скользнули под край футболки блондина, лаская горячую кожу его пресса. Большие пальцы нежно задевали уже набухшие от возбуждения соски, вызывая у Феликса тихий стон. Не отрываясь от его губ, Хван потянул футболку вверх, намереваясь полностью освободить тело возлюбленного, и Феликс охотно поднял руки, помогая ему сбросить одежду через голову. Наконец, Хёнджин оторвался от его губ, чтобы с нескрываемым восхищением полюбоваться открывшимся видом. Тело Феликса было стройным и изящным, с нежной, почти бархатной кожей медового оттенка. Выступающие ключицы плавно переходили в тонкие плечи, а слегка впалый живот украшала едва заметная дорожка светлых волосков, ведущая к скрытым под шортами сокровищам. Его соски были маленькими и чувствительными, сейчас они твердо выступали, словно маленькие бусинки, реагируя на прикосновения и возбуждение. Ребра едва проступали под кожей, подчеркивая его хрупкость, но в то же время ощущалась какая-то внутренняя сила и грация в каждом изгибе его тела. – Можно? – прошептал Хёнджин, его горячее дыхание опалило нежную кожу груди Феликса, а взгляд был полон нескрываемой страсти и ожидания. – Тебе можно все… – выдохнул Феликс, его голос дрожал от нарастающего возбуждения, глаза были полуприкрыты. А потом и вовсе стон сорвался с его губ и разнесся по всей комнате, когда горячий, влажный рот Хёнджина накрыл его правый сосок, лаская чувствительный бугорок нежным языком, а второй сосок одновременно был крепко сжат между большим и указательным пальцами. Феликс судорожно выгнулся под Хёнджином, его руки вцепились в сильные плечи парня, а стоны становились все громче и отрывистее, словно Хван уже вошел в него. – Ты такой красивый и невероятно чувствительный, – прошептал Хёнджин, отрываясь от своего занятия и заглядывая в покрасневшие, затуманенные страстью глаза парня под собой. – Завали лицо, – простонал Феликс, слегка толкнув Хёнджина в грудь. – Почему? – удивленно пробормотал Хёнджин, продолжая осыпать поцелуями каждый участок нежной кожи Феликса, спускаясь все ниже, к кромке его шорт. – Потому что я и так смущен до предела, еще и ты тут всякие нежности шепчешь… ах… – простонал Феликс, когда горячие губы Хёнджина коснулись пояса его шорт. Хёнджин сквозь тонкую ткань шорт нежно сжал уже твердый член Феликса, вызывая у того новый, более глубокий стон. Ловкие пальцы Хёнджина скользнули под резинку шорт Феликса и медленно стянули их вниз, обнажая бедра. Через тонкую ткань боксеров он стал нежно ласкать возбужденную плоть, совершая медленные, дразнящие движения. Тело блондина мелко дрожало от захватывающих ощущений, его дыхание участилось и стало прерывистым, а губы были слегка приоткрыты. Хёнджин, словно хищник, наблюдающий за своей трепещущей добычей, не отрывал взгляда от лица Феликса, наслаждаясь каждой его реакцией. – Сними их… пожалуйста… – прошептал Ли, с трудом разлепляя веки и встречаясь с горящим взглядом Хвана. Хёнджина дважды просить не пришлось. С ловкостью фокусника он стянул с Феликса последние остатки одежды, выпуская наружу его уже набухший и блестящий от предэякулята член. От резкого контраста температур нежная кожа блондина покрылась мелкими мурашками. Хёнджин тут же обхватил горячий член Феликса рукой и начал медленно, но уверенно надрачивать, скользя пальцами вверх и вниз по всей длине. Феликс издал протяжный, почти болезненный стон, и собственный член Хёнджина ощутимо дернулся в стесняющих его шортах. Хёнджин продолжал дрочить в том темпе и с той силой, которые доставляли удовольствие ему самому, умело выбивая из парня все более громкие и протяжные стоны. Не прекращая ласкать его возбужденную плоть, он подался вперед и нежно поцеловал Феликса, который с готовностью ответил на его ласку, обвивая руками шею. – Малыш, если ты все правильно и внимательно изучил, то нам понадобится смазка и презервативы, – прошептал Хёнджин между поцелуями. – Презервативы лежат в тумбочке, – Феликс тяжело дышал, его глаза были полузакрыты от удовольствия, – а вот со смазкой… проблема… В город я бы сегодня точно не успел съездить, а в нашу деревню такое вообще не завозят, – он с надеждой посмотрел в карие глаза своего партнера, – но я читал… что в крайнем случае можно заменить обычным вазелином, а он, кажется, есть в нашей домашней аптечке. Хёнджин кивнул, чмокнул Феликса в губы и, оторвавшись от его податливого тела, ушел на кухню, где, кажется, в последний раз видел небольшой белый чемоданчик с лекарствами. Как только теплая, доставляющая столько удовольствия рука исчезла, Феликс недовольно простонал и открыл глаза, с тоской глядя на удаляющуюся спину Хёнджина. Хван вернулся довольно быстро, держа в руках небольшую баночку с вазелином. Он небрежно достал из пачки несколько презервативов и бросил их на кровать недалеко от разведенных в ожидании бедер Феликса. А затем, не говоря ни слова, стянул собственные шорты вместе с боксерами, представая перед Феликсом в чем мать родила. В воздухе повисла неловкая тишина от пристального, изучающего взгляда блондина, который скользил по его телу. – Что-то не так? – с легким смущением спросил Хёнджин. – Нет… все так… все пиздец как так! У тебя кстати… ахуенный член, – искренне отвесил комплимент Феликс, не отрывая взгляда. – Боже, Ликс… – Хёнджин не смог сдержать смеха от прямолинейного комментария Феликса в адрес его возбужденного достоинства. – Для начала мне нужно тебя хорошенько растянуть, чтобы не было так больно. Это, конечно, не минет, но я постараюсь сделать все максимально аккуратно и как можно менее болезненно, – мягко проговорил Хёнджин, его взгляд выражал заботу и нежность. – Я тебе доверяю, – эти три простых слова так легко и искренне слетели с дрожащих губ Феликса, что сердце Хёнджина на мгновение замерло, а по телу пробежала волна тепла. Хван взял один из презервативов, аккуратно надел его на указательный палец и щедро смазал скользящей вазелиновой смазкой. – Расслабься, малыш, постарайся не напрягаться, – Хёнджин нежно поглаживал внутреннюю сторону бедра Феликса, медленно поднимаясь выше, к его напряженному члену, слегка касаясь головки кончиками пальцев. Затем он осторожно приставил смазанный палец ко входу и несколько раз медленно провел по кругу, пытаясь расслабить сведенные напряжением мышцы. И, убедившись, что Феликс немного успокоился, медленно и плавно протолкнул палец внутрь. Феликс тут же весь сжался вокруг чужеродного вторжения, не пропуская дальше. Хёнджин почувствовал его напряжение и, решив сильнее расслабить своего мальчика, опустил руку с его члена и заменил ее своим горячим ртом, нежно обхватывая головку и лаская языком уздечку. – Твою мать! – сдавленно простонал Феликс, его тело выгнулось дугой, но мышцы ануса заметно расслабились, давая возможность Хёнджину без труда ввести палец на всю длину. Хёнджин, убедившись, что Феликс немного расслабился, начал активнее двигать головой вверх и вниз по всей длине его возбужденного члена, одновременно аккуратно двигая смазанным пальцем внутри Феликса. – Кто вообще придумал ебаться в задницу? Это ж пиздец как больно, – возмущался Феликс сквозь стоны от противоречивых ощущений, вызванных действиями его парня. В глубине он чувствовал лишь дискомфорт, но умелый, горячий рот Хёнджина на его члене отлично отвлекал и расслаблял. Хван медленно и нежно ввел второй, обильно смазанный вазелином палец внутрь. Феликс снова сжался, но уже не так сильно, его дыхание стало более частым и прерывистым. Хёнджин терпеливо ждал, пока мышцы ануса привыкнут к новому ощущению, нежно поглаживая внутреннюю сторону его бедер и шепча успокаивающие слова. – Тише, не напрягайся так сильно, этим ты делаешь себя только больнее, – прошептал Хёнджин, чувствуя, как Феликс судорожно сжимает его волосы. Когда Феликс немного ослабил хватку на волосах парня, Хёнджин начал медленно двигать пальцами внутри него, растягивая нежные стенки на манер ножниц, то разводя, то сводя их. Движения были плавными и осторожными, словно он прикасался к чему-то очень хрупкому и драгоценному. Он внимательно следил за реакцией Феликса, за его прерывистым дыханием, за выражением его страдальческого лица, готовый остановиться в любой момент, если тому будет слишком больно или неприятно. Феликс стонал, его тело подрагивало, но он терпел, полностью доверяя Хёнджину. Постепенно Хёнджин увеличивал амплитуду движений, нежно массируя внутренние мышцы, растягивая их все больше и больше. Он добавил третий, обильно смазанный палец, делая все предельно аккуратно, внимательно наблюдая за тем, как тело Феликса постепенно привыкает к новым, непривычным ощущениям. – Долго еще? Я уже устал, – хныкал Ли, чувствуя нарастающее раздражение от дискомфорта. – Солнце, ты все еще недостаточно расслаблен, поэтому потерпи немного, хорошо? – мягко ответил Хёнджин, продолжая свои ласки. Феликс глубоко дышал, его руки крепко сжимали простынь, сминая ее пальцами, но он не отстранялся, полностью полагаясь на опыт и заботу Хёнджина. Каждый новый толчок пальцев вызывал у него стон, смешанный с тихим всхлипом, но в его глазах уже промелькивало не только боль, но и нарастающее возбуждение, странное предвкушение чего-то нового и неизведанного. Хёнджин чувствовал, как Феликс постепенно расслабляется под его ласками, как его тело становится более податливым и готовым к большему. Хван медленно вынул пальцы, и блондин разочарованно простонал от внезапно возникшей пустоты. Хёнджин пару раз провел рукой по своей напряженной плоти, быстро раскатал новый презерватив по возбужденному члену и обильно смазал его скользким вазелином. Затем осторожно приставил головку к влажному, податливому входу Феликса. – Ликси, посмотри на меня, – нежно позвал Хёнджин, ловя его влажный взгляд. – Ты готов? – последовал утвердительный кивок со стороны Феликса. – Если будет невыносимо больно, обязательно скажи мне, хорошо? Я тут же остановлюсь, – еще один робкий кивок в ответ. Хёнджин нежно поцеловал его в губы и медленно, осторожно подался вперед, плавно входя в податливое тело Феликса. Хёнджин сдавленно простонал, ощущая невероятную узость тела, его плотно обволакивали горячие, влажные мышцы. Ли болезненно застонал и всем телом сжался вокруг вошедшего члена, его лицо исказилось от неприятных ощущений. – Ликси, солнышко моё, расслабься, пожалуйста. Сейчас ты делаешь больно не только себе, но и мне, – прошептал Хёнджин, стараясь говорить как можно мягче. – Не могу я, блять! Ебать, как больно! В следующий раз ты будешь подставлять свою задницу! – возмущенно выдохнул Феликс сквозь стиснутые зубы. Хёнджин плавно продвигался внутрь, дюйм за дюймом, и наконец, одним решительным толчком вошел до самого основания, вызывая у обоих громкий стон, смешанный с болью и первым предвкушением удовольствия. – Мы еще и первый раз не закончили, а ты уже строишь планы на второй. Не рановато ли? – с усмешкой прошептал Хёнджин, чувствуя, как Феликс постепенно начинает расслабляться. – Неа, в самый раз, – прохрипел Феликс в ответ, его дыхание все еще было сбивчивым. Хёнджин замер внутри Феликса, чувствуя, как горячие, влажные стенки обхватывают его член, постепенно привыкая к его размеру. Блондин тяжело дышал, его руки крепко вцепились в плечи старшего, а глаза были полузакрыты от смеси боли и нарастающего возбуждения. Хван нежно поцеловал его в лоб, чувствуя, как тот постепенно расслабляется. Затем он начал медленно двигаться внутри Феликса, совершая плавные, неглубокие толчки. > Инна: Младший вскрикивал от каждого движения, но в его стонах уже звучало не только страдание, но и странное, зарождающееся удовольствие. Хёнджин внимательно следил за его реакцией, стараясь быть максимально нежным и чутким. Постепенно он увеличивал глубину и темп толчков, чувствуя, как тело блондина начинает отвечать ему, подаваясь навстречу движениям. Стоны Феликса становились все громче и отрывистее, его бедра непроизвольно поднимались навстречу ему. Руки блуждали по спине старшего, то крепко сжимая, то нежно поглаживая. Хван целовал его шею, плечи, ключицы, шепча на ухо ласковые слова и подбадривая. Он чувствовал, как возбуждение младшего нарастает с каждым толчком, как его тело становится все более податливым и расслабленным. Движения Хёнджина становились все более ритмичными и глубокими, их стоны сливались в единый сладостный крик. Феликс извивался под ним, его ногти царапали спину Хвана, а дыхание стало совсем сбивчивым. В какой-то момент он закричал, его тело напряглось до предела, спина выгнулась дугой, а ноги судорожно обвились за спиной Хёнджина. – Нашёл. Хёнджин почувствовал, как внутренние мышцы ануса сжимаются вокруг его члена, вызывая волну невероятного наслаждения. Хван ускорился, его толчки стали более резкими и глубокими, пока его собственное тело не достигло предела. Он издал громкий стон и излился внутрь блондина, чувствуя, как волна горячей сладости накрывает их обоих. Они замерли, тяжело дыша, все еще соединенные друг с другом, наслаждаясь послевкусием этого первого, болезненного, но такого желанного опыта. Тела их были мокрыми от пота, сердца колотились в унисон, а в воздухе витал пьянящий запах возбуждения и чего-то нового, только что родившегося между ними. Он медленно вышел из податливого тела Феликса, чувствуя приятную истому во всем теле. Хван ловко снял использованный презерватив, завязал его в узелок и небрежно кинул на пол возле кровати. Затем устало опустился на свободную половину матраса и тут же притянул к себе Феликса, нежно заключая его в свои объятия. Он ласково покрывал поцелуями его покрасневшее лицо, спускаясь к влажным от пота вискам и щекам. – Это было… превосходно, малыш. Ты… ты просто отлично справился для первого раза, – промурлыкал Хёнджин, чувствуя, как Феликс уютно устраивается рядом. – Завались… смущаешь, – пробормотал Феликс, пряча пылающее лицо в изгибе ключицы Хёнджина. Хван нежно гладил его по спине, чувствуя, как тот постепенно расслабляется в его объятиях, и заботливо накрыл их обоих теплым пледом, создавая ощущение уюта и защищенности в этой маленькой вселенной, возникшей между ними.

///

Они лежали какое-то время в тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Хёнджин уже почти подумал, что Феликс сладко уснул, уткнувшись носом ему в плечо, как вдруг тот тихо подал голос: – Хёнджин… это же был не первый твой раз с парнем? Ты был… очень умелым, – сонно пробормотал Феликс, слегка шевелясь. – Все-то ты замечаешь, маленький шпион, – усмехнулся Хёнджин, нежно перебирая мягкие светлые волосы на затылке Феликса. – Нет, это был мой второй раз с парнем. – А первый… с кем был? – сонливо поинтересовался Феликс, прикрывая глаза. – Кхм… пообещай не стебаться и не ревновать потом, ладно? – с легкой опаской произнес Хёнджин. – Я уже начинаю, выкладывай. – Это был Джисон. – ЧТО?!, - Феликс вдруг резко принял сидячее положение и уставился на Хёнджина с полусонным, но любопытным выражением лица. – Как это произошло? Хёнджин тоже сел, подтянув к себе колени. – Это было на первом курсе, на вечеринке, посвященной первокурсникам, – начал он свой рассказ. – Я жду подробностей, – Феликс в шутливой манере скрестил руки на груди, изображая строгого слушателя. – Лаадно, уговорил, – вздохнул Хёнджин с улыбкой. – Мы не были знакомы до этой вечеринки, я только-только поступил на искусствоведа, а Джисон – на звукорежиссера. И вот мы как-то оказались в одной довольно шумной компании в огромном коттедже, который сняли старшекурсники для этой самой вечеринки. Слово за слово, море дешевого алкоголя, и вот мы уже каким-то образом оказались на втором этаже… Джисон стонал подо мной, а я, вдавливал его в продавленный матрас. Честно говоря, я уже точно не помню всех деталей, алкоголь знатно ударил в голову. Но утром, когда мы проснулись, немного протрезвели, все обсудили и решили, что это была мимолетная слабость, случайность, и лучше нам остаться просто друзьями. Та внезапно вспыхнувшая страсть как-то сама собой испарилась. Как-то так, – пожал плечами Хёнджин. – Вот это, я понимаю, начало настоящей крепкой мужской дружбы, – и Феликс заразительно расхохотался, толкнув Хёнджина в плечо.

///

По очереди приняв освежающий душ, смывая последствия прошедшей ночи, они вышли на улицу. Феликс, присев на скамейку возле дома, неспешно курил свою любимую арбузную сигарету, выпуская в ночной воздух сладковатый дым. Хёнджин устало опустился рядом, кладя голову на плечо любимого, наслаждаясь тишиной и близостью. Как вдруг в свете уличных фонарей они заметили, как быстрым, почти бегом, шагом мимо направляется Джисон. Хван встревоженно вскинулся на ноги. – Джисон! Хан Джисон! – позвал его уже брюнет, вглядываясь в приближающуюся фигуру. Тот резко повернул голову на знакомый голос и направился прямиком к ним. По мере того как Джисон подходил ближе, парни отчетливо увидели его заплаканное, опухшее лицо. – Сонни, что случилось? Ты почему плачешь? – испуганно спросил Хёнджин, чувствуя, как тревога ледяной волной окатывает его. – И где Минхо? Джисон, услышав знакомые голоса, разрыдался еще сильнее и, всхлипывая, уткнулся головой в плечо Хёнджина, цепляясь за его футболку. Феликс сидел на скамейке, словно громом пораженный, внутри нарастало какое-то нехорошее предчувствие. Почти парень его брата пришел к ним в слезах и без самого Минхо. Он докурил сигарету до фильтра и, выбросив окурок, стал нежно поглаживать дрожащую спину Джисона. – Что случилось, Сонни? Расскажи нам, что произошло? – мягко попросил Феликс. Хан, прерываясь на рыдания и всхлипы, невнятно пересказал сумбурные события вечера в клубе, и вскоре уже безутешно плакал на плече Феликса, крепко обнимая блондина за талию. – Я убью его! Не переживай, Сонни, я реально ебну этого козла! – с яростью прошипел Феликс, пытаясь успокоить дрожащего друга. – Так, спокойно, не надо никого убивать. Оставайтесь дома,а я пойду найду этого засранца и все выясню, – решительно вмешался Хёнджин, бросив быстрый взгляд на двух слипшихся пельмешек. – Ликси, завари чая с ромашкой и дождитесь нас. Не думаю я, что Минхо говорил все это от чистого сердца, наверняка там что-то не так. – Будь осторожен и не натвори глупостей, пожалуйста, – взволнованно сказал Феликс и нежно чмокнул своего парня в нос. – Позаботься о нем, скоро буду, – пообещал Хёнджин и, еще раз взглянув на Джисона, направился на поиски Минхо. Феликс, обняв Джисона за талию, повел его в дом, стараясь согреть и успокоить, пока Хёнджин растворялся в ночной темноте, полный решимости разобраться в случившемся.

///

Хёнджин решительно направился по той дороге, откуда совсем недавно прибежал заплаканный Джисон. В свете редких уличных фонарей вдалеке виднелась медленно бредущая фигура, которую он сразу узнал по силуэту. Быстрым шагом Хван нагнал Минхо. – Минхо! – окликнул он его резким голосом. – Хёнджин? Ты что здесь делаешь? – удивленно поднял голову Ли. – Заранее прости, – процедил сквозь зубы Хёнджин и, не дав Минхо опомниться, со всей силы врезал ему кулаком в нос. Удар получился неожиданным и болезненным. Минхо пошатнулся назад, инстинктивно хватаясь рукой за разбитый нос, из которого тут же потекла кровь. – Заслуженно, – констатировал Минхо. – Конечно, блять, заслуженно. Ты сильно обидел его, Минхо, – Хёнджин скрестил руки на груди и прожигал его взглядом. – Вау, Америку прям открыл, – язвительно бросил Минхо, сплевывая кровь на серый асфальт. – А теперь рассказывай, что произошло на самом деле? Почему ты посмел наговорить такую мерзость про Джисона? И вот только не вздумай пиздеть, что ты на полном серьезе так думаешь, я тебе не поверю. Минхо тяжело вздохнул, вытер подолом футболки окровавленное лицо и, наконец, поведал Хёнджину правду. Он рассказал, что те трое парней, с которыми он вышел поговорить, оказались местными гопниками, которые давно недолюбливали приезжих, так ещё были жуткими гомофобами. Увидев его с Джисоном за ручку, они начали отпускать пошлые шуточки и угрожать Хану. Минхо понимал, что если он открыто вступится за него, это может спровоцировать драку, в которой Джисону точно достанется. Поэтому он решил разыграть спектакль, выставив себя гомофобом и сказав все эти ужасные слова, чтобы отвести от Джисона опасность и заставить тех парней потерять к нему интерес. Он надеялся, что Хан поймет его намерения, но, увидев его слезы и услышав полные боли слова, понял, как сильно ошибся в своем "плане защиты". Хёнджин задумчиво нахмурил брови, переваривая услышанное. Слова Минхо звучали правдоподобно, но в то же время казались какими-то… слишком благородными. – Ладно, хорошо, допустим, ты сказал это, чтобы защитить Джисона. Но почему ты не объяснил ему всего сразу? Почему не попытался рассказать, что это был всего лишь спектакль? Минхо с тяжелым вздохом опустился прямо на холодный асфальт. Хёнджин, недолго думая, присел рядом, чувствуя, как джинсы промокают от ночной влаги. – Я пытался, Хёнджин. Честно пытался, но он даже не захотел меня слушать. Просто развернулся и убежал, как ошпаренный, – в голосе Минхо отчетливо звучала горечь и растерянность. – Джисон иногда ведет себя как… как маленькая истеричка, – Хёнджин покачал головой, вспоминая эмоциональность своего друга, и невольно улыбнулся краешком губ. – Даа… это я уже успел заметить, – Минхо горько усмехнулся и машинально провел рукой, пытаясь поправить нависшую челку, скрывавшую глаза. В этот момент Хван заметил сбитые, окровавленные костяшки на его правой руке. – Что с рукой? – обеспокоенно спросил Хёнджин, кивнув на его поврежденную ладонь. Минхо удивленно посмотрел на свою руку, словно увидел ее впервые. – Пиздил… – буркнул он себе под нос. – Кого? – недоуменно переспросил Хёнджин, хлопая глазами. – Асфальт, – коротко ответил Минхо, отворачиваясь. Хёнджин несколько секунд молча смотрел на него, пытаясь понять смысл этого странного признания. Минхо тоже молчал, уставившись невидящим взглядом на потрескавшийся асфальт. А потом внезапно деревенскую тишину разорвал громкий, нервный смех обоих парней. – Я просто пытался хоть как-то заглушить эту чертову душевную боль, а боксерской груши рядом не оказалось, – сквозь смех проговорил Минхо, вытирая выступившие слезы. – Я понял тебя, – понимающе кивнул Хёнджин, чувствуя внезапное родство душ в этом абсурдном моменте. Они еще какое-то время просидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Потом Минхо с любопытством поинтересовался, почему Хван вдруг стал брюнетом. Тот вкратце рассказал о спонтанном решении Феликса его перекрасить, но тактично умолчал о пикантных подробностях, которые были после. – Пошли домой, там Феликс уже, наверное, напоил ромашковым чаем и успокоил нашу истеричку, – поднимаясь на ноги, сказал Хёнджин, чувствуя, как усталость дает о себе знать. – Джисон у нас? – тут же встрепенулся Минхо, тоже поднимаясь. – Ага. Расскажешь ему все как было на самом деле. – Он не станет меня слушать, – с сомнением покачал головой Минхо. – Станет, поверь мне. Он хоть и эмоциональный, но быстро отходчивый. – Ладно… попробую, – неуверенно согласился Минхо, чувствуя слабую надежду. – Не парься ты так сильно, Сонни влюблён в тебя, просто сейчас он очень расстроен и обижен. Мы с Феликсом будем рядом, поддержим вас обоих, – ободряюще сказал Хёнджин, похлопав Минхо по плечу. Затем они вместе направились в сторону небольшого дома братьев Ли, где их, вероятно, ждали взволнованный Феликс и все еще расстроенный Джисон. В ночной тишине слышались лишь их тихие шаги по гравийной дорожке и далекое уханье совы.