Тень моего прошлого

2023 год       Я подскочил на кровати, сел и попытался отдышаться. Сердце бешено колотилось, я был весь в холодном поту. Мне снова приснился кошмар.. Спустя несколько минут я подуспокоился, но чувство тревоги так и не уходило. Я посмотрел на часы: 3:35. Так как на улице уже был май, начинало светать. Я встал с кровати и пошёл вниз, чтобы попить воды. Для меня это было своего рода рутиной. Уже как месяц я мучился с кошмарами. Всё бы ничего, но все они были про маму. Каждую ночь одно и то же: кухня, стекло, отец и мама, шепчущая своим красивым голосом "беги". Может, и правда убежать? Бросить всё и всех? Нет. Мне нужно терпеть. Я спустился на первый этаж в столовую, попил воды. Почему-то в этот момент мне стало так спокойно.. Я решил выйти на веранду подышать свежим воздухом, но переступив порог, увидел, что не один. На ступеньках сидел мой младший брат — Кристиан. Я подсел рядом. — Привет, — тихо поприветствовал я, чтобы не напугать. — Привет. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на меня. Смотрел куда-то вдаль, впереди себя. — Почему ты здесь сидишь? — спросил я. Брат всё так же, не глядя, ответил: — Что-то не спится, решил выйти, подышать воздухом. — Точно всё в порядке? — спросил я обеспокоенно. — Точно, не переживай. Только сейчас он повернулся и посмотрел на меня. Он одарил меня улыбкой, такой нежной и искренней. Мне её так не хватало. Наступило молчание, но оно было не неловким; оно было комфортным. Мы с Кристианом были близки. Я воспитывал его, когда умерла мама; а умерла она почти сразу после родов. Было кесарево, сложные роды после которых пошли осложнения. Мне было 6 лет, когда на меня свалился тяжёлый груз ответственности под названием "ребёнок". Конечно, у нас были няни и сиделки, но чаще всего они просто кормили нас и следили за тем, чтобы мы не хулиганили и ничего не сломали. А вскоре, когда я чуть подрос, отец вообще перестал нанимать нянек, и мне пришлось справляться одному. Стало еще тяжелее, но я смог. Из моих мыслей меня вырвал резкий голос Кристиана. Я повернулся и увидел, что тот обеспокоенно смотрит на моё плечо. И тут я вспомнил: когда выходил из комнаты, то не надел кофту или футболку. Теперь же мои безобразные шрамы рассматривал брат. Я слышал, что он что-то спросил, но суть сказанного до меня не сразу дошла: — Ференц, опять? Не "опять", а "снова". Кристиан не в первый раз видел мои шрамы. Он знал, что иногда я даю слабину, но думал, что делаю это редко. Да и я попросил не вмешиваться в мои дела и проблемы, с которыми сам разберусь. Сначала он препирался, но потом смирился. Я знаю, что селфхарм — это плохо, очень плохо, но я не могу остановиться. Мне нужно хоть как-то выражать эмоции. В этом доме мне нельзя ни плакать, ни смеяться, ни кричать — ни уж тем более истерить. Всё это жестоко наказывается отцом. Я перепробовал уже все возможные способы избавиться от этого, выражать свои переживания как-то по-другому, но ничего не получается. Кристиан не должен видеть мои шрамы, не должен видеть мою слабость; никто не должен — это только моё бремя. Я хочу быть сильным для младшего, быть его защитой, поэтому все удары отца я принимаю на себя. Не хочу, чтобы он страдал так же, как и я. Отец бьёт меня, бьёт до гематом, до шрамов. Один раз он сломал мне два пальца. Сделал это фарфоровой статуэткой, и всё бы ничего, но эта статуэтка была любимой у мамы. В тот момент я кричал от боли, но не из-за перелома, а из-за статуэтки. Именно тогда, впервые в жизни, я закричал на весь дом, закричал так громко, что это было сил. Но с этим ничего не сделаешь, остается только терпеть. Наш отец — Рейнолд Аттвуд. Очень влиятельный человек. Никакая полиция его не поймает. Он либо заметёт следы так хорошо, что улик не найдёшь, либо просто подкупит полицейских. — Ференц?! Послышался знакомый голос, но он был так далек, как будто за 1000 километров отсюда. — Ференц! Я немного вздрогнул от неожиданности. В глазах помутнело, и тут я увидел маму? Нет, это был Кристиан. Я уж и забыл, как они с ней похожи, даже голосом. Опомнившись, я промямлил: — А, да. Что такое? — Ты не ответил на мой вопрос. Помолчав минуту и пытаясь улизнуть от ответа, я произнёс: — На улице уже светло. Пойдём в дом. Затем я встал и направился к двери. Позади послышался тяжёлый выдох через нос и возня. Наши комнаты находятся рядом, потому что в детстве, если Кристиан просыпался посреди ночи, я бежал к нему, чтобы накормить или успокоить. Мы молча поднялись и подошли к своим комнатам. Напоследок я сказал: — Постарайся ещё немного поспать. Дверь захлопнулась. Я постоял ещё немного, обдумывая наш разговор на веранде. Я боялся, что он тоже начнёт страдать от кошмаров. Почему он сидел на улице? Правда, вышел просто подышать? Вдруг я услышал шаги. Из-за угла вышел отец. Только его мне сейчас не хватало. В последнее время я плохо себя чувствую как в физическом, так и в ментальном плане. Отец молча прошёл мимо меня. Я обрадовался, подумал, что он не начнёт прикапываться или опять обвинять меня в чём-либо, но вдруг он резко остановился и грубым, низким голосом произнёс: — Послезавтра твоё день рождения. Придёт много гостей, веди себя прилично. Не выводи меня из себя. Мысленно я усмехнулся. "Не выводи меня из себя"? Серьёзно? Он бил меня по поводу и без. Просто потому что у него плохое настроение или я как-то не так себя вёл, хотя всегда пытался ему угождать: либо сидел в своей комнате, не высовываясь, либо на людях не говорил вообще ни слова, чтобы, не дай бог, не опозорить его. Я всегда задумывался, почему он меня бьёт? Что я ему не так сделал? Да, меня однозначно мучило любопытство. Я хотел узнать правду, но если спросить у отца, он быстрее меня убьёт, чем ответит на вопрос. Отец пошёл дальше, в свой кабинет, что было странно. Хотя, когда он меня не трогал, мне было абсолютно пофигу, где он и с кем он, поэтому я не придал этому большого значения. Я вошёл в свою комнату и снова лёг на кровать. К этому времени на улице окончательно стало светло. Я повернулся на другой бок, чтобы солнце не так сильно светило, и начал думать. Я очень люблю Кристиана. Хочу защитить его от всех преград на его пути. Он был вылитая копия мамы: каштановые волосы, серо-голубые глаза, светлая кожа и слабый характер. Я назвал Кристиана в честь мамы. Мне так её не хватает. Если бы сейчас она была жива... Когда я узнал, что она умерла, я возненавидел Кристиана всей душой, но потом понял, что у него нет никого, кроме меня. Мне кажется, отец в принципе не способен испытывать хоть какую-нибудь эмпатию к людям; так что уже тогда, в 6 лет, я это понимал. Мама всегда меня поддерживала и любила таким, какой я есть. Она была моим лучиком солнца. И тут, я и сам не заметил, как заснул.

***

Я проснулся от стука в дверь. Сквозь дрём я слышал, как она открылась. — Мистер Аттвуд, пора вставать, уже 10 часов. Завтрак готов. Это была одна из наших служанок. Её звали Марианна. Она была тихой, милой девушкой 27-ми лет. Она никогда на меня не кричала и относилась с уважением, за это я был ей благодарен. — Да, сейчас… — сонно промямлил я. Дверь тихо закрылась. Я кое-как открыл глаза и сел. Спросонья пытался разглядеть время, и вправду — 10. Сегодня я долго поспал, наверное, отец снова прикопается. Я начал собираться, чтобы позавтракать, надел первое, что попалось под руку, и спустился. На столе стояла одинокая тарелка с беконом и яичницей. Я ел в одиночестве, и это было прекрасно. Никакого напряжения, боязни не так подышать перед отцом, никаких злобных пронзающих взглядов. Я с облегчением вздохнул и принялся за еду. — Мистер Аттвуд, хочу напомнить вам про проект, если вы забыли, — послышался стальной голос Саманты, самой старшей из всех наших служанок. Она была главной среди них. Мне она не очень нравилась в отличие от Марианны. Саманта была строгой, с жёстким поставленным голосом и постоянно хмурым лицом, но отцу она нравилась, что не удивительно. Нашел себе подружку. Да, они определенно друг друга стоят, оба до невозможности упёртые. Бесит. — Да, Саманта, я помню, спасибо. — в моём голосе слышалась нотка язвительности; я думал, что сейчас получу, но удивился, когда Саманта ответила спокойным, насколько это было ей возможно, будничным голосом: — Хорошо. — и затем ушла. В школе нам задали проект по литературе на тему "Русские писатели и их творчество". Нас разделили по группам, так что сегодня мы должны собраться у кого-то одного дома и решить, про кого и что будем писать. Я не очень люблю общаться с людьми, не люблю вечеринки и гулянки, как все остальные подростки. Раньше мне казалось, что я какой-то не такой, но сейчас смирился с этим. Вместо прогулки на улице я лучше останусь дома и почитаю книгу; вместо похода на вечеринку я лучше останусь дома и посмотрю какой-нибудь фильм. Из мыслей меня вырвал Кристиан, который спустился со второго этажа и пошёл на улицу. Он ничего мне не сказал, но кинул быстрый взгляд, и в нём я увидел тревогу вперемешку с разочарованием. Я много думал о нашем ночном разговоре. Похоже Крис разочаровался во мне окончательно. Спустя ещё несколько минут я наконец доел свой завтрак и пошел в свою комнату. Так как сегодня выходной, у меня не было никаких планов, поэтому я хотел просто валять дурака. Встреча запланирована на вечер, потому что днем у всех планы: кто-то встречается с друзьями, у кого-то тренировка, кто-то поедет в магазин, а я... я всегда чувствовал себя отстранённым, как будто мне вообще нет места в этом мире. Всё, что меня радует каждый день — это музыка. Я готов был часами сидеть за пианино. Ещё был плюс в том, что отцу это нравилось. Он сам в шесть лет записал меня в частную музыкальную школу. Мама любила музыку. Я снова вспомнил её. Сел за пианино и заиграл её любимую композицию. Я полностью погрузился в музыку; затем почитал, посидел в телефоне, просто лежал и смотрел в одну точку; в общем, не делал ровным счётом ничего. И вот мне уже пора собираться. Я быстро оделся и спустился вниз; там меня ждал мой водитель — Калеб. Марианна и Калеб — единственные из всех, кто мне нравился и к кому я относился с уважением. Они были со мной с самого детства, а например Саманту отец нанял только тогда, когда мне было уже 14, потому что прошлая служанка, которая мне тоже симпатизировала, "не справлялась со своими задачами". Я считал иначе, но кто меня спрашивал? Меня беспокоило то, что Кристиан до сих пор не вернулся домой. Видимо, гуляет с друзьями. Надеюсь, он додумался отпроситься у отца. Я попытался прогнать плохие мысли, вышел на улицу и сел в машину. — Ференц, как дела? Давно с тобой не ездили. Ты всё так и не вылезаешь из дома? — усмехнулся Калеб, тем самым вырвав меня из размышлений о Кристиане, о предстоящей встрече и о том, что мне придётся общаться с людьми. От одной только мысли мне становилось тошно, поэтому я был благодарен Калебу за то, что он прервал эту смысловую тираду. — Более-менее, бывало и хуже, — тоже с усмешкой ответил я и с улыбкой посмотрел на него. — Да, не вылезаю. Лучше уж я посижу дома в своей комнате, чем буду общаться с большим количеством людей. — А-а, точно, я уж и забыл, что ты такой зануда, — приятным голосом ответил Калеб. — Кстати, как там Даниэль? Ты же недавно ездил домой? — спросил я. Даниэль — это сестра Калеба. Он не раз рассказывал о ней. Ей 17, почти столько же, сколько и мне. — Всё хорошо. Вот недавно ездила в другой город на соревнования. Они с коллективом заняли первое место, между прочим. — Правда? Круто... Поздравь её от меня. Она ведь на балет ходит? — Хорошо, обязательно поздравлю. И да, на балет уже как 10 лет, я же тебе рассказывал. — Извини, забыл немного. — Ничего страшного. Кстати, что спрашиваешь? Обычно никогда ей не интересовался. Может, она тебе понравилась? Если что, могу вас познакомить, — лукаво произнёс он. Я скривился. Не знаю почему, но стало так неприятно. — Что? Нет. Я даже не знаю, как она выглядит. С чего ты вообще это взял?! — Ладно, ладно, не горячись, я же в шутку. Я отвернулся и посмотрел в окно. Наверное, и правда погорячился. Сам не знаю, что на меня нашло; нужно срочно извиниться. Мы наконец приехали. Перед тем как открыть дверь, я повернулся и виновато посмотрел на Калеба: — Извини, я сам не знаю, что на меня нашло. — Всё хорошо. Вы же подростки все такие. Играющие гормоны — штука серьёзная, — он радостно мне улыбнулся, показывая зубы. Я тоже не смог сдержать улыбки. Когда я уже закрывал дверцу, Калеб произнёс: — Повеселись там. — Ага, обязательно. — захлопнув дверь я направился к дому. Мы собирались дома у Кристофера. Я знаю его с первого класса, но мы никогда даже слова друг другу не говорили. Я наблюдал за ним со стороны и знал, что он не очень приятный тип. Может вставить своё слово там, где его не просили, или перебить во время разговора. Он был высокомерным и очень нетактичным. Видимо, его воспитанием не сильно занимались. Я подошёл к двери и позвонил в звонок. Мне открыл Эверетт. — Привет! — радостно, с улыбкой сказал он. — Привет, — я тоже попытался улыбнуться, но кажется это выглядело настолько измученно, что мне стало неловко. Но Эверетт не подал вида и уверенно пошёл в комнату. Я вошёл в дом, аккуратно закрыл за собой дверь и с опаской направился в гостиную, где сидели все остальные. Оказывается, я приехал предпоследним, хотя вышел рано. Я смущённо присел на роскошный бордовый диван рядом с Эвереттом и Луаном. Луан был обычным парнем. Он ничем не выделялся, вел себя прилично и тихо, но если кто-то что-то спросит — он с радостью ответит. Он мне симпатизировал как человек. Мы сидели в неловком молчании; если посмотреть на Эверетта с Луаном, я так не думал. Их видимо всё устраивало. Вдруг раздался звонок в дверь. Глаза у Кристофера загорелись, и он радостно произнёс: — А вот и Лайла! — он встал и почти побежал к двери. Я знал, что они очень хорошие друзья, но чтобы настолько... Я повернулся и посмотрел на них. — Лайла! — Кристофер раскинул руки для объятий; Лайла ответила ему тем же. Я удивился и видимо это было уж слишком заметно. Справа от меня раздался голос: — Я тоже офигел, когда впервые увидел их вместе. Странно, что они ещё не встречаются. А может и встречаются — кто знает? Они подходят друг другу. Я повернулся и увидел, как Эверетт тоже наблюдает за ними. Он в свою очередь не удостоил меня своим взглядом и просто отвернулся. Кристофер и Лайла о чём-то бурно говорили, иногда смеялись. Я не слушал. Они дошли до гостиной; Кристофер уступил своё кресло Лайле, а сам уместился на его подлокотнике. Наконец-то все в сборе. Мы молчали. Я без стеснения рассматривал Лайлу и она делала то же самое. Лайла недавно перевелась в нашу школу, поэтому я совсем не знал её: как она себя ведёт, хорошо ли она воспитана, интересный ли она человек и прочее. Но судя по тому, что сказал Эверетт и по тому, что она дружит с Кристофером, она явно не из прилежных. Резко раздался звонкий голос Эверетта: — Вы насмотрелись друг на друга? Давайте приступим к проекту, у нас не так много времени. Лайла цокнула языком и закатила глаза, а потом с неохотой произнесла: — Ладно. Для начала мы стали обсуждать, про кого будем делать проект. Выбор пал на Достоевского. Лайла снова цокнула, потому что хотела писать про Есенина. Я не понимал, ей правда это важно или она притворяется? Какая разница, про кого писать и рассказывать, это в любом случае придётся делать. Начали потихоньку писать, много спорили, потому что в нашей группе есть Лайла и Кристофер. Эверетт пытался сосредоточиться на работе. Казалось, что Луан просто сидел и ничего не делал, даже не слушал, но потом он поддержал спор Лайлы и Кристофера, а затем начал всё больше раскрепощаться и наконец бурно спорить и обсуждать. Я же в свою очередь просто молча сидел и искал нужную информацию, выписывал то, что считал нужным, а когда закончил, показал остальным. Я написал только половину, даже чуть меньше, но им понравилось. Первым прочитал Эверетт и даже похвалил меня: — Да, молодец, это именно то, о чём я говорил! — он искренне мне улыбнулся и похлопал по плечу, затем передал планшет Лайле и Кристоферу. Они оба дочитали. Лайла устремила на меня интересующийся взгляд. Мне даже стало неловко. После она произнесла: — А ты умный. Как тебя там?.. Ференц? Да и к тому же красивый. У нас тут скоро вечеринка намечается, приходи, я буду тебя ждать, — она подмигнула мне, жестом показала Эверетту подвинуться, что он покорно сделал, и подсела ко мне. Меня чуть не вырвало. У меня никогда не было девушки. О чем я говорю, если у меня даже друзей не было. За сегодня уже второй раз я испытываю это чувство отвращения; всё бы ничего, но это происходит при разговоре о девушках. Я ничего не имею против, но как подумаю о том, чтобы встречаться с девушкой, меня начинает воротить. Она подсела очень близко. Ещё немного — и полностью ляжет на меня. Казалось, я полностью вдавился в подлокотник дивана. Мои руки лежали на коленях, и тут я почувствовал, что меня берут за руку. Я даже чуть вздрогнул от удивления; вот чего чего, но этого я точно не ожидал. Вдруг Эверетт громко произнес: — Лайла, хватит. Но Лайла не собиралась останавливаться. Она переплела наши пальцы. — Лайла, хватит! — ещё громче сказал Эверетт. — Ты видишь, что ему неприятно?! Лайла повернулась к нему и наивным голосом произнесла: — А, да? Я и не заметила... Просто не понимаю, как может быть неприятно от прикосновений такой прекрасной девушки, как я. — она снова повернулась ко мне, похлопала глазами и улыбнулась. У меня были смешанные чувства. Одновременно я злился, мне было неприятно и я был в шоке. В итоге она сдалась и отсела чуть подальше. Мне срочно нужно было выйти на улицу или хотя бы выпить воды, поэтому я сказал: — Мне нужно проветриться, продолжайте пока без меня. — голос был слишком нервным. Я поднялся и пошёл на улицу. Когда я вдохнул прохладный майский воздух, мне сразу же полегчало. Я стал переваривать, что вообще сейчас произошло. Вдруг дверь открылась и вышел Эверетт. Он подошёл ко мне и спросил: — Ты как? — Нормально. Просто, не знаю, растерялся, наверное. У меня очень маленький опыт в общении с людьми. — Понятно. — Спасибо тебе. А то меня чуть не вырвало; ещё бы немного — и точно опустошил бы свой желудок прямо там. — Усмехнулся я. — Да не за что. А почему чуть не стошнило? Тебе что неприятно от "прикосновений прекрасной девушки"? — он пропищал последние слова, повысив голос. Я не удержался и немного засмеялся. — Да-да, именно так она и разговаривает. — А если серьезно? — улыбка с лица Эверетта сползла. — Ээ... – я запнулся, – Если честно, то мне правда было неприятно даже когда она просто подсела. Но мы ведь почти не знаем друг друга, так что это нормально? Не думал, что Эверетт может так быстро менять настроение. Я понимал, что сейчас сболтнул лишнего, но почему-то ему хотелось это рассказать, поделиться своим переживанием. Понятно, – хмуро произнёс он в ответ. Эверетт задумался. Спустя несколько минут он сказал: — Знаешь, не переживай, это нормально, такое бывает. – Он положил мне руку на плечо и пошёл в дом. Я застыл в ступоре. Он имел в виду, что мне не нравятся девушки? Даже не знаю, что и думать. У меня не такой большой круг общения, поэтому незачем делать поспешные выводы. Я опомнился и понял, что слишком долго стою на улице. Так как был вечер, я даже начал замерзать. Я направился обратно в дом вслед за ним. Когда я зашёл в гостиную, Лайла уже сидела на кресле. Я обрадовался и снова расположился рядом с Эвереттом и Луаном на диване. Весь остальной вечер Эверетт вел себя тихо, если сравнивать с тем, когда я только приехал. Да и в принципе он всегда был громким и веселым. Я знал его с начальной школы. Мы всегда были в хороших отношениях, иногда разговаривали друг с другом, но знакомыми я бы нас не назвал. Я всегда наблюдал за ним со стороны. Сейчас я его не узнавал. Он был задумчивым, брови надломлены, хмурый взгляд. Мы не закончили проект и договорились встретиться ещё раз. Я тяжело вздохнул. Ещё один день в присутствии Лайлы и Кристофера я не вынесу. Может, ближе к назначенному дню скажу, что заболел. Кристофер проводил нас. Дверь закрылась. Мы втроём стояли на пороге и ждали своих водителей. Весь остальной вечер Лайла больше не докапывалась до меня, но сейчас на её лице снова расцвела ехидная улыбка. Она повернулась ко мне и лукаво произнесла: — Ты всё-таки подумай по поводу вечеринки. Дай мне свой номер, я напишу, когда, во сколько и где встречаемся. Вдруг Эверетт резко сказал низким голосом: — Лайла. Она закатила глаза, но даже не цокнула и сразу же, нехотя, убрала руку от моей ладони. Подъехал красный кабриолет. Лайла недовольно протянула и пошла к машине: — Господи, наконец-то. Она уехала. Мы с Эвереттом остались вдвоём. Было неловкое молчание, и я не знал, чем разрядить обстановку. Я не придумал ничего лучше, кроме как спросить правду о том, что меня тревожит последние несколько минут: — Почему она тебя послушала? Он серьёзно произнес: — Просто я сказал ей, чтобы она тебя не трогала. — Ты и раньше этого говорил, но она все равно не останавливалась. — Когда я пришёл с улицы, то объяснил ей ещё раз, только в немного более грубой форме. —Но зачем? Мы с тобой даже не общаемся. Зачем ты за меня заступился? Он немного помолчал и ответил: —Я тебя понимаю. Мне кажется, у нас много общего. Да и подружиться с тобой я не против. Я был в шоке. Со мной хотят подружиться. Тут он весело произнёс и улыбнулся: —Мне-то ты свой номер дашь? — А, да, дам конечно, просто это так странно. — То что я прошу у тебя номер — это считается странным? – с такой же улыбкой парировал он. — Нет, то что ты хочешь со мной подружиться. Подъехала машина. Это был Калеб. Я дал свой номер Эверетту и попрощался: — Пока! – я вскинул ладонь вверх и помахал. — До скорого! Я обязательно тебе напишу! – он сделал такой же жест. Я сел в машину и почти сразу же начал обдумывать всё, что произошло за сегодняшний вечер. Прошло буквально минуты две, как Калеб с нетерпением подал голос: — Ну как, не умер от общения с людьми? – он с улыбкой посмотрел в зеркало заднего вида. У меня не было определённого места, поэтому я сидел то на переднем сиденье, то на заднем. — Даже больше скажу: наверное, я завёл себе друга. — Что? Обалдеть... – его брови поползли на лоб. — Сам не знаю, как это получилось. Он заступился за меня. – Я не хотел говорить ему о Лайле. Даже вспоминать о ней не хотел. — Что-то произошло? – в его голосе слышалось искреннее беспокойство. — Нет, ничего такого, просто одна девица начала ко мне приставать и не понимала слова "нет". — Ну в итоге-то она от тебя отстала? — Да, благодаря Эверетту. — Это вот так зовут твоего нового друга? – беспокойство мигом улетучилось, как будто его никогда и не было. На лице Калеба снова расцвела улыбка. — Пока что мы ещё не друзья. Просто обменялись номерами. И да, его так зовут. Калеб усмехнулся и остальную дорогу мы ехали в тишине. Дорога обратно оказалась намного быстрее чем туда. Мы подъехали к дому. Я посмотрел на окно комнаты Кристиана. Свет не горел. Он уже давно должен быть дома. Может куда-нибудь отошёл?