another night

время близилось к ночи уставший после работы умути пытался отвлечься просмотром какого-то скучноватого, честно говоря, шоу на телефоне с чашкой чая, пока куаньджуй расположился на подоконнике у открытого балкона с сигаретой в руке. тишина не была напряженной, скорее умиротворяющей. на самом деле, комфортное молчание – это ценно, не с каждым это можно почувствовать, но живя в одном доме все равно нельзя разговаривать постоянно. каждому нужно свое время для размышлений чая почти не осталось, когда видео подошло к концу. старший убрал чашку и от скуки уставился на сидящего неподалеку парня тот будто и вовсе не обращал на него внимания, а этого самого внимания хотелось. турсксун подходит почти вплотную и с легкой улыбкой заглядывает в глаза, забирает из чужих рук сигарету, и, не отрывая взгляда, закуривает умути не курит, вообще-то. в средней школе он прикуривал у старшеклассников и таскал у курящего одноклассника дорогие для его карманных сигареты, но это было чистой воды баловством как и сейчас, в прочем. взгляд стал чуть хитрее. он выпустил дым и облокотился левой рукой сбоку от бедра руи, в изучающем жесте склонил голову набок. парень напротив не сразу догнал, что он собирается сделать, от того уставился с немым вопросом умути с новой затяжкой дым выпускать не стал, тут же потянулся губами к губам, чуть прикасаясь. с глубоким вдохом шень забрал часть сигаретного дыма, после чего воздуха ему стало не хватать уже не из-за табачного облака, а из-за сжимающих ребра и нетерпеливо прижимающих к себе рук. одежда легко и беспрепятственно комкалась под длинными пальцами, которые, не приметив попыток сопротивления, спустились ниже и залезли под кромку домашней футболки куаньджуй не стремился взять на себя инициативу, умути этого и не дал бы. тем не менее, он трется о колено младшего и жалобно постанывает тому на ухо, разрывает поцелуй и опускает голову на плечо. руи гладит его по голове, целует в висок. внизу у него самого уже болезненно ноет, особенно когда умути кладет руку на возбуждение и гладит, подливает масла в огонь сверху доносится что-то несвязное, турсксун расценивает это как зеленый свет. отодвигает край спортивных штанов вместе с бельем, берет член в руку и вслушивается в тяжелое дыхание, полуслышные стоны от каждого движения он выигрывает время, чтобы помочь снять одежду вовсе и от рассудка ничего не остается. шень, как хороший мальчик, терпеливо ждет, когда парень хоть что-то предпримет, не упуская шанса лишний нуждающеся вздохнуть, но когда ощущает на себе тепло губ умути, не сдерживает стона и откидывает голову он, как подросток в пубертате, от недолгих стараний снизу уже изливается на пол, шумно выдыхая, пока страший не слижет капельки с худых бедер он невинно улыбается, будто не делал никаких таких извращений секунду назад