Святые Отшельники

Дикое рычание и неумолимая погоня наполнили лес зловещими звуками. Стая голодных волков, снедаемая жаждой пропитания, напала на стадо робких оленей, которые, словно предчувствуя неминуемую опасность, мгновенно бросились наутёк вглубь леса, стремясь избежать неминуемой гибели. Оленьи копыта почти не оставляли следов на девственном снежном покрове, словно тени скользили между деревьями. Животный страх сковал хрупкие тела дрожащих животных. Волки, ослеплённые инстинктом охотника, преследовали их по пятам, в отчаянном стремлении схватить своими клыками худые копыта убегающих оленей. Казалось, безжалостной участи почти удалось избежать, однако один из оленей, охваченный паникой, оступился и отстал от стада, запутавшись в густом подлеске. Инстинкт самосохранения подсказывал, что нужно бежать, забыв о товарище, спасая собственную шкуру, но для Максима Неля была слишком дорога, чтобы так просто её бросить. Он внезапно остановился, отбросив звериный облик и явив миру свою человеческую сущность. Светлые волосы обрамляли его юное лицо, тело было покрыто причудливыми чёрными узорами, а плечи и грудь укрывала мягкая оленья шерсть. На ногах красовалась подобие юбки, сшитой из грубой шерстяной ткани, а ступни защищала обувь из прочной шкуры. Голову украшали ветвистые рога, а небольшой олений хвостик нервно подёргивался, выдавая его волнение. — Неля! Вставай же, они совсем близко! — отчаянно кричал он, охваченный ужасом. Коля Ромадов, друг Максима, внезапно остановился, последовав его примеру и приняв человеческий облик. Одежда на них была практически идентичной, скудный выбор – плата за жизнь в глуши. Единственным отличием было то, что на шее Коли, как у главы стаи, красовалась тёплая шерстяная накидка, едва ли влияющая на ситуацию. — Макс! Нам нельзя останавливаться! — истошно кричал Ромадов, видя надвигающиеся волчьи силуэты. Шабанов лишь недовольно фыркнул в ответ на слова друга, готовый вступить в жаркий спор. Но яростный спор был жестоко прерван пронзительным визгом и звериным рыком, сопровождаемым отвратительным хрустом костей и чавкающим звуком разрываемой плоти. Оба друга, скованные ужасом, обернулись на жуткий источник звука. Нелю терзали голодные волки, словно обезумевшие от голода демоны, с остервенением разрывая её на части, отрывая кровавые лоскуты мяса и вырывая сухожилия, пока она тщетно пыталась спастись бегством. Кровь хлынула на снег, окрашивая его в зловещий багряный цвет. Макс, охваченный первобытным ужасом, издал леденящий душу вопль, тело пронзила острая, невыносимая боль потери, смешанная с клокочущей ненавистью и всепоглощающей усталостью от бессилия. Горькие слёзы, словно кислота, разъедали его щёки, смешиваясь с кровью, летевшей от растерзанной Нели. Коля, действуя решительно, схватил оцепеневшего Макса за руку, силой потащив его прочь от этого кошмарного зрелища, пока ещё оставалась хоть малейшая надежда на спасение, но тот отчаянно сопротивлялся, словно парализованный, крича, что не оставит её, что не бросит в беде, что не позволит этим зверям надругаться над её телом. Однако, в конце концов, сломленный первобытным страхом и осознанием собственного бессилия, он вытер кровь и слёзы с лица и, вновь обратившись в оленя, стремглав умчался в лесную чащу, оставив позади себя лишь багровый след на снегу, пока волки с остервенением терзали безжизненное тело его возлюбленной, заливая окрестности потоками крови. Волки, словно оголодавшие демоны, жадно терзали плоть, с остервенением разгрызая тело на части, но, внезапно услышав злобное, утробное рычание, мгновенно отпрянули, прижав уши и поджав хвосты в знак подчинения. Рычал сам главарь стаи, Руслан Тушенцов, властный и беспощадный. В человеческом обличии он приблизился к оцепеневшим от страха волкам, словно воплощение самой смерти. Шатен с небрежной причёской “под горшок”, с истерзанным шрамами телом, надвигался, словно карающий ангел. В руках он сжимал окровавленную секиру, готовую обрушиться на любого, кто посмеет ему перечить. Его тело покрывали те же зловещие цветы, что и у других, только теперь они были багряного оттенка, больше напоминающие гвоздики, словно символ пролитой крови и неминуемой гибели. Голый подтянутый торс, испещрённый бесчисленными шрамами, рассказывающими о множестве пережитых битв, контрастировал с грубыми штанами из шкуры неведомых зверей. Сверху на плечи была накинута накидка из волчьей шкуры, прикрывающая его мощную спину. Шею плотно облегала серая, мягкая шерсть, с редкими пятнами запекшейся крови, словно напоминание о его хищной сущности. Волчий, пронизывающий взгляд прожигал насквозь стаю, вселяя ужас и трепет. — Идиоты! Вы бы успели и тех укокошить! Кре-ти-ны!… — истошно рычал он, словно вырвавшийся из преисподней дьявол. Из его пасти, словно ядовитая слюна, текла белая пена, капающая на безжизненную тушу несчастной оленихи, оскверняя её своей мерзостью. Стадо, объятое паникой, неслось вперёд, куда глаза глядят, повинуясь лишь животному инстинкту самосохранения, но, завидев своего друга, Славу Машнова, внезапно остановилось, сбившись в кучу рядом с ним, ища защиты и утешения. Слава тщетно пытался их предостеречь, умоляя не вступать в схватку с волками, но те, ослеплённые самоуверенностью, лишь отмахнулись, твердя, что всё будет в порядке. И вот, что из этого вышло: они стоят здесь, перепуганные, окровавленные, израненные и до безумия уставшие от бесконечной гонки за выживание. — А я ведь предупреждал… Садитесь, передохните немного, — Слава, словно отшельник, спокойно натачивал свой верный нож, готовясь в любой момент дать отпор серым недругам, если те вздумают пожаловать к ним в гости. Макс, сломленный горем, опустился рядом на поваленное бревно, сотрясаясь от безутешных рыданий. — Ты чего нюни распустил? А где Неля, кстати? А… — тут до Славы внезапно дошло, и он вопросительно взглянул на Колю, пытаясь понять, верны ли его худшие опасения. Ромадов лишь скорбно кивнул, с трудом сдерживая тяжёлый вздох, полный скорби и сочувствия. — Рыжий, словно призрачный наблюдатель, неотрывно следил за разворачивающейся трагедией, тщательно прикрыв вход в свою берлогу грудой массивных камней, стремясь раствориться в тени и остаться незамеченным. Он жадно высматривал волков, словно стервятник, кружащий над полем битвы, пытаясь предугадать их следующие действия. Внезапно, тишину пронзил жадный, утробный рык, эхом отразившийся от стен его убежища. Ледяной ужас, словно когтистый зверь, вцепился в его сердце, сковывая все тело дрожью. Он, затаив дыхание, осторожно выглянул из-за камней и обомлел, увидев прямо перед собой дьявольскую волчью морду, искажённую злобой и жаждой крови, которая косилась на него с нескрываемым презрением. Пасть волка была чудовищно разорвана, обнажая окровавленные зубы и клочья плоти, а за ним тянулась зловещая красная полоса, мерзким ручьём растекающаяся по снегу, свидетельствующая о недавней кровопролитной схватке. Данила, подавив тошноту, приблизился, пытаясь понять, что произошло, но лишь услышал жалобный, предсмертный скулёж, полный муки и отчаяния. Внезапно, словно по мановению руки невидимого кукловода, волка подхватила неведомая сила и с утробным рыком уволокла в густую чащу леса, оставив за собой лишь кровавый след на снегу. Рыжий знатно перепугался, ведь давненько такого не случалось в их проклятом лесу. Это были демоны, древние и могущественные, пробудившиеся от векового сна, жаждущие крови и хаоса. Даня с трудом сглотнул, пытаясь обработать внезапно обрушившуюся на него лавину информации, понимая, что надвигается нечто ужасное. Но, резко вспомнив о существовании Руслана, главы стаи северных волков, известного своей жестокостью и непредсказуемостью, все вопросы моментально отпали, как будто кто-то пролил свет на тёмные уголки его сознания. — Руслан… — прошептал он, словно выдохнул, и в его голосе слышалась странная смесь сожаления, предчувствия беды и какой-то тёмной обречённости. Отбросив мрачные мысли, Данила, словно дикий зверь, отправился на поиски пропитания, стараясь заглушить в себе нарастающее чувство тревоги и забыть о жутком зрелище, увиденном у своей берлоги.