Кофе и панкейки

«Сильные руки альфы скользят по обнажённому бледному телу, сжимая его до красных пятен. Отпечатки пальцев идеально сочетались с непорочным телом, словно чистый лист бумаги со следами чернил. Его персональная подпись. Набухшие соски призывно торчали, призывая альфу прикусить их, покрутить между пальцев, облизать. И он, несомненно, успеет сделать все это. Хрупкая грудная клетка вздымалась и опускалась размеренно, но сердце за ней было готово выпрыгнуть из груди. Точно бьющаяся о прутья птица. Язык плавно прошелся от груди и до основания шеи. Тонкая, покрытая засосами и укусами, а ещё так маняще пахнущая сладким сахарным сиропом и выпечкой. Альфа облизнул губы, вновь впиваясь в сильно бьющуюся жилку, присасываясь и оставляя очередной засос на шее. Казалось, что он может почувствовать вкус панкейков на своем языке, просто проводя по взмокшему и содрогающемуся в удовольствии телу. Поцелуи шли выше — к чувственным тонким губам, которые успели опухнуть от многочисленных грубых поцелуев. Кое-где уже появились небольшие кровоточащие ранки, вызывая у альфы невероятно пьянящее чувство доминирования. Древние животные инстинкты, которые решили полностью отыграться на нем за все те годы, что он так активно скрывал ото всех. По щеке стекла слеза пленительного удовольствия, а в душу смотрели заплаканные глаза-луны. Губы поджимались от каждого действия альфы, а из глаз текли новые капли слез. Слизав поочередно каждую из соленых капель, альфа поцеловал родинку под глазом и вновь опустился к шее. Проведя по ней своим носом, альфа все никак не мог надышаться пленительным ароматом, исходящим от разгоряченного тела под собой. Его внутренний зверь был готов сорваться в любой момент, отпустить свои инстинкты, впиться с рыком в шею лежащего под собой парня. Прикусив на пробу кожу, альфа, оторвавшись от шеи, взглянул в заплаканные глаза и вновь прижался губами к месту укуса, зализывая его и готовясь поставить настоящую метку. Печать, которая свяжет их на всю оставшуюся жизнь. Слишком личное, тайное и сокровенное. Что может позволить себе только он. Серые глаза смотрят сквозь альфу, словно в тихой мольбе уговаривая его не совершать необдуманных поступков. Он пожалеет о том, что сорвался. Но альфа смотрит исключительно на тонкую хрупкую шею, на которой не хватало лишь следов от его клыков. Зубы зачесались, предвкушая долгожданный момент. Клыки наконец показались из-под верхней губы, готовые оставить заветный шрам. Короткий миг и… Все в крови. Простыни, подушки, даже его идеал. Парень, с совершенно пустым взглядом лежит, распластанный в позе раненой птицы под альфой, смотря прямо в душу. В тихой мольбе: — За что?..»

***

Шинономе Акито подорвался с кровати, вырываясь из крепких объятий Морфея. Над губой выступили капли пота, а футболка была насквозь мокрая. Это было отвратительно, самое худшее чувство безысходности и отчаяния, которое может настигнуть после сна. Тело и разум постепенно охлаждались, а бешено стучащее сердце заглушало мысли и чувства. Приподнявшись на кровати и заглянув под одеяло, он обнаружил характерные следы утренней поллюции. Волосы на затылке встали дыбом, а в душу закралось мерзкое чувство. Тяжело вздохнув и сжав до скрипа зубы, Шинономе поднялся с кровати, дабы схватить предусмотрительно отложенное в сторону полотенце со сменным бельем и тихо прошмыгнуть в ванную. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали: 4:35. Тихий шум воды из-под крана возвращал рыжеволосого альфу к реальности — настоящий мир обретал привычные краски. И если бы не эти эротические кошмары, он бы никогда не познал весь ужас деления мира на до и после сна. Быть может, он сходил с ума? Замочив нижнее белье, Шинономе зашёл в душевую кабину, смывая с себя следы возбуждения и холодного пота. Прохладный душ лучше прочего освежал перегревшееся тело и голову. Вот уже как месяц ему снился странный и жуткий сон с участием его и… Аояги Тойи. Близкого друга, партнёра по группе и, в целом, очень хорошего человека. Но в своих снах он раз за разом стремился укусить парня за загривок, вцепившись в быстро бьющуюся жилку, дабы почувствовать чужую сладкую кровь на своем языке. Дикая альфийская сущность проявилась чертовски не вовремя. И по отношению к кому? К хорошему другу, да и к тому же к парню-бете! В том, что Аояги был бетой сомневаться не приходилось — высокий, холодный и не имеющий запаха. Беты не имели возможности выделять или различать феромоны, в отличие от альф или омег, на подкорке сознания которых были, в первую очередь, инстинкты, а потому бетам, в целом, жилось куда легче. Вот и от Тойи не пахло совершенно ничем. Даже запаха тела не чувствовалось, лишь отдаленный запах ментолового геля для душа или зубной пасты. Он был словно неживым, но и в то же время таким настоящим и правильным. Шинономе выкрутил кран, ощущая градом бьющую по спине холодную воду, почувствовав, что вновь начинает возбуждаться. Наверное, если бы не полная уверенность в том, что Аояги — бета, то Акито бы поспорил со всеми медицинскими заключениями врачей. Ну не мог бета быть настолько милым, соблазнительным и, черт возьми, вкусно пахнущим! Акито убедился в том, что у Тойи есть свой запах, едва ощутимым, призрачный флёр чего-то сладкого. Настолько он был незаметным, что даже окружающие люди — в том числе альфы — никак не ощущали этого таинственного запаха. Но каких сил стоило Акито не вцепиться в вызывающе оголенную шею прямо там — в школьной раздевалке. Бетам-парням разрешалось пользоваться санузлами и раздевалками совместно с альфами. Сегодня у них был совмещённый урок, однако что-то все же пошло не по плану. Его взгляд скользил по оголенному торсу парня, который без стеснения переодевался в спортивную форму. Проходился по выпирающим ключицам, тонкой талии и под конец задерживаясь на розовых бусинах сосков. Аояги в тот момент заметил странный бегающий взгляд своего друга, а потому повернулся к нему всем телом, задав вполне резонный вопрос: — Что-то не так? Что-то определенно было не так. И раз никто не замечал изменения в Тойе, то что-то происходило с самим Акито. Как иначе объяснить, почему он вдруг почувствовал от Аояги сладкую отдушину, которой обычно он не чувствовал. Которой не чувствовал все эти годы знакомства с парнем. — У тебя новый одеколон? — дернув носом, спросил Шинономе, с трудом отводя взгляд от худощавого тела Тойи. — Нет, — нахмурил брови Аояги, тут же принюхиваясь к своим запястьям и футболке, которую держал в руках. — А что? — Да так, ничего, — буркнул альфа, совсем отвернувшись от беты. Он довольно быстро переоделся и пулей вылетел из раздевалки, рванув в сторону туалета, едва не столкнувшись с идущими на встречу Ан и Мизуки. Закрывшись в кабинке, он сел на крышку унитаза и посмотрел вниз. Стояк. Из-под губы выглядывали клыки, а по виску стекала капля холодного пота. Это было похоже на сон — настолько он был ошарашен произошедшим. Черт. В тот день на физкультуру он не пошел, отпросившись у сенсея в медпункт и получив там жаропонижающее. На перемене к нему заглянули друзья, чтобы узнать о самочувствии парня. Тойя в этот момент выглядел крайне обеспокоенным, а Шираиши и Акияма напомнили, как альфа резко рванул в уборную. Акито совсем тихо рыкнул, убедившись, что Мизуки — а он являлся омегой — его не слышит. Рычать в присутствии омег считалось чем-то неприличным. Хотя, о каком приличии может идти речь, когда он всего час назад дрочил в кабинке школьного туалета, представляя на теле сидящего рядом с ним Тойи следы от своих зубов и поцелуев? Вероятно, никакого. Друзья распрощались с парнем, обещая передать ему задания и разошлись по кабинетам. Тойя ободряюще похлопал парня по плечу, чем вызвал волну приятных мурашек. А запах, что всё ещё был свеж в памяти Шинономе, испарился. Словно никогда его и не было. Наспех обтеревшись махровым полотенцем, Акито вылез из душа и посмотрел в зеркало. Растрёпанный, дрожащий от холода и, в какой-то мере, измученный. Точно бродячий пёс. Отвратительно-правильное сравнение вызвало в парне глухое раздражение, на грани того, чтобы не ударить кулаком по собственному отражению в зеркале. Но мысленно понимал: этим он ничего не добьется. Только разбудит обеспокоенных родителей и сестру-истеричку. Одевшись и прокравшись обратно к себе в комнату, Акито открыл нараспашку окно и сгреб в кучу постельное белье. В его комнате слишком душно, а запах собственных феромонов был через чур концентрированным. Шинономе лег обратно на кровать, совершено не заботясь о том, что лучше бы постелить хотя бы простыню, но ему стало слишком лениво. Уже ставшие привычными действия вымотали его. Прикрыв на секунду глаза, он вновь увидел образ близкого друга: Хрупкое худощавое тело с тонкой талией и бледной кожей, на которой ярко видны синяки и ссадины… Один раз Акито не рассчитал удар и оставил яркий след от пощёчины. Теперь он понимал, каким идиотом был тогда. Собственный альфий эгоизм поглощал с потрохами, замыливая взор. Доверчиво смотрящие на него глаза-луны из-под темных длинных ресниц. Чувственные и мягкие тонкие губы, которых Шинономе на вряд ли когда-нибудь сможет коснуться. А ещё чёртова родинка под глазом… Акито заворочался, переворачиваясь на другой бок и обнимая подушку. Зарывшись носом в наволочку, он тихо завыл, чтобы не разбудить домочадцев. Длинные аккуратные пальцы, которые даже в сравнении с ладонями Акито казались миниатюрными. Тонкие и хрупкие запястья, которые полностью помещалось в сжатом кулаке Шинономе — и ещё бы место осталось! А ещё длинные стройные ноги и аккуратные ягодицы, которые так и хотелось… Альфа с силой ударился головой о стену, как только осознал русло своих мыслей. Ну уж нет, с него хватит. Надо будет завтра же признаться Тойе, что скромный бета вызывает во внутреннем звере Акито целое море самых положительных эмоций. И если Аояги его оттолкнет, тем станет лучше. Для них обоих. С этими мыслями Шинономе провалился в беспокойный сон, но на этот раз он не видел чего-то картинок и не чувствовал фантомных запахов. Пустота.

***

На первом занятии им пересечься не удалось, да и на втором тоже. Шинономе принял решения дожидаться большой перемены, дабы наконец поговорить с Тойей с глазу на глаз. Без случайных свидетелей. После урока японского Шинономе в нетерпении выбежал из кабинета под вопросительный возглас Шираиши Ан, которая не решилась преследовать Акито. Мало ли что у него там могло стрястись. Ноги сами его принесли в двери кабинета класс 2-В, открыв которые он увидел своего партнёра, увлеченного разговором с одноклассником. — Тойя, нам нужно поговорить, — отдышавшись, произнес Акито, хмуря брови в сторону стоящего напротив Аояги парня-беты. — А? Хорошо, — удивлённо произнес парень, прощаясь с одноклассником и выходя из-за парты. Шинономе злобно зыркнул в сторону смущенного поведением альфы парня и утащил вслед за собой своего бету. На серьезный разговор. Выйдя на задний двор, Тойя с интересом посмотрел на взъерошенного и раздражённого Акито, ожидая от того объяснений. — О чем ты хотел поговорить, Акито? — наклонив голову в бок, спросил Тойя, присаживаясь на лестницу. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуть, отчего можно было разглядеть кадык и яремную ямку. Шинономе в смущении (от собственной несдержанности) отвёл взгляд от шеи парня. — Дело в том, что в последнее время я все никак не могу выкинуть из головы одни мысли, — хрипло начал альфа. Прокашлявшись и выждав небольшую паузу он продолжил. — И эти мысли о тебе. Тойя внимательно слушал Акито, изредка кивая. Он выглядел очень расслабленным и, если не сказать, сонным. — Это прозвучит несколько странно… — Шинономе снова взял паузу, дабы прочистить горло. От Аояги все ещё шел призрачный таинственный флёр, но на этот раз он словно въедался в сознание альфы. Настойчиво отдаваясь болезненными ударами в висках и зудом в клыках. — Вот уже как месяц я чувствую от тебя странный запах. Аояги в изумлении наклонил голову в бок, но не перебивал друга. Ждал, когда тот закончит свою мысль. И, не дождавшись ответа, то сам продолжил: — От меня пахнет? — прямолинейно спросил бета. Акито забегал глазами и, сглотнув вставший в горле ком, кивнул. Голова начинала гудеть, а мысли превратились в странный шумный рой. Он физически почувствовал, как к лицу приливает румянец, а настойчивый призрачный запах только усиливается. Впрочем, Тойя всерьез задумался над словами Акито. Он вновь поднес к себе руки, понюхал пиджак и, вопросительно изогнув бровь, повернулся к альфе. — Вроде как ты говорил об этом месяц назад? Ещё тогда в раздевалке, да? — Аояги поднял взгляд на друга, тут же замолчав и даже перестав улыбаться. Шинономе выглядел плохо: горящее лицо, дрожащая рука, зажимающая нос и рот, а ещё затуманенный взгляд. — Тебе нужно в медпункт. Со всей присущей себе серьезностью ответил Аояги, хватая свободную руку Акито и утягивая его в сторону запасного выхода. Оттуда было быстрее всего добраться до кабинета медсестры. Он сам понятия не имел, что происходит с Акито, но самым разумным решением было как можно скорее оказать парню помощь. Не успели они отойти от открытой лужайки и скрыться за колонной, Шинономе перехватил Тойю за запястья и притянул к себе. Аояги, который был немного выше альфы, даже и не понял, что произошло — его с силой оттолкнули к бетонной стене колонны и уткнулись в открытый кусочек шеи. Тойя сильно ударился спиной о твердую стену и негромко вскрикнул. Открыв глаза, он с непониманием уставился на Шинономе, который, казалось, был пьян: пустой и абсолютно не читаемый взгляд зелёных глаз. Его влажное и шумное дыхание отдавало жаром и вызывало табун неприятных мурашек. Только прижавшись вплотную к партнеру, Акито смог ощутить то, что давило на его инстинкты на протяжении всего этого времени. Чёртовы панкейки. От его друга пахло тягучим кленовым сиропом, кислинкой свежих ягод и нежнейшими панкейками. Такой навязчивый и сладкий аромат, что настойчиво заполнял лёгкие. Кому нужен воздух, когда буквально перед носом мельтешит столь жизненно необходимый запах? То, что он чувствовал на протяжении всего этого месяца, то, что не давало ему покоя во снах. То, что доказало его правоту. — Ты омега, — выдохнул Акито, поднимая безумный взгляд на Аояги. Тот замер в страхе, совершенно не понимая, что происходит. — Мне не чудилось. Я думал, что схожу с ума. Тойя чувствовал, как его начинает легко потряхивать. Его вжимал в колонну лучший друг, совершенно недвусмысленно утыкаясь носом в шею и бормоча совершенный бред. Скоро он почувствовал, как заслезились его глаза и как щеки стали влажными. — Акито… отпусти, пожалуйста, — дрогнул голос беты, чувствуя влажное движение языка под яремной веной и лёгкое касание зубов чувствительной кожи. Раньше он не чувствовал столь явного страха перед кем бы то ни было. Особенно когда этот кто-то хороший друг. Шинономе, словно под гипнозом, провел языком до скулы, слизывая капли соли, упиваясь сладким запахом и вкусом, который он теперь явно чувствовал от парня напротив. Заплаканные глаза вызывали в альфе чувство тревоги. Почему его омега плачет? Почему он напуган тем, что альфа нашел его? Утробное рычание зверя внутри не позволяло отпустить Аояги, несмотря на то, что тот теперь скорее был похож на бесшумно рыдающую куклу. Безвольный, беззащитный и весь его. Расстегнув мешающие пуговицы и оголив бледные ключицы, Акито с удовольствием провел дорожку из поцелуев от тонкой косточки до подбородка. Слюна стекала по подбородку старшеклассника, точно у оголодавшего пса. Доверчиво подставленная шея и обмякшее в руках тело подогрело в альфе чувство собственничества. Акито раскрыл рот, оголив острые клыки, готовясь поставить метку. И тут его, словно щенка, перехватили за шкирку, отшвыривая в сторону. После довольно удачного приземления на подстриженный газон, Шинономе словно проснулся от долгого сна. Шум крови в ушах мешал разобрать то, что говорила ему обеспокоенная Ан, замыленный взгляд разглядел подбежавшего к нему Руи, который тоже что-то говорил, причем в довольно агрессивной манере, показывая пальцы и встряхивая за ворот толстовки. Когда шум в ушах стих, а зрение стало более четким, он разглядел в отдалении тихо рыдающего в объятиях Цукасы Тойю, а ещё подбежавшего к парочке Мизуки. Акияма взмахивал руками перед Аояги, на что тот изредка кивал или мотал головой, не в силах что-нибудь сказать. Оба: и Мизуки и Цукаса посмотрели в сторону Шинономе, выглядя крайне недовольными и напуганными. — …то! Черт тебя побери, Акито! — голову альфы насильно повернули в сторону разгневанной Шираиши. Она излучала ярость, не в силах контролировать свои феромоны. Она пыталась взять верх над Шинономе, подавить его силу, привлечь к себе внимание. — Совсем с катушек слетел?! Ты вообще думаешь головой?! Агрессивная речь девушки сопровождалась задумчивым бубнежом со стороны Камиширо, который потирал свой подбородок и смотрел в ясные зелёные глаза Акито. В них читалось изумление, беспокойство и… осуждение? — Отведите этого раздолбая в медпункт, — крикнул Тенма и, на правах старшего взял под руку немного успокоившегося Аояги. — Я пойду к сенсею. Молись, Акито, чтобы с тобой ничего не сделали. Грозно зыркнув оранжевыми глазами, Цукаса, в сопровождении Мизуки, повел за собой Аояги, который до сих пор старался осмыслить произошедшее. — Что вообще на тебя нашло? — спросила наконец Шираиши, когда третьегодка и второгодки скрылись за поворотом. — Он омега, — уверенно кивнул Шинономе, нащупывая языком свои клыки. Внезапно он понял, что натворил, а потому обеспокоенно повернулся лицом к девушке, встретившись с искристым взглядом жёлтых глаз. — Черт… Ан, я же не успел? — Не успел, — покачал головой Руи, поднимаясь с корточек и вставая в полный рост, угрожающе нависая над Акито. — Твое счастье, что у Мизуки слишком длинный нос и он пошел следом за вами. Страшно представить, во что бы это вылилось, если бы не мы. Сладость сиропа и тягучая нежность панкейков, осевшая на языке Шинономе, а ещё стоящие перед глазами заплаканные глаза обычно спокойного и сдержанного Аояги. Какой же он все-таки идиот… — Ты сказал, что Тойя омега… — начала Шираиши, придерживая за руку альфу, помогая тому подняться. — Как ты вообще это понял? У него же даже в карте указана принадлежность к бетам. Девушка только сильнее нахмурила брови, увидев блуждающий пьяный взгляд альфы. Клыки, которые приличные альфы не оголяли на публику, все ещё вызывающе торчали из-под губы. А крылья носа то и дело раздувались, улавливая малейшие изменения феромонов. Румянец вновь пошел пятнами по лицу парня, а на лбу появилась испарина. — У тебя гон. Акито, как друга прошу, пошли в медпункт, — Шираиши тут же подхватила ослабевающее тело под руку и посмотрела на Руи. — Не поможешь? Камиширо помог девушке поднять ошарашенного парня, с силой сжав его предплечье, стараясь заставить прийти в себя. Акито поплелся следом за альфами, помогая им скорее нести себя до медпункта, нежели вести себя туда. Щеки все ещё горели, а пальцы рук тревожно дергались, словно в приступе. Словно в желании схватить что-то и удерживать это очень долго. Сжав в бессилии кулаки и стиснув зубы, Шинономе устало повис на руках Руи и Ан, стараясь следить за собственными ногами. Дошли до медпункта они в молчании, а медсестра поняла все без лишних слов, только взглянув на подростка. Уложив парня на койку, ему вкололи подавляющий препарат и оставили за закрытой шторкой в раздумьях. Послышались шаги, хлопнула дверь медицинского кабинета и все звуки словно испарились. Тягучие мысли плавно расплывались в голове альфы, но не находили логичного начала или конца. Просто был факт: «Аояги Тойя — омега» А Шинономе Акито — невозможный идиот, что не смог и не захотел держать в своей узде первобытные инстинкты. За что горько поплатится. Возможно, не только своей дурной головой, но и дорогой ему дружбой. Ведь такое невозможно простить. — Что же я натворил… — произнес в пустоту Шинономе онемевшим языком и провалился в сон. Такой же глубокий как и накануне прошлой ночью — без образов и запахов. Лишь с разрастающимся чувством досады, опустошения и собственного бессилия перед злобной шуткой природы.