Любить так же сильно

Цукишима впервые пришел к кому-то в гости, помимо Ямагучи. Но олимпиада по математике, на написание которой его отправили в Токио, практически не оставила ему выбора. Почему-то обычный вопрос, остаться ночевать в гостинице, предоставляемой школой, или на время жизни в столице прописаться у своего парня (господи, кто бы мог подумать) впервые вызвал у него такой диссонанс в голове. Куроо же в отличие от него совсем не сомневался. Узнав о приезде Кея в его город, он сразу предложил тому свою квартиру вместо номера в отеле. И Цукишима почему-то не смог ему отказать. Всю неделю до поездки он так и провел в легком трансе, впервые сомневаясь в своем решении, но так и не пожалев о нем. - Цуки, - Куроо широко распахнул дверь, радостно улыбаясь во все тридцать два, - каким ветром занесло в мою скромную обитель? - Не придуривайся, - Кей на это лишь закатывает глаза, силясь убрать с лица глупую улыбку от радости долгожданной встречи. Он много раз задавался вопросом почему? Почему именно Куроо? Почему он так на него влияет? Настолько сильно, что иногда даже контроль эмоций давался с трудом. Это пугало, но в то же время растапливало душу парня теплом от чувств и эмоций, что дарил ему Тецуро, не требуя ничего взамен. Куроо смеется. Он затягивает Цукишиму в квартиру, сцепляя длинные пальцы на тонком запястье, и тут же прижимает парня к закрывшейся двери, целуя мягко, но с напором проводя языком по сухим губам. - Я скучал. Куроо говорит тихо, но смотрит так, что бабочки в животе Кея, кажется, устроили настоящий бал. Не иначе, как с полькой, а в противном случае, почему внутри все так дрожит. Он все еще слегка неумело отвечает на поцелуй, приоткрывая рот и довольно прикрывая глаза. Куроо перекладывает ладонь с ручки двери ему на талию, прижимая еще ближе к себе, и Цукишиме кажется, что он сейчас растает. - Я тоже, - все также тихо. Но в голове почему-то безумно громко.

***

Он приехал к нему на месяц, так как надеялся, что сможет пройти и в следующий тур олимпиады. Столь долгий пропуск занятий несколько пугал его, но он бы не поехал, если бы не был уверен в своих силах. Ямагучи, к тому же, регулярно присылал ему свои конспекты, которые Цукишима кропотливо переписывал себе. - Что делаешь? – Куроо, не изменяя привычкам, бесшумно подошел со спины, кладя ладони на худые плечи и опаляя дыханием тут же покрасневшее ухо. Цукишима, чудом не вздрогнувший от внезапного касания, кидает недовольный взгляд через плечо, но все же откладывает ручку. - Пишу конспект по химии,- тихо поясняет. – Ямагучи написал, что они сегодня прошли новую тему. Нужно заниматься, если я не хочу отстать от программы. Куроо заинтересованно заглядывает в его тетрадь, листы которой были исписаны мелким, аккуратным почерком. - О, так вы начали ОВР! – он удивленно присвистывает, - вот что значит класс умников! И как тебе? - Несколько отличается от того, что мы проходили ранее, но не очень сложно, - Цукишима позволяет себе расслабленно откинуться на спинку кресла, стараясь незаметно вдохнуть аромат парня. Гель для душа и ни на что не похожий запах самого Куроо, от которого каждый раз внутри что-то переворачивалось, - но я не совсем понимаю метод электронного баланса и как уравнивать этот чертов кислород. Куроо хрипло смеется, пуская по телу Кея мурашки. Он никогда и никому не признается, что невероятно влюблен в этот потрясающий смех. - Да, это боль всех химиком, - Тецуро наклоняется ближе, - смотри, сейчас дам пару советов. Дай листок, на котором можно писать. Цукишима молча пододвигает ему черновик и слушает. А Куроо? Он действительно объясняет. Старается подобрать слова попроще, не особо углубляясь в научную терминологию. Терпеливо выписывает уравнение за уравнением, прорешивая их и поясняя каждый свой шаг. А Кей? Он, правда, стареется слушать. Но уже на втором примере он слышал не название химических элементов и кто кому отдает электроны, он слышал Куроо. Его мягкий голос, тихо шепчущий ему что-то. Он слушал его дыхание и пытался различить едва слышный стук сердца. - Эй, земля вызывает Цукишиму. – Широкая ладонь Куроо мелькает перед его глазами, а потом он видит и его слегка обеспокоенное лицо, - ты где летаешь, колючка? Кей краснеет, понимая, что бессовестно прослушал последние несколько минут объяснений. Он фокусируется на листе перед собой, но после, решив что-то для себя, решительно кладет руку на лохматый затылок. Он притягивает удивленное лицо ближе к себе, заставляя Тецуро опасно пошатнуться, и целует его, с нажимом проводя языком по искусанным губам. Куроо удивленно мычит, но оставляет ручку лежать без внимания на столе, перемещая ладонь на худые бедра своего парня. Вторая его рука пробегается по тонкой шее выше, задевая чувствительные уши, вновь заставляя Цуки покрыться мурашками. - И что это было? - Тецуро довольно улыбается, когда их губы вновь разделяет расстояние, и отстраняется, стараясь незаметно размять порядком затекшую шею от столь неудобного поцелуя. - Ничего, - Кей смущен, но он всеми силами старается не показать этого. - Просто мне показалось это наиболее удачным способом заткнуть тебя. Я устал. - Мог бы так и сказать, - Куроо усмехается, - хотя знаешь… Не говори. Так мне нравится гораздо больше. Цукишима закатывает глаза и поднимается. Окидывает мимолетным взглядом Куроо, но тут же замирает. - Черт, - кажется, он так быстро отвернулся, что в шее что-то хрустнуло, - ты что подросток? Почему у тебя встал от одного поцелуя. Тецуро снова смеется, не выказывая и толики смущения. - Потому что это поцелуй с тобой, колючка, - он подходит ближе. Обнимает его со спины, мягко проводя носом по шее, вжимаясь пахом в тощую задницу и пробираясь руками под края футболки, - ты не представляешь, как сильно действуешь на меня. Как сильно я хочу тебя. Кей откидывает голову назад, позволяя хриплому выдоху сорваться с губ. Горячие сухие ладони на его животе, твердый член, который он просто не мог не чувствовать, слова, что Куроо говорил без стеснения – все это безумно смущало, но также заставляло хотеть парня в ответ. Вот только у Цукишимы совсем не было опыта, а это в свою очередь порождало страх. Он мягко отстраняется, разворачивается и вглядывается в знакомое лицо. Страх, как всегда, вылился в сарказм. - Как интересно, - тонкие губы растянулись в ледяной усмешке. - Но если ты не готов, - на Тецуро его холод никогда не действовал. Он знал, как увидеть правду, - я готов подождать. Мне не нужен секс с тобой. Хотя, не буду скрывать, я желаю его. Но в первую очередь, мне нужен ты, Кей, - он показательно шагает назад, приподнимая руки, - я никогда не коснусь тебя в таком плане, пока ты сам того не захочешь. Цуки удивлен. Он действительно не ожидал этого. И был безумно благодарен парню за понимание. Холод расцветает вишней на его щеках, когда он все же смущается. Шипы розы его души снова исчезли, оставляя Кея совсем безоружным. Как он не догадывался о глубине желания Тецуро, так и сам Куроо никогда не сможет узнать всю глубину чувств Цукишимы, что ураганом проносился по всему его телу от простой улыбки или слова.

***

На самом деле Цукишима держался долго. Почти неделю. Но давайте будем честны. Куроо не тот человек, живя бок обок с которым, ты не начнешь изнывать от безумного желания быть оттраханным им. Вот и Кей так. Он показательно смеялся над стояком Тецуро после каждого их контакта, но в душе каждый раз сгорал от вида разгоряченного парня. Его парня. Через неделю Цукишима внезапно проснулся с осознанием, что готов. Готов к чему-то большему, чем просто поцелуи. Всем своим существом он желал Куроо. Желал отдать ему все на свете, включая себя. Желал быть еще ближе. Почти три дня он боролся с этим желанием, но так и не смог его усмирить. А Куроо, что ходил по дому будто сошедшая с обложки порно-журнала модель и сон на одной кровати, никак не способствовали его спокойствию. И как обычно это бывало, слова желаний снова застряли в его горле, выливаясь на Тецуро новым сарказмом. Кей, который был так красноречив на уроках и в оскорблениях, никогда не мог выразить словами свои мысли. На четвертый день, устав от одинокой дрочки в душе, он решил, что пора действовать.

***

Куроо опаздывал. Он хотел свалить с университета еще сорок минут назад, но кто знал, что подготовка кабинета к новому году так затянется. Уже несколько часов назад Кей написал, что подготовил какой-то сюрприз и Тецуро спешил, как мог. На самом деле, если бы не обещание помочь, он ушел бы с ВУЗа сразу, как получил сообщение. Как можно оставаться на скучных парах, когда дома тебя ждет что-то затеявший самый сексуальный парень во всей Японии? - Колючка? – на удивление в квартире было темно и будто бы даже пусто. Куроо весь похолодел от мысли, что Цукишима успел разозлиться или, что того хуже, обидеться на него за опоздание, и поспешил в спальню. В следующую секунду он замер на пороге комнаты. Хорошо... Это явно не то, что он мог бы ожидать. Это даже не могло промелькнуть в его самых смелых мечтах, которые он так старательно душил в себе, боясь напугать парня. Кей лежал на кровати в весьма сексуальной позе в одной лишь его футболке. Куроо роняет портфель и гулко сглатывает. Он медленно скользит взглядом по нежно-розовым щекам, по выглядывающим из широкого ворота ключицам. По стройным ногам, что аккуратно лежали на белом покрывале. По красной ленте, обвязанной бантиком на правой лодыжке. - Кей? – он вопросительно тянет любимое имя, так боясь, что все неправильно понял. Что это просто его фантазия. Что он просто уснул в метро. - Что такое, Тецу, - Цукишима тоже сглатывает, старательно пряча за высокомерным тоном свое смущение, - тебя так удивил мой подарок? - Подарок? – Куроо ухмыляется и медленно стягивает с себя пиджак. Аккуратно подходит ближе, еще больше сейчас напоминая хищника из семейства кошачьих с этим своим внимательным взглядом и ухмылкой, открывающей взгляду небольшие клыки. – И за что же мне сей великолепный презент? - За помощь в химии, - Кей фыркает, напоминая разозленного кролика. Он бы закатил глаза, но не хотел прекращать смотреть, на медленно раздевающегося Куроо. - Вот как… - Куроо улыбается шире, стягивает галстук и расстегивает верхние пуговицы рубашки. Опирается обеими руками на кровать, по обе стороны от бледных бедер, заглядывая своими невозможными глазами в самую душу, - тогда не проси меня остановиться, колючка. Ведь я привык наслаждаться подарками по полной. Он медленно, не разрывая зрительного контакта, тянет край ленты, развязывая бант и отбрасывая не нужный кусок шелка куда-то на пол. Наклоняется ближе и аккуратно целует. В кончик носа, лоб, уголок глаза и в щеку. Поднимается выше и тычется носом в висок, шумно вдыхая. Шепчет, обжигая горячим дыханием нежную кожу уха. - Ты прекрасен, - скользит губами ниже. Проводит влажную дорожку языком по шее, а рукой медленно касается бедра. Ведет кончиками пальцев вверх, пробираясь под края футболки, удовлетворенно урчит, когда не чувствует белья. – Ты так прекрасен, Цуки. Если бы ты только знал, как сильно я пропал в тебе. А Кей знает. Знает, потому что чувствует то же самое. Он также увязает в теплом взгляде, покрывается мурашками от ласковых касаний, хочет застонать в поцелуй и плывет от хриплого шепота. Парень знал, как влияет на Куроо, именно потому, что тот влиял на него не менее сильно. Он решительно зарывается пальцами в жесткие пряди и тянет чужое лицо вверх. Впечатывается своими губами в усмешку Куроо, сразу углубляя поцелуя, наконец, позволяя слабому стону прорваться сквозь свои собственные барьеры, что он так долго строил. И так безжалостно сейчас рушил. Потому что это с Куроо. Потому что это Куроо. Тецуро отстраняется первым. Снова прилипает к его шее, оставляя после себя россыпь красноватых пятен на чувствительной коже, впитывая в себя тихие стоны. Записывая их на виниловой пластинке своего сердца. Чтобы в минуты расставания холод одиночества, втыкающийся иглами в его тело, мог выводить в его памяти его Цуки. Его голос, его тепло, его стоны, слова, смех. Тогда образ Кея, записанный на пленке сознания Тецуро, станет еще прекрасней. - Куроо, - Цукишима стонет. Откидывается на кровать и тянет за собой парня. Дергает за полы его рубашки и слышит тихий смех, когда пуговицы не поддаются. Слышит и плывет. Тает под теплом любимого человека, наконец, чувствуя все эмоции. Больше не скрывая ничего от себя и партнера. Куроо сам расстегивает рубашку и отбрасывает ее куда-то в сторону. Кей садится и смотрит. Видит невпервые, но все равно разглядывает. Скользит взглядом по сильным рукам, по широким плечам, по мышцам пресса и блядской дорожке, что уходила от пупка и ниже под пояс брюк. Дыхание перехватывает. Цукишима не может отвести глаз, когда аккуратно касается теплой кожи. Удивительное ощущение. Он действительно перед ним? - Ты точно готов? – взгляд Тецуро внимательный. Он накрывает ладонью руку Кея и приподнимает ее, поднося к губам, оставляя на запястье чувственный поцелуй. Цукишима на это лишь глаза закатывает. Фырчит, как недовольный кот, но все равно чувствует, как румянец печет щеки. Куроо снова хрипло смеется, и отпускает чужую ладонь. В одно движение расправляется с ремнем, и штаны отправляются в недолгий полет до пола. Кей мимолетно закатывает глаза, но его внимание тут же привлекает чужой вставший член и мокрое пятно на темных боксерах. - Можно? – он не дожидается ответа, и подползает ближе. Стягивает так мешающее сейчас белье, оставляя то болтаться в ногах, и сжимает пальцами член. Проводит пару раз кулаком, слушая, записывая у себя в памяти, чужие сдержанные стоны, а после резко подается вперед и широко лижет головку. Стон звучит громче. - Не нужно, - Куроо аккуратно касается чужой щеки и приподнимает его лицо, - у нас будет еще много времени для этого, а сейчас я хочу доставить удовольствие тебе. Он наклоняется ближе. Теснит Цукишиму, заставляя его отползти к стенке, и забирается на кровать. Мягко целует парня в тонкие губы. Пробирается ладонью под футболку касаясь. Касаясь, кажется, везде. Цукишима теряется. Этого было так много. И это было так правильно. Теплые руки, сухие губы, чужое возбуждение, что он чувствовал своим бедром, возбуждение собственное, столь сильное, что становилось страшно. Куроо было слишком много. Он целовал, кусал, касался. Касался… Касался. Везде и сразу. Кей метался по кровати и даже не следил за слишком громкими стонами, которые не переставали слетать с его губ. - Кей, - Куроо заглядывает ему в глаза, - посмотри на меня, колючка. Цукишима старательно фокусируется на чужом лице. Внимательном и заботливом выражение и старается не утонуть, не сгореть, не забыться. - Я начну растягивать тебя, - Куроо, казалось, относился к этому чересчур серьезно. – Мне нужно, чтобы ты сразу сказал, если будет больно. Даже если совсем немного. Хорошо? Его хватает только на слабый кивок. В следующую секунду он чувствует холодное касание смазанных пальцев между своих ягодиц. Сжимается инстинктивно, но поймав встревоженный взгляд темных глаз, раскрывается. - Я готов, Куроо, - он шепчет, стараясь скрыть дрожь в голосе. Ласково ведет пальцами по скуле, ловя мини инфаркт, когда парень притирается щекой к его ладони, - не стоит обращаться ко мне как к хрустальной статуэтке. Тецуро кивает. Он бы очень хотел уверить юношу в том, что тот и есть самая настоящая и драгоценная статуэтка. Такая, на которую хочется запретить даже смотреть, не то, что касаться. Он снова целует его, одновременно с этим вводя первый палец. Все же и он был не железным. От невероятно сильного возбуждения уже становилось больно. - Я так сильно люблю тебя, - он отстраняется от сладких губ и осыпает поцелуями шею и лицо, мешая легкие касания со словами, - ты не представляешь как сильно. Кажется, никто и никогда никого так не любил, как я. Кей никогда не верил чужим словам. Просто не мог. Но Куроо… Этот человек так часто доказывал ему свою преданность, что сомневаться даже не приходилось. Цукишима не мог не верить. Он не хотел не верить. Иногда ему даже становилось стыдно из-за своего холода по отношению к парню. Но ведь он просто не умел по-другому. Именно поэтому вместо пустых слов он выбрал доверие. То, чем дорожил больше всего. Именно этим он выказывал Куроо все свои чувства, а тот и не требовал большего. Ничего не требовал. - Я вхожу. Кей готовился к этому, но все равно не ожидал, что будет так больно. Тецуро хорошо растянул его, но даже четыре пальца не шли ни в какое сравнение с его членом. Цукишима не смог сдержать болезненный стон. - Кей? – Обеспокоенное лицо тут же нависло над ним. – Прости, сильно больно? Мне остановиться? - Нет, - Цукишима слабо улыбается, - просто двигайся. Все хорошо. И Тецуро верит. Он знает, Кей не стал бы просить, если бы не был готов. Он на пробу качает бедрами. Потом еще раз и еще. Уже через пару толчков с губ Цукишимы слетает стон наслаждения, и Куроо отпускает себя. Для него не было ничего важнее чужого удовольствия. Его имя снова и снова падает с персиковых губ, а Кей не может перестать звать его. Слишком много эмоций. Касаний. Чувств. Ему слишком хорошо, и он старался показать это. - Я тоже люблю тебя, - шепчет вперемешку со стонами, - правда, очень сильно люблю. Куроо кажется, что он может кончить от этого шепота. Но беспокойство за чужое удовольствие уже отошло, поэтому он шутит. - Вот как. Даже больше своих книг. - Больше всего на свете, - честно признается Цукишима. Закидывает руки на сильную шею и приближается к удивленному лицу. Заглядывает в темные глаза, в которых можно было увидеть всю вселенную, и повторяет, - я люблю тебя больше всего на свете, Тецуро. И Куроо верит. Потому что медовые глаза так светятся нежностью и привязанностью, что просто не оставляют выбора. И он чувствует себя по-настоящему счастливым. Счастливым с этим высоким и тощим очкариком, что еще полгода назад старательно учился у него ставить блоки. Счастливым с этим прекрасным человеком, который смог доказать – и его могут любить. Любить также сильно, как любит он сам.