математику вашу ебали, и все твое святое ебали

Джисон уже его ненавидел. Он смотрит как медленно темнеет за окном, нервно постукивая ногой под учительским столом. Смотрит как неумолимо стрелка часов двигается к отметке неприличной для опоздания и с каждой минутой ненавидит сильнее. Он мог бы уже быть дома. Ну, это вряд ли, но мог бы уже быть в пути. Мог бы уже оставить весь этот сегодняшний день и встречи с родителями позади, если бы не этот один. Он сверяется с листком, чтобы вновь прочитать имя, единственное не зачеркнутое. Будто он уже не вдолбил его себе в голову вместе со всеми ругательствами. Ли Минхо. Кто это вообще? Информация из листа не давала ему никаких ответов кроме номера телефона и того факта, что ему было тридцать восемь. Может, по нумерологии его дату рождения пробить пока есть время, чтобы хоть как-то понять с кем будет иметь дело? Он работает в этой школе уже почти год и ни разу не видел отца Чонина. Ни на одно родительское собрание он не являлся и обещал заявиться в школу только когда оценки в табеле и замечания от директора начали прямо-таки кричать на него прямо через сообщения в почте. Джисон уже начинает думать, что он и в этот раз не объявится, когда по полу темного коридора вдруг начинают резко стучать чьи-то туфли. Он вскакивает со стула ровно в ту секунду, когда в дверях появляется мужчина. Почему-то он представлял его именно так, и ни капли не похоже. Он представлял себе серый костюм, коричневый портфель, стаканчик с кофе из автомата в руках, и именно это и получил, в добавок к лицу, которое даже почти не тронули признаки среднего возраста. Джисон старается не говорить ничего колкого и не показывать на себе ни капли презрения. Надеется, у него получается, но лицо напротив не выражает и толики дружелюбия. Он чуть не морщится от рукопожатия. — Добрый вечер, — «почти ночь», думает он про себя, — Меня зовут Хан Джисон. — Здравствуйте. Мы можем как-то побыстрее с этим закончить? «Ну так если бы вы пришли, блять, быстрее…» — Это касается обучения вашего сына, так что будем здесь сколько потребуется. Уверен, вы уже знаете о проблемах… — Знаю. Тогда я сам сделаю это быстрым. По математике у него чуть ли не двойка выходит и я, кажется, знаю в чем проблема. Я в курсе как вы проводите занятия, думаю, если бы вы были моим учителем, у меня бы тоже была двойка. Джисон еле поднимает челюсть чтобы закрыть рот. Он смотрит в эти черные глаза перед собой, смотрит на небольшие следы от мешков под ними, каким-то образом ничуть не уродующие лицо. Смотрит на нос и на прямые пряди на лбу и не знает как один единственный человек может вызывать в нем столько первобытного гнева. — Извините? — наконец выдавливает он, — Это как это я так провожу занятия? — Вы играете, а не учитесь. — Это второй класс. Дети лучше познают через игры. — Дети в садике играют, а в школу приходят учиться. — Весь мой класс держит хороший средний балл по всем предметом, в том числе по математике. Ваш сын просто преуспевает в других областях. — Да? — поднимает Минхо бровь, — Это в каких же? — В театре он хорош, — ляпает Джисон первое, что приходит в голову и жалеет об этом тут же как только видит как кривится чужое лицо, но держать свою позицию надо до последнего, особенно перед такими родителями, как этот Ли Минхо, — У нас как раз новая постановка в разгаре подготовки. — На театре далеко не уйдешь. — Я бы поспорил. Я вот тоже был в театральном кружке. — Я тоже, — на секунду улыбается Минхо. В сердце Джисона мелькает совершенно мизерный огонек надежды. — Правда? — светлеет он в лице. — Нет, — отрезает Минхо, и с упавшей улыбкой Джисон понимает, что все огоньки надежды на нормальное общение с ним были ловушкой, — Я был в клубе математики и закончил экономический, чтобы моя работа могла содержать мою семью, и для сына своего желаю того же. Решите этот вопрос, иначе я переведу его в другой класс, где учителя серьезнее подходят к своей работе. Джисон наслаждается тишиной несколько минут пока не понимает, что стоит в классе один. Он с ним даже не попрощался, кажется, просто ушел. Хан не мог сказать наверняка, от злого свиста в ушах. Этот день не мог стать хуже, но только что стал. Это был, как ни странно, первый случай в его профессиональной истории когда Джисон вообще пожалел, что поступил на педагогический. Практики в детских лагерях, бессонные ночи, вечные проверки и конференции, ничего не пошатнуло его, ничего до этой секунды. И все из-за одного сраного родителя. *** — Я ненавижу его, — рычит Джисон в дверях, вымещая злость на обуви пока пытается стрясти ее с ног, — Не-на-ви-жу. Из-за спинки дивана на секунду появляется удивленный, слегка испуганный круглый взгляд за светлыми локонами, и исчезают обратно. В квартире из света горит лишь экран телевизора, а вокруг дивана сформирована небольшая свалка из пустых бутылок воды, чипсов, салфеток, и еще непонятно чего, которую Джисон уже привычно начинает прямо с порога сваливать в один мусорный мешок. — Ты про директора? Моего бывшего? Водилу автобуса? — Не напоминай, — воет Джисон, забывая даже наругать Феликса за бардак, — Двадцать четыре года бесячих личностей вокруг, и ни один не подошел так же близко как этот… Ты хоть вставал сегодня? — Не-а, — улыбается блондин гордо, поднимая ноги с кофейного столика чтобы Джисон смог дотянуться до очередной обертки, — Даже в туалет не пришлось. Хотя после энергетика стало туго… — Ты этот день на эксперименты потратил? — Да. И зарабатывал нам на туалетную бумагу, — улыбается тот, приподнимая в руках ноутбук, покоившийся на его животе. У того даже яркость была убавлена. Джисон был уверен, что если он сейчас сдвинет шторы, Феликс рассыпется в труху от одного только света фонаря с улицы. — Умничка, — тем не менее выпячивает губы Джисон и чмокает друга в лоб, присаживаясь рядом на корточки, — Блин, ну когда я уже выйду замуж за айтишника. Мне как учителю полагается. — Я не айтишник, — смеется тот. — А я ебу чем ты в компьютере занимаешься? Главное что деньги на карту капают. Всю технику домой ты купил. Возьми меня замуж уже. — Тебя? Замуж? Ты же бытовой инвалид, вся уборка на мне будет. Джисон плывет в улыбке, хоть и пытается нацепить на себя нарочито грустную мину и сделать как можно более жалкий вид. — Можно я завтра в школу не пойду? — ноет он. — Нельзя, ты ж учитель. Ты сам в эту школу хотел, помнишь? Чуть не обоссался перед собеседованием, мы тебя вчетвером откачивали. Чего это ты вдруг? Джисон чувствует тонкие пальцы, погружающиеся в волосы на макушке и приятно тянущие скальп, и закрывает глаза от импровизированного массажа. — Родительское собрание, — похоронно говорит он, будто одно это сочетание слов должно было сказать Феликсу обо всем, — Чонина помнишь? — Этот ебанутый, но на приколе? — Папа его сегодня пришел. Первый раз его видел, и лучше б не видел никогда его вообще. Говорит, переведет сына если он математику не поднимет. Блять, у меня тридцать детей, а у вас один, давайте сами как-то вопрос с математикой решите. Хуле он репетитора не наймет, раз ему так встало жестко? Я бы ему… — «сам вставил», чуть не продолжает Джисон, но вовремя останавливается и делает глубокий вздох, напоминая себе, что столько эмоций из-за незнакомого человека испытывать было неразумно в его годы, — Держу пари, этот Минхо - единственный ребенок в семье. Таких сразу видно. — Бедный, — мычат сверху, напоминая Джисону, что за закрытыми глазами все еще существовал мир, в который ему придется вернуться когда он откроет веки. Хотя ему нравился и этот, где существовала только его ярость и блики телевизора, — По пиву? — Не рискну. Обоссышь нам диван еще. — Возможно, — внезапно гогочет Феликс, — Ну ладно тебе. Заберет он твоего малька в другой класс, и че? Тебе же проблем меньше. — Хороший он парень. Шутит классно и ребят вместе держит. Они без него расклеятся. — Нельзя было тебе в педагогический идти, — мычит Феликс, убирая руку из волос под протестующий вой, — Детей больно любишь. Иногда Джисон с ним мог даже согласиться. Но сегодня он намерен удержать в своем классе сына самого раздражающего родителя за всю его практику. И лучше чем идти в кровать после длинного счастливого дня отдыха может быть только это: идти в кровать с планами мести, в конце сценариев которых Ли признает свою вину и просит у него прощения всеми доступными его воображению способами. — Я спать, — наконец сообщает он, поднимаясь с пола, — Надеюсь, мне приснится как этот еблан ударяется мизинцем о тумбочку. *** — Сука, — ругается Минхо, поджимая ногу вверх от боли, на второй прыгая до кровати. Как же по-дурацки ударился. Он уже начинает думать, что его прокляли. И следом, падая на голый матрас, думает, что на сегодня с него хватит. После двенадцати часов на работе, бесполезного визита в школу сына и пары разобранных коробок он понимает, что сегодня из себя все соки он уже выжал. Старая семейная фотография в рамке, неудачно поместившаяся на самом верху коробки, была почти что последней каплей, а ударенный мизинец ею все же стал. Минхо последний раз плакал, кажется, в день своей свадьбы десять лет назад, но сегодня он внезапно готов был начать отчет заново. Он только устало шмыгает носом когда телефон заходится вибрацией от звонка. И от двух круглых глаз и лба, закрывающего весь экран, все слезы тут же всасываются обратно, а на усталом лице Минхо появляется слегка натянутая, но все же вполне искренняя улыбка. — Хэлоу, — здоровается Чонин, подставляя лоб лишь ближе к экрану, — Алё-о. В школу ходил? — Привет тебе тоже. — Чего, ругали меня там? — Не успели, — почему-то ухмыляется Минхо, хотя сам собирался отчитать сына за его «успехи» в школе. — Видел учителя моего? Скажи, он крутой? Чонин наконец-то убирает лоб от камеры и Минхо видит смазанное от тряски телефона лицо своего сына и остатки кетчупа около его рта. Судя по небольшим отрывкам фона, тот лежит на диване в их гостиной. Точнее, теперь в их гостиной. «Их» без Минхо. Тот не успевает особо подумать об этом снова, вместо этого закатывая глаза от одного упоминания этого «учителя», которого он сегодня встретил. «Студенческой выскочкой без манер» он бы назвал его, но при Чонине не станет. — Крутой, — мнется Минхо через силу и стиснутые зубы. «Крутой долбаеб». Тем не менее, хоть учитель его сына и был личностью почти даже грубой и неквалифицированной, волновал он его сейчас мало. Чонину не обязательно знать, что этот «крутой» Джисон скорее всего долго его учителем не пробудет. — Как там дела у вас с папой? — Нормально. Мы мороженое едим после ужина, — хвастается Чонин, высунув язык, — А ты придешь? Минхо только в такие моменты вспоминает, что кроме почти саркастичного и несерьезного общения в его сыне все еще оставались крупицы нежных чувств к собственному отцу. Он старается не улыбаться лишнего, чтобы не спугнуть, хоть сердце его тихонько и трескается где-то внутри. — Нет, кроха, прости. Я тут занят в новой квартире, помнишь? Комнату тебе делаю. — Говорил же так не звать меня больше, — дуется сын, — Мне семь уже, не кроха я… — Я тоже соскучился, — наслаждается Минхо, смотря, как Чонин кривит лицо, но не возникает. Своей «мягкостью» сын явно пошел в него. Но Минхо старался выражать свою привязанность как умел, по крайней мере, пока не стало слишком поздно. Как получилось с бывшим мужем, например, — Я тебя в выходные заберу. Поедем тебе вещи в комнату покупать. — Класс! И я выберу прямо что захочу? — зубасто улыбается тот, переворачиваясь со спины на живот, — А холодильник в комнату можно? Подожди. У меня же еще будет эта комната? Мне нравится эта. Тут мои друзья в соседнем доме. — У тебя будет две комнаты, — вздыхает Минхо, опуская руки с телефоном на колени и сам опускаясь ниже. Картинка в телефоне становится не совсем симпатичной, но ему и не важно. Чонин все равно наскриншотит все, что можно и нельзя, скидывая ему потом это в чате, — Как мы с папой и обещали. В новой ты будешь жить со мной, а в старой с ним. — Ты не приедешь сюда? — голос становится тише, отчего у Минхо тут же появляется неприятное предчувствие, — Я хотел вместе мультик глянуть. Ты классные выбираешь… Но мне папа сказал тебя не звать… Ауч. Ну, а чего Минхо мог ожидать? Это за последнюю неделю было самым ожидаемым. — Он просто хочет чтобы я поскорее тут закончил с ремонтом, — врет Минхо, — Он знает, что если ты позовешь, я все брошу и приеду. И выберу нормальный фильм, а не какой-то его странный поучительный, — Чонин хихикает и тут же успокаивая нервы Минхо, — Мы тебя очень любим, окей? — Окей, — мычит Чонин не особо убежденно, но хотя бы у него не возникло желания спорить, — Чмокнешь по экрану? Минхо вздыхает и тянет губы к камере, про себя проклиная эту привычку, внесенную в их семью его бывшим мужем. Он стал теплеть к ней только сейчас, когда не видел сына теперь каждый божий вечер. Сейчас он хоть по пять раз в день целовать экраны готов, хоть и было это все еще непривычно. Но то, как Чонин смачно ударяет губами прямо по телефону с довольной улыбкой стоило всего. — Папу позвать его тоже чмокнуть? — Знаешь, чмокни его за меня два раза сам, ладно? Спокойной ночи, кроха. Мороженное все не съедай, а то в животе корова вырастет. — Капец ты чудик, па! Покусик давай. Картинка темнеет, а вместе с ней и лицо Минхо, так жалко отражающееся в черном экране. Он откидывает телефон на недавно купленную тумбочку и смотрит на свою не заправленную новую кровать. Поставленную к стене теперь, когда ему не надо было делить ее с другим человеком. Смотрит на свои новые простыни, с которыми так сильно не хотел возиться, и внезапно жалеет о своем выборе этого дурацкого синего комплекта в клетку. Жалеет, что на учителя того наорал от усталости. И себя от чего-то жалеет тоже. Но все равно надеется, что видеться с этим Джисоном больше не придется. *** Конечно, пришлось. И даже не в школе. Джисону удавалось уговаривать Чонина перестать бегать с ножницами и пытаться размножить жуков в банке несколько долгих недель, ни разу ни вспомнив о его сомнительном отце и даже не подумав написать ему сообщить о поведении. Тот хоть и стал вести себя еще более случайными образами, все еще дела могли бы быть намного хуже. Хан просто радовался, что до сих пор никто не оказался в медпункте или на ковре у директора. Радовался до одной ничем не примечательной субботы. Он честно не понимал каким образом их пути переплелись снова в обычном продуктовом магазине. — Учитель Хан! Па, пошли привет скажем. Идем-идем, че ты встал то? Джисону кажется, что ему послышалось. Потом он кратко этому молится. Но, обернувшись, встречается взглядом со столь же недовольным этой встрече отцом своего подопечного. Который в данную секунду прыгал чуть ли не до его головы, и, в общем то, был в приоритете. Джисон тут же приходит в себя и дарит тому свою самую приветливую улыбку, стараясь не выдавать нервозности. — Привет-привет. Э-э… Здравствуйте, — здоровается тот и с Ли старшим, будто не проклинал его всеми словами еще несколько недель назад, — Как там у вас дела с читательским дневником? По единственной поднятой брови Джисон понимает, что лучше бы вообще не задавал этот дурацкий вопрос, и тут же об этом жалеет. Он пытается тесниться к корзинам с овощами, чтобы не закрывать путь другим покупателям, и прижимает к себе свою жалкую корзинку с наполнением выходного дня, и надеется, что ни Чонин, ни отец его не захотят комментировать пачку пива, которую он брал им с Феликсом на сегодня. Инстинктивно глаза косятся к чужой корзине, и с молчаливым фырчанием отмечают, что для пива, видимо, Минхо был слишком хорош, а для приличного вина — самое оно. Джисон такое купит разве что с Феликсом на спор. Не то чтобы он не мог себе этого позволить, просто не считалось нужным тратить деньги на дорогой алкоголь когда его вполне устраивал и дешевый. Но внимание его зацепляет, как ни странно, даже не бутылка хорошего полусухого, а лежащая поверх него упаковка тушенки. — А у вас собака есть? — тупо вываливает он потому что молчание между ними уже становилось слишком неприличным. Лучше бы, конечно, молчал, потому что дурацкие брови напротив плывут еще выше вверх, словно Джисон с рождения ничего членораздельного не говорил. Тот дает себе мысленную пощечину вместо чужой настоящей. — С чего вдруг? Джисон решает позориться до последнего и зачем-то поднимает палец к той банке. Бывший Феликса свою собаку, которой уделял времени больше, чем когда-либо подумал уделить своим отношениям, кормил такой же. Об этом Джисон, конечно, умолчит. — Папа кошку хочет. Но нам нельзя в том доме… А в новом, сказал, может, заведем! А это мы лазанью будем делать. Папа сказал, что умеет, но я ему не верю. Он мне новую игру будет должен если я выиграю, ха-ха! Минхо аккуратно дергает Чонина за руку, будто тот сказал что-то из ряда вон выходящее, хоть Джисон в этих словах ничего и не слышит. Вместо этого он смотрит как чужие глаза снова отворачиваются от сына к его, выглядя, как ни странно, даже слегка зашуганно. И поделом, раз он эту консерву за еду принял. Джисон призывает все свои силы чтобы напомнить себе, что родитель — самое важное и неприкосновенное для его учеников, и авторитет их, как бы ни хотелось, при детях подрывать ни в коем случае было нельзя. Даже если ну очень хотелось. Он надеется, что ему, как минимум, удастся хоть раз это сделать без ушей Чонина по близости. — Эта не вкусная, мое мясо возьмите. Я все равно в тот ряд еще пойду, — обрывает он Минхо на полуслове чтобы тот не успел отказаться пока Джисон свою упаковку фарша перекладывает в чужую корзину, — И там сейчас акция на листы, которые заранее варить не надо… Что-то в полном замешательстве на чужом лице говорило Джисону о том, что тот непременно сунул бы в форму не отваренные листы и сжег бы ужин Чонина к хуям. Он бы сказал еще, что томатная паста тут будет получше кетчупа, но есть вещи, которые каждый должен познать в этой жизни самостоятельно. — А… спасибо, — Минхо инстинктивно делает шаг назад, хоть в последнюю секунду и понимает, что ничего от этого не теряет, — Чонин, ты сбегай пока за хлопьями своими, ладно? Тому больше слов не надо, и вот Джисон стоит лицом к лицу с Минхо и уже продумывает тысячу и один способ оскорбить и унизить родителя без особого вреда своей работе, и на всякий случай вспоминает пожарные выходы. Но тот откашливается и упорно старается смотреть в глаза, хоть и видно, что с трудом. А Джисон отвернуться не может, как олень от фар. — Я, наверное, был не слишком вежлив в нашу последнюю встречу. Прошу прощения. Долгий день на работе. Думаю, вы понимаете… — Аналогично, — выпаливает Джисон с круглыми глазами, боясь и вдоха лишнего сделать. Наблюдает лишь как мужчина мнется и пытается найти следующие слова. И ищет почему-то на целую минуту дольше, чем следовало бы. Поэтому Джисон вновь решает пожертвовать собственным достоинством, — А вы сюда переехали? Я не видел Чонина здесь раньше. — Да, мы… Недавно совсем. Ну, мне стоит идти пока Чонин не снес весь этот магазин, наверное. Приятного… — Минхо почти поднимает руку к этой сомнительной пачке пива в чужой корзинке, но в последюю секунду решает пощадить учителя, — Отдыха. Джисон хочет пожелать того же, но мужчина уходит, не успевает тот даже рот раскрыть. Из магазина он уходит больше, чем с пачкой пива. Даже с небольшой, совсем мизерной, но вернувшейся к нему надеждой. *** Продолжаться его белая полоса, конечно, долго не может. Уже на следующей неделе Чонин заваливает тест, а потом решает устроить небольшой пожар. Выходит у него плохо, ведь не сумел даже дырку в столе прожечь, подпалив только края учебника, но родителей вызвать в школу все равно пришлось. Точнее, родителя. Джисон не знал почему ожидал увидеть кого-то другого, но во время большой перемены в его дверях появляется конечно же Минхо. От былой приветливости или ноток раскаяния в овощном отделе продуктового не осталось и следа. — Вы и сейчас скажете, что играм в классе место? — Это не результат игровых упражнений, — в который раз за последние пять минут повторяет Джисон. Глаза сами по себе дергаются к стрелке часов и только убеждаются, что с отведенным на обед временем сегодня он может попрощаться, — Это очевидный бунт. Как вы собираетесь поднимать ему средний балл по математике если он вместо решения теста поджигает листок? — Не знаю. Это же не у меня ученики теряют связь с тем, что дозволено в школе, — встает в позу Минхо, скрещивая руки на груди и глядя на сидящего за столом Джисона будто сверху. Но напал, конечно, не на того. — Такое поведение часто является ответом на происходящее дома, — парирует Джисон, и с дернувшимися мышцами на чужом лице понимает, что, возможно, что-то и задел. Только жалеет об этом почти моментально, ведь от былого запала мужчины не осталось и следа. — Признаю, привыкать к двум домам ему непросто, но он не выкидывает ничего такого дома, — фырчит Минхо, потупляя взгляд. Джисон цепляется к каждому слову в услышанном предложении и всеми силами уговаривает себя не уточнять что означает привыкание к двум домам. С одной стороны, Джисон был профессионалом, и в его приоритете сейчас было понять корень проблемы и верный подход к ученику, не пересекая границы дозволенного. С другой стороны «что, у мистера Большое Эго проблемы с миссис Большое Эго?». — Скорее всего, он просто привлекает ваше внимание. Особенно если дело касается чего-то… семейного. Обратите на это внимание. — Обратите внимание на табель моего сына, — кивает Минхо в журнал на учительском столе, который Джисон тут же притягивает к себе как совершенно секретные документы, — Или опять начнете говорить про вашу музыкалку? — Наймите репетитора тогда и вам человек со стороны скажет то же самое, что и я. — Тогда же зачем далеко ходить? — Отлично. Я сам с ним дополнительно заниматься буду! — Что? — хлопает Минхо глазами. Один этот вид стоило всего того, на что Джисон только что подписался, — Я платить не буду за это, вы уже его математике не учите. — А мне и не надо. Я буду заниматься с ним хоть при вас, чтобы вы сами убедились в моих словах. А вы за это вступите в родительский комитет, ответственный по нашему мюзиклу. У Чонина как раз главная роль в следующей постановке. — Главная роль? — кривится Ли, отчего Джисон загорается своей дурацкой идеей только сильнее. — Да. Вы таким образом поучаствуете в его школьной жизни, и у него не будет возникать потребности привлекать ваше внимание. Нам как раз в родительском комитете людей не хватает. — Интересно, почему, — закатывает глаза Минхо. И да, Джисон был согласен. Оно совершенно того не стоило. Родительский комитет был пустой тратой времени и денег, но родители все еще были нужны. Особенно когда директор уже несколько месяцев сидит на его ушах с этой проблемой. — Так что скажете? Минхо жмет губы и хмурится так, что на лбу появляются признаки морщин, которые у него смотрелись совсем неестественно. Это, должно быть, чудо, что у человека с такой потребностью к спорам к тридцати с лишним годам лицо все еще не состояло из морщин. — У меня нет возможности оставлять его после уроков, я прихожу домой ровно в семь после работы. И он живет со мной две недели из четырех в месяце… — Тогда я буду приходить на дом. Напишите дни. Мы же теперь почти соседи, так? Глаза Минхо дергаются и щурятся совсем как у кошки, недовольно, но уже сдавшись. — Среды и пятницы. В восемь. Смотрит будто ждет что Джисон вот-вот стушуется и признает, что блефовал. Но уступать Джисон не умел. — Договорились. Надеюсь на плодотворную работу. С обеих наших сторон. — Развлекайтесь, — ухмыляется Минхо почему-то и уходит из класса, оставив Джисона с рвущимся из груди сердцем и отдышкой как после боя с тигром. Феликс точно услышит все об этом в подробностях, даже если Джисону придется потратить на это оставшиеся минуты его обеденного перерыва. *** — Бро, поебись уже с кем-то. Ты жалок. Джисон смеется грудным, саркастичным басом пока пытается завязать шнурки на своих кроссовках. Феликс стоит, оперевшись о косяк двери, с пачкой чипсов в руках и с не подобающей для их возраста кошачьей игровой гарнитурой на голове. — С кем же? — С Минхо этим, конечно. Клянусь, тебе нужно хобби. Я о нем слышу больше, чем слышал о ком-либо из твоей личной жизни. — Секс - это не хобби, — закатывает глаза Джисон, натягивая куртку. — Хенджину это скажи. А то ебался он с другими будто это его хобби. — Два месяца прошло. Хватит хуйней страдать, — советует он, хлопая друга по плечу на прощание. — Ты хватит хуйней страдать. Ты идешь в пятницу вечером заниматься с чьим-то сыном математикой. Математикой! Его крик перекрывает хлопок входной двери, но Джисон был уверен, что все еще может слышать восклицания Феликса и за стеной, вместе с включенными на фоне «покемонами». В чем-то он был прав. Это, наверное, и правда было жалко, что он идет в чужой дом заниматься с чужим сыном предметом, который и сам не особо любил, да и знал лишь на уровне, необходимым для начальных классов. Еще и по своей идее. Но отступить он точно не мог. Может, Феликс и прав. Скорее всего, Джисону просто некуда девать энергию, накопленную отсутствием отношений, и всю ее он решил направить на этот дурацкий спор с человеком старше него на лет десять с лишним. Вечером улицы уже погрузились в приятный сумрак. Слегка влажный после дождя асфальт блестит под фонарями. Это было его любимое время дня и Джисон, расслабившись, внезапно вспоминает слова Феликса. Да хоть с этим своим Минхо. И шея начинает гореть. Так не вовремя. Ему точно нужно что-то найти, и скоро, потому что когда в голову лезут странные картинки с человеком вроде Минхо это, ну, звоночек. Каждая клетка Джисона передергивалась и горела от одного его слова. Не упоминая уже, что он был родителем его самого проблемного ученика. Не упоминая уже, что он был взрослым мужчиной с семьей, к которому он идет домой, заниматься с его сыном. А голова генерирует дурацкие сцены с Минхо в главной роли, позаимствованные из каких-то манхв недетского рейтинга, а на фоне стоит Феликс, жует чипсы, и как назойливая песня повторяет «поебись уже». Минхо открывает дверь в том же костюме, в котором Джисон видел его несколько дней назад, и почему-то от этого в его голове проходит короткое замыкание, и вместо неуместных сцен там поселилось полное отсутствие каких-либо мыслей. — Добрый вечер. Вы бежали чтоле? — А? — не понимает Джисон, и по собственному сбившемуся дыханию понимает как, наверное, у него сейчас горит лицо. Такое объяснение было явно получше, поэтому он и не спорит. — Чонин в своей комнате. Я провожу. Тапочки возьмете? Джисон смотрит на обстановку холла, чистую и свежую после не дешевого ремонта, и что-то от чистоплотного маньяка отзывается в его глубинах. Смотрит на новые хорошие полы, потом на свои стираные, но не новые носки, и думает, что портить здесь будут не его носки полом, а наоборот, поэтому на тапочки быстро соглашается. «Только бы не подумал что я извращенец или нищенка какая-то», думает он про себя, и уговаривает не спрашивать чем он моет дверные ручки. Наверняка он даже не моет дверные ручки. Или если их и мыли, то делал это явно не сам Минхо. Он даже мясо не может сам купить. — Это у вас плитка? Как вы ее без разводов моете, пароочистителем? — все же выпаливает он. — Чего? — хлопает глазами Минхо, замерев лишь едва не дотянувшись до ручки двери. Джисон почему-то думает, что когда мужчина вот так поднимает брови и приоткрывает рот в недоумении, то выглядит моложе раза в два. — Простите, не важно. Начнем? — Зовите на помощь если что. «Только я, наверное, помогать не стану», говорит слегка приподнятый уголок губ Минхо. Хотя Джисон не удивился бы если бы тот не шутил. Все же, он ступал на территорию Чонина. В таких случаях желательно перекреститься. *** — Ну как у него дела? Спросили бы лучше как дела у меня, думает Джисон, подпирая собой стену. Минхо, кажется, это улавливает, ведь на лице его играет почти незаметная улыбка. Вообще, объяснять Чонину тему один на один не должно было быть сложнее, чем делать это одновременно с целым классом, но почему-то именно так оно и было. — Рассмотрите все же театральный как вариант, — отвечает вместо этого Джисон и лицо напротив внезапно взрывается смешком. Джисон смотрит на это как на восьмое чудо, решив было, что у мужчины лицевые мышцы в его возрасте вообще отказали так сильно двигаться, а потом резко морщит нос когда через всю эту эмоциональную пелену до него добирается запах. — А, да, — тут же спохватился мужчина, — Я уже окна открыл, и вытяжку включил. Это надолго, похоже… — Тут кого-то убили? — Мое чувство достоинства, если только, — качает головой Минхо и объясняет на недоверчивый взгляд, неуверенно пожав плечами — Это должны были быть макароны с сыром… Если вот это были макароны с сыром, Джисон боялся представить что произошло с той лазаньей. Более того, он больше не задавался вопросом что происходило с мозгом Чонина, если он частенько маринуется в этих испаринах. — Вы что, готовить не умеете? — догадывается Джисон и по уже коронным хлопкам глаз Минхо напротив понимает, что должен был догадаться и раньше. Просто это же был взрослый человек, черт побери… — Ладно, показывайте. Минхо спешит за ним на кухню словно утенок и вроде пытается остановить или что-то сказать, но докричаться до Джисона в его режиме «исправления ошибок» было тяжело. Тот уже стоял у плиты и смотрел на несчастный ковш, дай бог не испорченный гарью. — Я не знаю что с этой плитой не так. — Она индукционная, — отвечает Джисон, косясь на мужчину сбоку словно это он был на десять лет младше него. — Я знаю это, просто… У нее свой мозг, я клянусь. Она неуправляема. — Замочите это от греха подальше. С уксусом, — просит Джисон, передавая испорченный ковшик в руки хозяина, и с готовностью закатывая рукава, — У вас еще один есть, надеюсь? У Минхо он, конечно же, был. Джисон прежде чем взяться за дело даже успел слегка позавидовать такой хорошей новенькой нержавеющей стали с антипригарным покрытием, которое, конечно, в тех руках ни от чего бы не спасло. Макароны сварить в молоке и домашнем сырном соусе было делом простым. Объяснить Минхо как работает индукционная плита было почему-то сложнее, чем объяснить Чонину, что семьдесят семь плюс тридцать три не равно сто. На вопрос «все запомнили?» получает чистосердечное и совершенно лживое «да-да», и наконец понимает откуда это пошло у Чонина. В себя приходит только когда Минхо накрывает его покрытые рукавицами пальцы и мягко забирает себе котелок с готовой едой. — Спасибо. В мое оправдание, я испортил только свой ужин. Чонин еще перед вашим приходом поел. — Твоим, — исправляет Джисон, не подумав, и тут же тушуется, поймав на себе чужой взгляд, — Мы тут на этой кухне столько пережили. И я младше уж… Можно ко мне и на «ты»… — Как скажешь. Раз еда спасена, может, поешь здесь? А то поздно уже домой идти, наверняка без ужина… Джисон был без ужина. Еще в его доме не стояло это вино, которое он видел в корзинке Минхо еще неделю назад и которое теперь стояло в ожидании на его обеденном столе. А еще ему нравился его стол, да и стулья тоже. Они явно были чище и приличнее чем захламленная полотенцами и обертками мебель в его с Феликсом доме. Он вообще не помнил когда они последний раз ели за тем столом… — Мой желудок меня сам съесть уже готов, так что… — соглашается Джисон, на всякий случай не поднимая глаз. И этому человеку он еще несколько недель назад желал проснуться ночью от бесконтрольного чиха. Теперь буквально делил с ним хлеб. Он старается не думать о том, что свет горит разве что от подсветки на кухне. Старается не думать о том, что они сидят напротив друг-друга, с их бокалами вина, а между ними на красивой скатерти стоит это блюдо макарон. Джисону внезапно стыдно. Он мог приготовить что-то и получше, если бы знал… «Если бы знал о чем?», хихикает дурацкий голос Феликса в голове, и тут же отражается в резкой вибрации в кармане джинс, от которой Джисона чуть не подбрасывает в воздух. Он смотрит как брови Минхо заинтересованно поднимаются, пока тот делает глоток из своего бокала, и качает головой, быстро проверив сообщение от друга. — Надо идти? — уточняют у него, и почему-то все тело Джисона кричит протестом. — Нет, наоборот. Уходить не хочу, — и тут же пылает всеми оттенками красного как только лицо Минхо вытягивается с легкой удивленной улыбкой, — В смысле, там к моему соседу бывший заявился, чем они теперь заняты даже думать страшно, вот я и… Джисон решает заткнуть себя бокалом вина и на всякий случай доливает его в себя до конца, держа во рту еще несколько секунд чтобы не говорить снова лишнего. Ладно, по крайней мере, вечер был просто приятный. Тихий. Ухоженный и спокойный, если не считать практически драки на мечах с семилеткой час назад. Джисон о таком мечтал и позволить себе особо не мог, а дома у Минхо было так, как ему нравилось. И тот не говорил слишком много, не заходился в речах о криптовалюте или своей терапии или еще чем-то, что его уши фильтровали на последних свиданиях, на которых он был. Не то чтобы это свидание, дергает себя Джисона снова. Не с ним точно. Не с отцом своего ученика же. Ему же под сорок. Говоря, кстати, об этом: — Простите за вопрос, но вы, кажется, по дому вообще ничего не можете? Я не осуждаю, если что. Мне просто интересно как так вышло. Возможно, немножко Джисон и осуждал, но в какой-то совершенно ликующей и торжественной манере. Будто он бы не хотел сидеть здесь с Минхо если бы тот еще и мог готовить сложные блюда. — Да, так вышло… Работал много, делами по дому не я занимался. А теперь вот живу один впервые. А в недели когда не один так совсем страшно что-то не то сделать, но всему можно научиться, да? — Педагогически говоря, да. Но говоря откровенно, после сегодняшнего урока готовки с вами и математики с вашим сыном, я теперь ни в чем не уверен. Минхо фырчит и закатывает глаза. Тем не менее, улыбка с его лица никуда не девается. Джисон видит, как тот безуспешно пытался ее подавить, и свою улыбку сам прячет за бокалом вина. Может, и не стоило полагаться на вино в качестве буфера на весь этот странный вечер, потому что уши у Джисона уже потихоньку начинают гореть. И если легкая краснота после алкоголя сама по себе еще ничего не значила, то вместе с четким ощущением биения сердца в груди это становилось тревожным звоночком. — Неужели вы за столько лет впервые одни живете? — язык Джисона явно не умеет лежать спокойно. — Что значит столько? — шутливо дуется Минхо, но в итоге на вопрос отвечает утвердительно. — А как же мама Чонина? — Его мама? Никогда ее не встречал, — просто отвечает тот, как ни в чем не бывало медленно крутя бокал в пальцах и упорно обращая все свое внимание только на него, — Мы с бывшим мужем его усыновили, — наконец продолжает Минхо, и добавляет с ухмылкой, — Только ему не говорите, а то шокируется. Минхо говорит это так тихо, что Джисону кажется, он это сказал только потому что у него самого хватило удачливости упомянуть своего соседа и его не гетеросексуальные похождения. Он вдруг чуть не подрывается рассказывать мужчине, что и сам с девушками не бывал. Ну как, не бывал… В университете один раз. Но, наверное это было бы слегка не подобающе? Да что в происходящем сегодня вообще было «подобающе?», думает про себя Джисон. — И давно у вас бывший муж? — все так же неподобающе интересуется Джисон, просто потому что не может ничего с собой поделать. — Год как. Жил это время пока в отелях и с родителями, и вот наконец въехал в квартиру. Джисон клонит голову и тыкает вилкой в свою порцию, понимая, что кусок сейчас в себя не затолкает. У него во рту вместо этого сейчас сидела сотня вопросов, которые он не решится задать, и Минхо, судя по его косому взгляду, это видел. — Спрашивай уж, — хмыкает он с приподнятым уголком губ, — Характер мой, наверное, винишь? Может, и в нем дело тоже. Нас просто съела бытовуха. Мы были лучшими друзьями, а потом стали жить вместе и все пошло… — «по пизде» хочет договорить он, но быстро спохватывается, — В общем, для Чонина лучше иметь два нормальных дома, чем один нездоровый, согласны? — Соглашусь… А он знает? — Мы не говорили слова «развод» при нем, и в принципе не хотим говорить ему таких вещей. Ну, что папы друг-друга больше не любят, понимаешь… Кошмар. — Что? — мечется Джисон глазами к чужому лицу, а то повернуто к часам. — Поздно уже ведь. — Намекаете, что мне пора домой? — смеется Джисон, и чуть было не пинает его под столом игриво. Поражаясь про себя при этом что пара бокалов вина могли сделать со взрослым думающим человеком? — Удивляюсь, что еще не ушел. Я тут с тобой напился что чуть всю свою родословную не вывалил. Джисон лишь смеется в ответ, чувствуя жар на яблочках щек, и не говорит ничего вроде «я не против» или «а я вам сейчас расскажу как мне мой бывший изменял». Вместо этого говорит, что уже действительно поздно, и что хорошо бы проверить не надо ли Феликсу помогать закапывать тело. Минхо шутит в ответ, что Джисон задолжал ему свою родословную и тот отмахивается со смешком, а сам осматривает мужчину с ног до головы в безуспешной попытке понять, выпил тот или флиртовал? А сам Джисон? Ответом, конечно, должно быть «нет». На все из этого. «Нет» и «никогда больше». Но Джисон не уверен, что не заведет себя в такую ситуацию снова. Скорее всего, специально. — Я закажу тебе такси. Не отмахивайся, уже поздно идти пешком, и ты с сыном занимаешься. Не говоря уже о том, что спас меня от голодной смерти. Это меньшее, что я тебе должен. — Вообще-то вы должны прийти завтра на собрание комитета для мюзикла, — улыбается Джисон в дверях, заранее ожидая какую реакцию получит на это, и смеется со своей же правоты. — Пиздец, — бурчит Минхо, глядя в экран и жмурясь чтобы алкоголь не туманил глаза пока тот вбивает буквы в приложение вызова такси, а Джисон эту маленькую победу забирает с собой тоже. Он все еще чувствует, что хочет смеяться даже когда садится в машину. И роняет от стыда голову в руки, отчего-то думая, что увидь его кто сейчас, на работе за это непременно должны были бы уволить, а Феликс должен был оставить его ночевать на улице. Хотя бы потому что от одного лишь намека на романтический ужин он внезапно сам ведет себя как семилетка, которых должен был обучать. И потому что не мог обещать, что не поступил бы совершенно так же, выпади ему этот шанс снова. *** Джисон видел его буквально двенадцать часов назад. Но, упираясь задом в край сцены актового зала и нервно отстукивая ногой по полу, он смотрит, как в двери один за одним входят родители и все ждет эту темную макушку. Он всю ночь гадал в чем придет Минхо в выходной день. Стоило, конечно, думать о более насущных делах, например, о нехватке времени для завершения подготовки к мюзиклу, о репетициях, о множестве вещей… О чем угодно кроме чьего-то родителя в джинсах и джемпере. Или в рубашке. Или, может, в поло? Он выглядит как человек, который надел бы поло. Но он заходит в уже привычных рубашке и брюках, и Джисон не знает даже, радоваться этому или разочароваться. В конце концов, стоило бы ожидать от него чего-то другого? Он, нужно отдать должное, был хотя бы без галстука. Джисон наблюдает краем глаза как тот садится на один из дальних стульев в первом ряду. Делает вид, что перечитывает сценарий, который знал наизусть и в поправках тот не нуждался, а сам навостряет уши и надеется, что они не вырастают в комических размерах от того, насколько усердно он пытается услышать чужой диалог. — …Чонина, — слышит он голос мужчины и быстро косится проверить кто сел с ним рядом. Бан Чан, должно быть, спросил чей он отец. — О, моя дочь о нем постоянно рассказывает, — смеется тот. «Да, школьный психолог о нем тоже частенько слышит», язвит про себя Джисон, смотря, как Чан протягивает Минхо руку, — Сохи. — Хорошо, — тихонько смеется Минхо, — А ваше? — Простите, привычка, — Джисон слышит улыбку в чужом голосе, и представляет как у того краснеют уши, — Я Бан Чан. Джисон почему-то борется с желанием его передразнить, и не делает этого только из страха, что в зале с полным родительским комитетом кто-то может это увидеть. Ему всегда нравился Чан. Он не уточнял чем мужчина занимался по жизни кроме воспитания дочери, но тот всегда участвовал во всех школьных мероприятиях, помогал с организацией, приходил на все собрания. Сохи тоже была из активных, ответственных ребят, и поэтому с ее отцом Джисон пересекался часто. Он был одним из «адекватных» родителей. Тех, кому не хочется прописать подошвой по лицу во время разговора. И Хан всегда относился к нему хорошо, даже радовался когда видел его приветливое лицо среди родителей. До этой субботы. — Я вас раньше здесь, вроде, не видел? — У меня обычно нет времени на эти вещи, — признается Минхо. Джисон не смотрит, но догадывается как выглядит его лицо. Когда Минхо вежлив и уступчив, он скромно улыбался и бегал глазами, не задерживаясь на чужом лице долго. А когда он еще и смущен, достаточно быстро краснел. Джисон вспоминает это только по вчерашнему вечеру, и на всякий случай не смотрит, чтобы не доказывать себе обратного. — А сейчас что изменилось? Джисон ждет его ответа три стука сердца. — Учитель Хан умеет проедать мозги. По его ушам бьет приятный смех Чана и тут же Джисон чувствует как вскакивает с места и хлопает ладонями, привлекая внимание. — Думаю, нужно приступать. Не будем терять время, — проговаривает он как-то слишком громко и чуть не заикается, — Сегодня нам нужно доделать лес и избу, сроки сильно поджимают. Так как сегодня нету мистера Лима, кто-то должен дошить штору. Бан, сходите за ней в кабинет труда? Спасибо. Остальные могут продолжить то, на чем остановились в прошлый раз. Джисон быстро разворачивается под звуки скрипящих стульев и тихие переговоры родителей, пока никто не успел выразить возражений, и моментально принял занятый вид около одного из не законченных деревьев на сцене. — А мне дать задание? Джисон вздрагивает от неожиданности, хотя удивляться было нечему. Минхо поручений от него пока не получал. И хотя Джисон с нетерпением ждал такой возможности, сейчас резко заробел. Старший стоит перед ним будто Джисон и не уезжал вчера поздним вечером из его квартиры. Стоит совершенно непредвзято, бодрый, готовый слушать указания. Спокойный как дуб, и выспавшийся. Очевидно, что он не пролежал пол ночи без сна, анализируя вечер и каждый свой поступок. А Джисон - да. И его это бесило. — Задание… Можете поработать над задним проходом, — вырывается изо рта Джисона прежде чем он услышит это в своей голове, а потом слышит и тут же лепечет в свое оправдание, — В смысле, дверь в избе не сделана задняя, нам нужно… Идемте покажу. Джисон сдается и принимает, что если Минхо скорее всего не понял двойного значения его фразы раньше, то теперь точно должен был догадаться. Он смиренно идет вперед и не видит ухмылки, с которой мужчина шел за ним, расслабленно сунув руку в карман брюк. — Вы как-то не для стройки одеты, — тихо бурчит Джисон, заходя за кулисы к полу-готовому домику из фанеры, и поднимает с пола инструменты. — Я даже не знал на что подписался. Думал, с меня на собрании просто деньги трясти будут. — С этим мы еще пару месяцев назад покончили, — тихо смеется Джисон, — Надеюсь, с молотком вы обращаться умеете? — Лучше, чем с плитой, — кивает Минхо, принимая инструмент из чужих рук, и, Джисон надеется, не видит как чужие щеки выпирают от плохо сдержанной улыбки. — Я, если честно, не помню держал ли вообще когда-то молоток… — признается Джисон, подхватывая упаковку гвоздей и смотря на фанеру, которую каким-то образом надо было прибить задней стенкой. — Да? Не волнуйся. Я могу говорить что тебе делать. — Не сомневаюсь, — шепчет Джисон, как оказалось, вслух, и тут же мотает головой в ответ на поднятые брови Минхо. Лишь бы не понял что в голове Джисона всплыло. Боже, у него слишком давно никого не было. Джисон понимает это отчетливо когда Минхо принимается засучивать рукава своей рубашки, и думает о том, что стоило бы попросить его все-таки общаться на «вы» когда они в школе, и что все-таки он был сейчас очень жалок. Всего один совместный вечер с вином и Джисон уже думает дважды о том как Минхо двигает его руки чтобы показать как правильно вбить гвоздь, не отбив себе пальцы. Джисон про себя ругается и на всякий случай не стоит к старшему передом. Тому наверняка это даже в голову не приходило, настолько это было абсурдно. Сегодня вечером он точно снова скачает приложение для знакомств. Это становилось просто до смешного убого. Джисон смотрит как Минхо ворчит по-старчески, пыхтит для виду, иногда даже жалуется, но, несмотря на это, отлично и без труда выполняет всю тяжелую работу. Смотрит, как тот за пару часов умудряется доделать домик полностью, и даже не вспотел. Не торопится уйти, хоть и закончил всю свою работу раньше, а идет помогать Бану с той шторой, и стоит около Джисона когда тот собирает родителей и благодарит за работу, отпуская всех по домам. При всех убирает у него с волос какой-то кусок краски, как ни в чем не бывало, заставляя Джисона направить всю свою силу воли на то, чтобы не залиться красным при всех этих людях, а потом улыбается ему на прощание и выходит из зала с Чаном, ведь те успели о чем-то там договориться пока вместе занимались заданием, которое Джисон дал специально чтобы держать их подальше. Джисон, возвращаясь домой, пинает камень от досады, и случайно повышает голос на ни в чем не повинного Феликса, а потом еще тратит час чтобы друга успокоить и задобрить его едой. Тратит вечер на то, чтобы вычистить всю квартиру, позволяет себе даже вдаться в такие крайности, что ему хватает смелости выгрести кучи грязи из-под кровати чужой комнаты и отдраить каждую поверхность. — Тебе просто хочется чтобы тебя тоже кто-то так отдраил, — комментирует Феликс этот срыв, опираясь о косяк двери и наблюдая как Джисон на коленях вычищает щеткой пол его комнаты, норовя дотереть до дыры в полу, и весь пыхтит как чайник. — Нет, мне хочется оттереть засохшие последствия того, как тебя тут драил еблан, просравший все твои деньги на ставках. Которого ты, кстати, обещал кинуть в ЧС, — заканчивает он криком. — Хенджин сам к квартире пришел, между прочем! Он и был в ЧС! — Что значит «был»?! — кричит Джисон, поворачиваясь к двери, но успел застать только как на пол летит пустая пачка орешков, а лопающий их парень уже словно испарился в воздухе. Он скачивает приложение обратно, как и обещал себе днем. Тратит несколько часов на бездумные свайпы, отклоняя практически каждую анкету на своем пути, получает несколько сообщений на грани домогательства, видит чей-то не прошенный член, и решает на этом свой вечер завершить. Джисон идет в постель, чувствуя необратимость своей ситуации. *** — Ты вчера рано пришел. Нормальный хоть парень попался? Джисон вяло отмахивается от друга ложкой и даже глаз не поднимает. Он точно не знал почему идея пойти на встречу с человеком из приложения на следующий же день после знакомства казалась ему хорошей. Он понял, что продолжать вечер не собирается практически сразу после встречи, но стойко прогулял еще около часа, пока они не дошли до хорошего района с знакомым Джисону зданием и тот в спешке засобирался домой, пока никто его случайно не увидел. — Он мне приснился. Пиздец какой-то… — Кто? Чел тот? — хмурится Феликс с полным ртом хлопьев, которые для Джисона были завтраком, а для соседа его уже ужином. Он молчит, потому что знает, что все скоро станет ясно и без слов. И Феликс, как и ожидалось, тут же взрывается издевательским смехом, чуть не подавившись, — Ну хоть что-то интересное? Или ты у него еще и окна в хате мыл? Джисон краснеет и упорно смотрит, как в тарелке молока плавают его мультизлаковые хлопья, по крайней мере пока Феликс свой смех не успокоит. По этой причине Джисон боялся говорить ему вообще что-либо, но за все годы их дружбы еще ни разу не сумел от него что-то утаить. — Бедный. Нет, реально тебя жалко. Он хоть того стоит? Фотку-то его покажи. — Нет у меня, откуда… — бурчит Джисон, пока друг его опять отвлекается на свой телефон. Вообще, будь это в его силах, фотка бы у него давно была. Не просто так же он потратил все выходные в поисках хоть какого-то аккаунта старшего в соц. сетях. Просто из любопытства, — У него даже инстаграма, наверное, нету. Ему тридцать с лишним, а в душе так вообще… под шестьдесят… — «Нету» у тебя хуя в жопе, а у него все есть, — радостно щебечет Феликс, поворачивая к нему экран. Джисон с места чуть не подскакивает, и глазам своим не верит, вырывая чужой телефон из рук и глядя на чужую страницу инстаграма. Даже его фото на аватарке стоит. Даже посты есть, и не только с Чонином и едой. — Ты как это сделал, — выдыхает Джисон, глядя круглыми глазами на кружок вокруг аватарки, означающий наличие историй. Открывать он его не собирается, конечно же. Это было бы социальным самоубийством. Да и шансы того, что в историях он найдет информацию о том, куда Минхо все-таки пошел с Баном в субботу были слишком малы. — Да изи. По тебе сразу ясно, что не сталкерил всю семью своего краша никогда, лох… У-у, — вдруг тянет Феликс поворачивая к Джисону теперь еще и ноутбук с открытым аккаунтом, — Теперь мне понятно. Он каким-то образом успел долистать до поста, на котором Минхо почему-то был со светлыми волосами. Но интересовало Джисона не это, а то, что фотография была сделана в тренажерном зале. Мужчина хотя бы был одет в футболку, спасибо на этом, но не то чтобы это как-то мешало Джисону полностью поехать головой на секунду. — Ну, окей. Не так плохо. Я вообще себе лысого деда представлял, — жмет плечами Феликс, а Джисон плюхается обратно на стул и ложку свою кидает в тарелку, потеряв аппетит. Во рту почему-то стало горько, а в животе как-будто и так было уже слишком много всего. Может, Джисона таким образом догоняла весна… Но мысли о вечернем занятии теперь казались каторгой, и не потому что Чонина весна настигла тоже, и тот из немного неусидчивого превратился в совершенно неконтролируемого. Джисон находит аккаунт теперь на своем телефоне, и страшно жалеет об этом как только глаза ложатся на аватарку и не просмотренную историю. Он открывает его и на первой перемене. И в обед. К пятому уроку не выдерживает, и не верящим взглядом пялится на историю около пяти минут. Теперь-то уже нечего был терять. Джисон опозорился и отметился у него на аккаунте ради какой-то уродливой фотографии еды. Конечно, увидеть какую-нибудь идиотскую фотку из ресторана с другим мужчиной было бы в разы хуже… наверное. Может, Джисона попустило бы. Но Джисона схватило только крепче. Особенно от осознания, что мужчина может в любую секунду проверить просмотры на своей истории и нарваться на его аккаунт. Может, Минхо был настолько старый духом, что даже и не знал, что так можно? Минхо выглядел как человек, который об этом не знал, думалось Джисону. Джисону слишком много думалось. Настолько, что он не совсем замечает как проводит оставшиеся уроки. И как до чужого дома доходит тоже не замечает. *** Минхо, услышав звонок в дверь, подумал, что за ним пришла какая-то полиция. Не то чтобы захотеть открыть бутылку вина вечером в среду после очень тяжелого дня было преступлением, но Минхо почему-то борется с желанием свой бокал спрятать пока шел к двери. Все-таки, полицию или опеку он ожидал там увидеть скорее, чем учителя класса его сына. Джисон снова как-будто запыхавшийся и немного не собранный, заходит в квартиру даже на ее хозяина не глядя. А тот поздно понимает что происходит, а рот открыть вообще успевает только к моменту когда младший уже обувь снял. — А Чонина здесь нет… — В смысле? — хмурится Джисон. Он проводит глазами по коридору с таким видом, будто Чонинов обязательно здесь должно было стоять как минимум пять. Но с ним в темном коридоре с выключенным светом стоит только Минхо, все еще не переодевшийся после работы. — Чонин эту неделю со вторым отцом… Уверен, я говорил. Джисон хмурится, пытаясь вспомнить, в самом ли деле, говорил ли, но в этом и нет нужды. Чонина здесь нет. А значит, и причины для Джисона здесь находиться - тоже. — Я даже не… Вы не одни? Джисон быстро прикусывает язык, но вернуть сказанного уже не мог. Глаза его прикованы к одежде Минхо и к бокалу в его руке. Он же так подумает, что я каждый вечер от вина не отлипаю, ругается Минхо про себя, быстро ставя бокал на столик у входа. — Нет, у меня просто… Голова болит после работы, подумал, поможет. Голова у него болит, скорее, от непрошенных мыслей, которые так не вовремя настигали его вечерами каждый день после развода. Но это было не так важно. Джисон на это только кивает и оглядывается по сторонам, будто пытаясь найти что-то. Но причины не уходить не существовало вовсе чтобы ее искать. Он почему-то расстраивается. Он почему-то думает, что провел бы и дополнительный урок, и даже два, чтобы побыть здесь подольше. Увеличить свои шансы, что судьба распорядится в его пользу, и что Минхо решит с ним заговорить, например… Что угодно. — Ну, я тогда… Простите за вторжение, до следующей недели. Джисон все глаз так и не поднимает, будто предпочитал говорить со своей обувью скорее, чем со старшим. Он проходит мимо него, направляясь к двери, и отделяли его от нее всего пара шагов когда Минхо слышит, что вдруг зовет его имя. — Джисон! Сказал «Джисон». Не «Учитель Хан», и никак еще. И «Джисон» оборачивается, почему-то обомлев. Настолько, что смотрит прямо в чужие глаза своими круглыми от удивления, и ждет продолжения. Только у Минхо его не было. Ли не понимал отчего так хотел чтобы Джисон остался. Почему не хотел побыть один, как обычно. И почему то, что этот парень заявился сюда не казалось ему странным, и его нахождение в доме не было чем-то несусветным. Минхо почему-то считал, что Джисон в его дом вполне даже неплохо вписывался. Даже как будто его нахождение здесь не было неуместным и без Чонина тоже. Его же что-то сюда привело, хоть он и знал, что идет не к ученику своему вовсе, а к отцу его. Пришел и теперь стоит, потому что Минхо его отпускать не хочет. Тот разводит руками, будто оправдываясь. — Я, на самом деле, и сам не знаю что хотел сказать… Джисон кивает смиренно и отворачивается снова. Не сразу, а со второй попытки. Отдирает свой взгляд вниз, и начинает медленно двигаться к двери когда Минхо за ним вдруг цокает резко и хватает за руку, разворачивая обратно. Джисон сначала чувствует руку на своей голове, у шеи. Чувствует ладонь, и как пальцы сжимаются на запястье. Потом только видит частично смазанное лицо очень близко, а затем чувствует и губы, резко сминающие его. Он думал, дыхание «спирать» было выдумкой. Но его именно «сперло». Воздух подскочил из легких к горлу, отозвался в шее, в животе и в пятках когда Минхо крепко и уверенно его целует. Джисон чувствует сладковатый вкус вина когда сам тут же раскрывает губы без раздумий и ныряет в поцелуй так, будто думать разучился. Он чувствует, как двигаются губы старшего и двигается им навстречу так свободно и плавно, плывет как буек в море, ни о чем не переживающий, привязанный, но совершенно свободный. Джисон пытается вдохнуть с каждым разом, что раскрывал губы, но все ему не удавалось. Минхо забирал каждый его вдох, хватал крепко, целовал еще крепче, словно Джисон мог убежать. Двигался хаотично, но и будто выверено до секунды. Джисон мог только попытаться за ним успеть, и тяжело дышать когда тот задерживает последний поцелуй и еще долго смакует его прежде чем отпустить. Носы их все еще касались, а ладонь Минхо уже лежала где-то около лица и слабо поглаживала щеку большим пальцем. Джисону снова сперло дыхание. Так, на всякий случай. — Прости, я, может, неправильно понял ситуацию… Ситуацию он понял неправильно, но Джисону это не мешало потянуться к нему снова, и Минхо с мельчайшим движением подается вперед и сам, встречаясь с губами Джисона на полпути. Целует быстро, без разгона, со слабым мычанием притягивая его за шею, а сам наступая вперед. Джисона ведет куда-то назад, до самой двери, в которую он упирается спиной. Он не видит обстановки вокруг, и не понимает ничего кроме языка Минхо, толкающийся об его, и его ладони, уже ползущую вниз за пояс. Минхо заводит свою ладонь через спину, к бедру, и напрягает мышцы, удерживая Джисона чтобы не упал когда открывает дверь и заталкивает через нее в комнату. — Это что? — выдыхает удивленно Хан, и пары шагов не ступив внутрь, тут же упираясь задом во что-то. — Стол мой рабочий, — бросает Минхо тихо, тут же упирая обе ладони в чужие бедра и толкает парня на поверхность. Минхо так и держит свои ладони там, удерживая чужие бедра раскрытыми на всякий случай, пока Джисона двигается поближе и обнимает его голову, пальцами хватаясь за волосы. Надеялся, что не больно, но слабее не мог. Он целует быстро и мокро, неаккуратно, и как-то непривычно. Но все тело его было в восторге и просило больше. Джисону не хватало времени подумать когда Минхо уже возился со своим галстуком и отрывается от Джисона чтобы стянуть его через голову. Тогда ему впервые удается раскрыть глаза, и застать перед ним Минхо, вполне реального, а не как сегодняшней ночью во сне. Но выглядел он лучше. Его обычно прилизанные волосы торчали во все стороны из-за чужих пальцев, а глаза горели чем-то напряженным. Он смотрит будто ничего хорошего Джисону ждать не нужно, а тот глаза оторвать не может пока Минхо не прижимается к нему снова, ловко управляясь с пуговицами. Младший ни секунды не тратит, скользя ладонями по чужим бокам как только получает такую возможность и мычит, забывшись, а когда чужие ладони ложатся ему на колени, поднимает их вверх на одних лишь инстинктах. Пальцы Минхо на одном месте не задерживаются, оглаживают по бокам, скользят вперед, обнимая таз, спускаются к паху. Джисону хочется что-то пропищать и двинуть ноги еще выше, и вдруг чувствует, как расстегивают пуговицу его брюк. Он помогает как может, елозя по столу пока Минхо не удастся стянуть их вниз, и резко понимает, что тот его больше не целует. И тут же губы он чувствует на бедре, у резинки трусов, где Минхо втягивает мягкую кожу и прикусывает ее зубами, ладонь ведя прямо к члену. Джисон стонет, больно упирая локти в стол и роняя голову назад. Он слабо думает о том, как это все выглядит, и заводится еще больше, хотя внизу ему и так было уже слишком больно. Минхо это наверняка чувствует, надавливая ладонью чуть ощутимее, отправляя мысли Джисона куда-то в стратосферу, прочь из головы. Он хватает воздух ртом и хватает чужие волосы, прижимая голову ближе. Чувствует, как чужой язык скользит по коже, а потом скользит по его белью, и целует через него. Джисону уже хочется плакать. — Бля, М… Он кусает губу, затыкая себя. Не знал, что его напугало больше, что он позволил себе так много, или то, как звал Минхо. — Как хочешь меня назвать? — шепчет Минхо с улыбкой, поднимаясь, чтобы голову Джисона ладонью тихонько подтолкнуть вверх и коротко сминая его губы между словами, — Минхо? Или мистер Ли? Как тебе угодно. Джисона стаскивают со стола, толкая к себе. Он инстинктивно прижимает ноги к чужой талии, чувствует напряженные мышцы, пока его тащили по воздуху несколько шагов и опускали на мягкое. Джисон, должно быть, сидел в кровати, но он не смотрит на обстановку. Он забирается на бедра Минхо, бездумно двигая своими, и целует, зажмурившись, целует снова и снова. Ладони ложатся на его бедра то ли чтобы помочь им двигаться, то ли замедлить их, но руки Минхо держат крепко, а пальцы зацепляются за резинку трусов чтобы их снять. Джисону приходится привстать, и как только его трусы оказываются где-то в стороне, помогает с этим и Минхо. — Я вот хочу звать тебя «малыш». Можно? — Можно, — на выдохе соглашается Джисон, хватаясь обеими руками за чужую голову, обнимая ее, как ему так понравилось. Мычит что-то и снова кусает губу когда небольшая ладонь Минхо ложится на него и скользит легко, пробивая Джисона насквозь от ощущений, выбивая из него звуки. А потом чувствует, как одну из его рук перехватывают чужие пальцы и ведут вниз. — Мне понадобится твоя помощь, малыш, — шепчет он прямо в кожу, оставляя на шеи короткие поцелуи. Джисон переплетает испачканные в своей же природной смазке пальцы с чужими и теряет голову. *** Он сидит в кровати полностью одетый и совершенно неподвижный уже несколько долгих минут, и все никак не может сдвинуться. Его локти упираются в колени, а ладони закрывают рот. Он смотрит только лишь в пол, и где-то сбоку словно статуя Минхо в метре от него уже стал почти деталью интерьера. Он не знает что точно наконец подорвало его с места: чужой вдох, будто Минхо что-то собирался сказать, или какая-то из миллиарда проносившихся в его голове сейчас тревожных мыслей. Но Джисон уже на ногах, и голова сама по себе тянется вниз, а спина изгибается ровно. — Мне пора. Спокойной ночи… — Ты что? Кланяешься? — Вы… старше же, — мямлет Джисон отчего-то и мысленно бьет себя по голове, пытаясь поскорее уйти. — Ты мне в руку излился, можешь уж и на «ты» перейти. У Джисона вся краска приливает к лицу, а глаза испуганно мечутся к чужим. — Потише! — шипит он. — Так тут никого кроме нас нет… Джисон, стой, — зовет Минхо и подрывается на ноги когда младший принимается быстро прощаться и торопиться к двери, — Ты считаешь это ошибкой? Тот останавливает и смотрит круглыми глазами перед собой, где Минхо смотрел в ответ твердо и спокойно. Джисон все бегает взглядом, пытается рассмотреть в чужом какой-то намек на злость или нетерпение. Находит только крупицы чего-то ему пока не понятного. — Я пойму, если да, — уверенно продолжает тот, — Но я не могу позволить себе сейчас сидеть и ждать какого-то чуда. Я должен точно знать чего мне можно добиваться. Джисон понимал каждое его слово, и откуда оно идет. Понимал и уважал, только все равно с трудом открывает рот и говорит: — Нет. Я хотел бы сказать «да», потому что, наверное, это похоже на ошибку… Но я так не чувствую. Вы мне нравитесь. Он говорит это только потому что полностью осознает, кому это говорит. В каком этот человек возрасте, статусе относительно его, кем он ему приходится и как это все может встать ему боком. Кому угодно сказал бы сейчас «да, ошибка». Но Минхо, такое чувство, прочел бы его как книжку без особого труда. Все равно бы знал, что Джисону он нравится, но все уважение бы при этом тот растерял. Поэтому Джисон говорит как есть и все последствия принимает. Позволяет себе частичку инфантильности только сразу после, когда резко разворачивается с места и бросается к дверям, больше не остановленный. Быстро надевает обувь и чуть не бежит к лифту, пытаясь как можно скорее оказаться за его дверьми. И уже внутри получает сообщение в инстаграм от аккаунта, который сталкерил сегодня весь день. «Ты мне тоже.» *** Джисон чувствует себя странно и взвинчено просто от записывания на видео в инстаграм процесса подготовки к мюзиклу. Может, дело было в том, что день выступления всегда был волнительный, а, может, дело был в том, кому он это видео отправлял. Джисон совершенно не ожидал увидеть себя ведущим с Минхо переписку, тем более в инстаграме. Он хотел думать, что тот и пользоваться им не умеет. Но пользоваться он умел, хоть и появлялся не так часто из-за работы. Но когда вчера он решил компенсировать это все, прислав обычное фото себя в пижаме перед сном, у Джисона чуть не остановилось сердце. Было видно, что подобным Минхо не страдал обычно. И от того краснелось сильнее. «Я чувствую себя тупо», получает Джисон сразу после, и почти хочет вынести Феликсу все мозги просто потому что одному выносить Минхо становилось тяжко. Выносить не приходилось много. Минхо появлялся редко, но каждый раз сбивал Джисона с ног. Он мог прислать ему фотку обеда, случайно добавив какой-то фильтр не к месту, и получив подобное в полдень обычного четверга Джисону хотелось стучать ногами по полу, как бы ужасно это ни было признавать. Он хотел взять этого взрослого, тридцати восьми лет мужчину и смять его как салфетку, зачмокать его в нос, или защипать просто так, потому что хочется. Конечно, сделать он этого не мог. Вместо этого, приходя вечером к ним домой чтобы заняться с Чонином математикой, он коротко кланялся Минхо, обменивался с ним парой слов до, и парой слов после урока, и уходил, поджав хвост. Не то чтобы они могли устроить очередное недосвидание с его сыном в доме… Джисон успокаивал себя этой мыслью. Но не то чтобы ему не хотелось пойти на настоящее. Не то чтобы он не успел соскучиться по старшему. Просто потому что по какой-то случайной глупости умудрился раньше времени почувствовать его руки, поцелуи, и его кулак вокруг своего члена тоже. Теперь ему приходилось записывать ему сториз из актового зала и пытаться убедить себя в том, что абсолютно весь коллектив никак не мог знать о его неподобающих отношениях с одним из родителей его ученика. Так что когда в этот момент кто-то легко дотрагивается до его плеча, он подпрыгивает и прячет экран телефона будто скрывал там заказ наркотиков, а не переписку с Минхо. Который теперь слабо улыбался прямо перед его глазами. — Я тебя напугал? — Да. Нет, в смысле… Я просто как раз тебе тут… «Вам», — тут же исправляется Джисон и тихо просит пол забрать его с головой под тихий понимающий смех старшего, вспоминая их договоренность: в школе на «вы». — А сказать что вы сегодня милый можно? — почти шепотом уточняет он, смотря, в отличии от Джисона, без тени смущения, — Костюм вам идет. Сказать-то можно, но вот Джисон от этого оглядывает себя недоверчиво, и прикладывает пальцы к щекам. Те, разумеется, горят как печки. — Вы тоже хорошо выглядите. — Это мой повседневный костюм. Джисон хочет сказать «вы всегда хорошо выглядите», и вовремя себя останавливает. Но уже знает, что напишет это старшему как только они окажутся на расстоянии. — Взволнованы? — спрашивает он вместо этого. — Из-за выступления? — смеется Минхо, заставляя Джисона бороться со своей улыбкой тоже, — Теперь, на самом деле, да. Что я, зря чтоле этот домик строил… Как Чонин? Волнуется? — Чонин? Волнуется? — вторит Джисон с таким видом, что Минхо остается только рассмеяться согласно, — Видите, а говорили, что это бесполезная трата времени. — Я все еще жду когда вы мне докажете обратное… Сынмин? Глаза Минхо вдруг круглеют и останавливаются на чем-то за спиной Джисона. Тот все еще удивлялся когда видел на лице старшего хоть какую-то эмоцию вместо привычного презрения, а такое и вовсе ошарашило его настолько, что Джисон сам не может не повернуться увидеть что ввергло Минхо в такой шок. И видит только остановившегося на своем пути в потоке остальных родителей Ким Сынмина. — А ты что здесь делаешь? — шипит тот тихо, в два шага оказываясь рядом, — Сейчас же моя неделя. — Я со сценкой помогал. Я здесь должен быть. — Ты? Помогал со сценкой? — фырчит Сынмин, — Еще что скажешь? — Да я тот дом сам построил! — И что, на свой домик фанерный пришел посмотреть? С каких пор ты такой активный участник школьной жизни? — Ты же знал, что я в комитете. Я предположил, что ты Чонина заберешь после сценки. — И что я, должен пропускать из-за этого выступление? — Извините, — еле-слышно врывается Джисон прямо между двух чужих огней, — Не может же быть такого, что вы не отсидите этот час вдвоем. — Может! — закатывает глаза Сынмин, сам не зная кому отвечая пока не повернулся к Джисону и тут же сменился в лице, — Учитель Хан! Рад вас снова видеть. Как подготовка в этот раз? — Ничего, все ребята очень старались, — кивает Джисон, пожимая чужую руку. — Рад слышать. Чонин в восторге от этих занятий, приятно видеть его занятым чем-то. Вы с Минхо уже познакомились? — Мы с учителем Ханом уже успели сблизиться, — мычит Минхо с издевательской ухмылкой и чуть не зарабатывает от Джисона толчок в плечо. И лишь подмигивает на полный ужаса взгляд младшего. — Он и вам докучает? — Ну что вы, ничуть, — проговаривает Джисон сквозь зубы, уже зная как отчитает Минхо в переписке. Сразу после комплимента о его внешнем виде. — А это? — уточняет проницательно Сынмин, поднимая палец и проводя им линию между мужчинами, — Это что-то? — Нет! — задыхается Джисон от возмущения и стыда, желая провалиться еще ниже, чем уже был. — Пока нет, — жмет плечами Минхо и отворачивается чтобы занять место в зале. Джисон все еще не совсем отошел от синдрома самозванца. У него достаточно опыта и он уже давно не был каким-то подростком, но перед родителями учеников все еще слегка тушевался, ну, просто потому что. Сегодня особенно. Сынмин смотрит с прищуром и будто недоверием, но никак не комментирует, и лишь следует на место за Минхо. Джисон даже не знал толком ничего об их ситуации. Да и о них самих. Видел Сынмина в прошлом учебном году при подготовках к концертам, когда Чонин еще был в классе другого учителя, и не знал точно чей он родитель. Знал слова Минхо о том, что любви между ними больше не было, и за этим следовал, конечно же, развод. Который был уже год назад. Знал, что они могли сцепиться по любой мелочи (точнее, сегодня увидел это своими глазами). Он все еще не знал точно претендовал ли на что-то чужое. Не знал точно, стал ли проблемой, и сделал ли из себя сейчас полного дурака. Как минимум, дурака из него сделал Минхо. С этим хотя бы можно жить. *** Мюзикл, по меркам школьного театра, был успехом. По крайней мере, никого не вырвало на сцене, а для второго класса это был практически прорыв. — Замечательный спектакль. — Дети отлично справились, спасибо. Джисон удивленно жмет руку, как обычно забыв, что напрямую занимался организацией, написанием сценария и репетициями. В такие секунды об этом забываешь, особенно когда ребята выходят поклониться, щелкают камеры родителей и их аплодисменты. — Как всегда шикарно, спасибо за работу. Джисон улыбается какому-то из родителей и кивает в благодарность, поворачивается, чтобы так же согласиться с кем-то еще, и потихоньку отступает к стене, чуть не нарвавшись на чужое тело. — Минхо! Опять пугаете… — Поздравляю, — улыбается тот глазами, засунув руки в карманы брюк, — Постановка, конечно, отменная. — Спасибо, это и ваша заслуга. И Чонин был на высоте. — Да… Вы знаете, я своего сына очень люблю… Но он, как бы, ужасно поет, — заканчивает Минхо шепотом, и с таким видом, что Джисон невольно взрывается смехом. Да, с этим он спорить не станет. — У него правильная энергия, — дует губы Джисон, все же не в силах держать лицо когда Минхо так округляет глаза в комичном ужасе. — Да, энергия из него так и прет. — За это его и любим, да? Плечи Минхо трясутся от беззвучного смеха. — Глядя на это, ему нужна математика. — О нет, чтобы ему выучить математику мне у вас поселиться придется… Джисон внезапно хочет ударить себя по голове и смотрит на старшего с опаской, но тот чужими словами ни капли не смущен. Наоборот, улыбается своей полу-улыбкой и почему-то оглядывает Джисона с ног до головы. — Сынмин сейчас забирает Чонина. Может, подвезти вас? — Да тут близко, я могу… — Джисон, — перебивает тот тихо, повторяя теперь с небольшими паузами, — Я вас подвезу. У Джисона сердце скачет прямо в горле все время что он поздравляет ребят и все время что идет на школьную парковку, быстро усаживаясь в чужую машину. У него все еще скачет сердце когда Минхо срывается с места словно покидал место преступления. Он смотрит на старшего, и молится чтобы у того сердце скакало сейчас так же. Чтобы Джисон был не один. — Прости, что без предупреждения. Но ты все равно в костюме. А я слишком хочу отвести тебя на свидание. У тебя нет на сегодня других планов? Минхо бросает к Джисону искренний взгляд, будто у того действительно могли быть другие планы, от которых он его нагло увез. Рот Джисона сам плывет в настолько широкую улыбку, что щеки начинает тянуть. — Теперь нет. *** Джисон не помнит когда в последний раз себя так чувствует. Не помнит он и как поднимается в лифте, не помнит как открывает дверь квартиры. Стоит, оперевшись спиной о входную дверь, тяжело дышит, и не помнит сколько так стоит, но скоро его находит Феликс. — Я уже подумал, нас грабят. А у нас и воровать нечего. Из самого дорогого только ты. Джисон смеется громче положенного и почти даже истерично. — Ты че, раскурил что-то после театралки своей? Джисон только мотает головой с улыбкой, все еще не доверяя себе настолько чтобы раскрыть рот и попытаться что-то сказать. — Меня Минхо забрал после выступления, — наконец-то выдыхает он, — Мы… Были на свидании. И снова беззвучно трясет плечами от смеха. Брови друга тянутся вверх в приятном шоке. — А хули ты домой тогда пришел? Кувыркался бы с ним. — Это же первое свидание… — А, точно. У вас, стариков, положено дрочить друг другу до первого свидания, я забыл… — Заткнись, — чуть не швыряет он в Феликса кроссовок, пока пытается его снять. — Скажи, что ты хоть засосал его? Пожалуйста? — Он меня поцеловал, — все еще улыбается Джисон, совершенно не видя что делает, и не отдавая себе отчет в том, что один кроссовок он пытался стянуть с ноги уже больше минуты. Перед его глазами только Минхо, красный от вина в ресторане. Оставляющий машину на парковке чтобы не садиться за руль пьяным. Минхо с вечерним ветром в волосах пока они очень медленно шли до дома младшего. Очень медленно. Они сделали, наверное, десять лишних кругов и поворотов, только потому что ресторан был слишком близко, и дом - тоже. Джисон не тянется взять его за руку. И лишнего не пялится. Еще неделю назад он не мог не поглядывать на грудные мышцы под рубашкой старшего, на его руки, или почти незаметно моментально оглядывать его бедра. Ему не хотелось сделать ничего из этого сегодня. Он пускает шутку за шуткой, слушает чужой смех, смеется от него сам. Совершенно не замечает как трезвеет, ведь он все еще красный, а голова все еще слегка плывет. Никто из них не молчит и секунды. Они не затыкаются до самых входных дверей, и не сговариваясь обходят их стороной. Минхо целует его в одном из закутков около дома, когда они в очередной раз попытались направиться к подъезду. Джисон отвечает не поцелуй вальяжно и с улыбкой, двигает губами бездумно, обнимает старшего за шею. Минхо целует его губы еще раз, коротко и закрыто, и потом еще раз, прежде чем развернуться и пойти дальше. Джисон не помнил как желал ему спокойной ночи. И сейчас уже жалеет о том, что сделал это. — Я в кровать, — машет он другу, внезапно поникнув. Настроение сменяется так быстро, что он и заметить не успел как от эйфории он так быстро перешел к чему-то тоскливому и тянущему. Джисон повторяет себе, что он взрослый человек. Но ему хотелось свернуться на полу, взять телефон в руки и прямо сейчас написать Минхо. Но, наверное, это будет слишком жалко. В конце концов, Минхо не настоял идти к нему. И не настоял, чтобы Джисон остался. И, может, он не был там же, где уже был Джисон. Да и в целом, Минхо был старше, и он был относительно недавно замужем. Его романтические чувства работали совершенно иным образом, или, по крайней мере, об этом догадывался Джисон. Он только надеялся, что это было не так фатально, как он надеялся. Он уже успевает начать стягивать с себя рубашку и освобождаться от носков когда слышит в гостиной какие-то звуки. Феликс, конечно, любил к ночи пошероебиться по квартире, но вот разговаривать сам с собой пока, вроде, не начинал. Поэтому Джисон и открывает дверь спальни, испугавшись сначала за то, что к нему снова заявился этот ебучий Хенджин, а потом только за то, что их сегодня все же грабили. А в гостиной видит Минхо, слегка потерянно следующего за Феликсом, воодушевленно проводящим тур по всей их каморочного плана квартире. Ее можно всю осмотреть просто встав посередине гостиной, и в каждый закуток удастся заглянуть. Минхо это и делает размытым, ничего не регистрирующим взглядом. А потом натыкается им на Джисона и тут же словно трезвеет. — Я, значит, не ошибся квартирой. Слава богу. — Феликс, ты че творишь? — шипит Джисон в дверях, тут же скрещивая руки на груди и жалко прикрывая свой раздетый торс. — Это он сам в дверь позвонил! — тычет тот пальцем в мужчину, — Я тут при чем? Я гостеприимный. — Уже знаем. Всяких ебанутых бывших только так в хату пускаешь. — Я не ебанутый бывший, — с круглыми глазами очаровательно мямлет Минхо, искренне ничего не понимая. Джисон, глядя на него, сжалился сразу и над ним, и над соседом, протягивая руку чтобы подозвать мужчину в комнату и закрыть за ним дверь, попутно отсылая Феликса спать куда подальше. Минхо останавливается в его комнате, не зная куда девать глаза. То ли осмотреть чужую вылизанную до блеска спальню, то ли чужой голый торс. Джисон это отлично видит, и руки прижимает ближе, краснея. — Ты что-то забыл? — уточняет он, надеясь, что Минхо даже и мысли не посетит о том, что Джисон его выгоняет. — Да, наверное. Я забыл, что завтра выходной. И что домой мне не то чтобы надо… — Джисон поднимает глаза, очень тихо про себя упрашивая, чтобы Минхо сейчас говорил то, что Джисон думал, — Ну, и… Минхо поднимает руку, легко кладя пальцы на чужое плечо. Еле успел дотронуться, но Джисон про свое стеснение уже забывает. Опускает руки с груди чтобы потянуть за чужой галстук и затянуть мужчину в поцелуй, на который тут же отвечают. Словно продолжая там, на чем остановились в ночном закоулке. Джисон хочет прыгать от дурацкой радости, но приходится выбирать между этим и поцелуем с Минхо. Джисон выбирает второе без особого труда. Чувствует, как Минхо крепко обхватывает его талию ладонями, твердо и уверенно, и растекается в чужое тело потому что может. — Оставайся… У нас где-то джин был, — говорит Джисон тихо, тут же возвращаясь к чужим губам, — Могу принести. — Угу, — мычит Минхо согласно, но от губ не отрывается, и ладони с парня никуда не убирает. Наоборот, тянет его назад, и Джисон тут же направляется к кровати, усаживая на нее старшего и сам садясь сверху. Он мычит когда чужие пальцы начинают гулять по его спине. Придерживает голову старшего и одной рукой упирается в матрас чтобы не упасть, когда ничего не может с собой поделать, и чуть не толкает Минхо на спину. Тот улыбается, целует губы коротко и смачно, целует Джисона в нос и щеку, а затем в плечо. Прикусывает где-то, пока Джисон пользуется этой возможностью чтобы ухватить Минхо за плечи и поднять его обратно в вертикальное положение, вжаться чуть поближе. Он уже чувствовал себя тесно в штанах, но торопиться пока не хотел. Он хотел чтобы Минхо продолжал целовать его ключицы, и хотел продолжать запускать пальцы в его волосы и чесать голову ногтями. Он мог бы чуть замедлиться, чуть отстраниться, или все же встать и пойти-таки за напитками, но сдвинуться не смеет, и продолжает хватать воздух ртом когда Минхо невесомо гладит его по бедрам, двигается вверх и впивается пальцами в ягодицы. — Простите. Джисон, мои шумоподовляющие наушники верни на базу плииз. В кои-то веки понадобятся… — Бля, у тебя наушников двести штук в комнате! — орет Джисон на заявившегося без стука Феликса, пуляясь в торчащую из двери голову подушкой. Тот исчезает на секунду только чтобы вытянуть из щели руку, схватить с комода наушники и закрыть за собой дверь, — Прости за него, боже… Любопытный говнюк… — Да ладно, — смеется Минхо, коротко целуя дорожку на плечах Джисона, — Он милый, вроде. — Вот к нему и иди. Стой! — быстро берет он свои слова назад как только Минхо притворяется, что собирается вставать. Джисон хватается за чужие плечи и тянет к себе под тихий смех. — Куда уж я уйду… Скажи честно, — вдруг спрашивает Минхо, отстраняясь и опираясь на руку чтобы лучше на Джисона взглянуть одним из своих нехороших взглядов. Тех, с полу-улыбкой, — Как сильно ты хотел меня ударить когда мы встретились впервые? Джисон задумывается на секунду на ответом и поднимает между ними сведенные очень близко указательный и большой палец. — Чуть-чуть. — Хорошо. А выебать? — Дурак, — возмущается Джисон, хлопая мужчину по голове, — Ты как разговариваешь? Тебя манерам не учили? — Ну, не зря же я начинаю отношения с учителем, — улыбается Минхо в ответ, резко поднимаясь с Джисоном на руках чтобы положить его на спину и опуститься следом, — Так? Джисон обнимает его ногами, руками и, если бы мог, обнял бы ребрами тоже. — Так, — соглашается он, улыбаясь в поцелуй и тянет ладонь вниз, между чужими ногами. Минхо откидывает голову с тихим мычанием и тут же собирается головой чтобы завозиться с замком собственных брюк и от них избавиться. Джисон помогает ему быстро скинуть их на пол и перелечь на спину, целует себе путь от лица вниз, по дороге расстегивая пуговицы рубашки, добирается до боксеров, и уже без стеснения стягивает их вниз. Минхо реагирует на все действия со своим телом тихо и бурно. Он молчит, сжимает губы, но больно бьет по чужим плечам и вцепляется в Джисона как только его губы ложатся на член. Джисон чувствует себя жадно, тут же опускается так низко как может и ладонью обхватывает у основания, втягивает, а Минхо напрягается всем телом и держит себя чтобы не толкнуться вверх. Джисону не нужно это видеть, но он чувствует как все тело Минхо будто током пробитое. Он мычит на это и наслаждается тем, как Минхо обеими ладонями гладит его шею, скользит ими вверх к волосам. Джисону хочется довести его поскорее. Ему хочется чтобы Минхо держал его голову пока кончал в рот, хочется чтобы пришлось немного потерпеть прежде чем старший насадит его на себя, или уложит на живот. Он, все-таки, не выдерживает и тянется сам к себе как только Минхо перестает контролировать свои движения и звуки. Джисон слышит «малыш» с его губ и боится кончить первым уже сейчас. Поэтому жалко стонет вокруг Минхо и тут же чувствует как предупреждающе сжимаются чужие бедра прежде чем тот изливается ему на язык с тихим стоном. Джисон собирает все, что попало мимо и почти боится поднять глаза. Но от увиденного только начинает вести рукой на себе быстрее. Минхо так и застыл с раскрытыми ртом и слегка прикрытыми глазами, уставившись в потолок пока пелена с глаз не развеется. Он делает запоздалый глубокий вдох и опускает взгляд вниз, где Джисона висит все еще около его паха и смотрит как-то жалобно. Уголки губ Минхо тянутся вверх и глаза наполняются чем-то почти нежным когда он поднимает ладонь и обнимает ею чужую щеку, ведет большим пальцам по открытым губам, с которых слетают тихие выдохи. — Малыш, идем сюда, — просит он еле слышно, и Джисон тут же следует его просьбе, толкает язык между его открытыми губами, чувствует его дыхание на своих и сам кончает со стоном, пока Минхо обнимает его обеими руками и целует виски. — Надеюсь, на рубашку твою не попал… — шепчет Джисон как только чувствует, что может. — Хер с ней, — выплевывает Минхо, и прижимает Джисона ближе. Руки его внезапно не просто держали, а обнимали. И Джисон расслабляется телом, растекается, вжимается щекой в чужую грудь и вдыхает полные легкие Минхо, — Не иди ни за каким алкоголем. Я теперь планирую чтобы у меня сегодня еще встал. — Смелое заявление, — улыбается Джисон, поднимая голову, — В твоем-то возрасте. — Когда будешь в моем возрасте, — цокает Минхо, — Тогда и будешь выебываться. Понял? Джисон вытягивает губы чтобы передразнить старшего и тут же наклоняется ответить на его поцелуй, углубляя его сразу же. Он думает, как бы еще подшутить над Минхо и вызвать его не такую яркую, но все же реакцию. Думает, как хорошо, что тот ворвался в его квартиру. Думает, как же теперь будет спорить с ним в общем родительском чате класса. — А я теперь могу не приходить на родительские собрания? — спрашивает тот, и снова целует, вытягивая из Джисона согласие. — Как посмотреть. Если мы встречаемся, я могу лично устраивать их у тебя в квартире. Минхо смеется и откидывает голову назад, видимо, таким образом соглашаясь на предложение Джисона. Точнее, на оба сразу. И кивает, подкрепляя их поцелуем и тихим ругательством. — Чонин меня убьет…