Когдам: зайдница

Эбардо не понимает. На самом деле, не понимает многое, но не хочет признаваться в этом даже себе, хотя с собой он, чаще всего, честен. Первая вещь, которая его волнует, это то, каким образом Лололошка утащил Эстебана прямо из-под его носа. Буквально. Как только Эбардо телепортировался в тот заброшенный водный мир на краю Вселенной, он увидел, как Лололошка держит на руках того мироходца и быстро заходит в портал. На самом деле, было бы действительно не так обидно, если бы это не произошло именно так. Теперь он находился в замешательстве не столь из-за факта, что у его соперника получается ему противостоять, а из-за того, что он был прямо перед ним, а Эбардо просто не успел с этим что-то сделать. Второй вещью, которую он не понимает, является сам Лололошка. Да, он определенно сильный мироходец, этого нельзя отрицать. Тем не менее, дело даже не в силе. Он умудряется заниматься огромным количеством вещей, от выслушивания нытья своих друзей до переманивания мироходцев на свою сторону, но, при этом, у него получается слишком многое. Очевидно, не всё, ведь Эбардо не позволяет этому случится, однако... Его удачливость поражает. Да, именно удачливость, потому что хоть его способности и хороши, он не может правильно их использовать в силу потери своей памяти. Так как ему это всё удается? У Эбардо нет вариантов, кроме как удачи. Естественно, дело не только в ней, ведь кто-то, всё таки, помог сбежать Лололошке из Видомнии — у него нет сомнений, что он сделал это не сам. Но этот "кто-то" не может помогать ему всегда, Эбардо бы точно заметил такое. В любом случае, он явно осознает, что ему не нравится это чувство — незнание чего-либо. Особенно, когда дело касается его "освободителя". Поэтому, ходя по пустому главному залу своего замка уже в который раз, Эбардо продумывает план действий. По поводу мироходцев всё понятно, а вот с самим Лололошкой могут возникнуть трудности. С одной стороны, он не хочет делать слишком серьёзных действий, ведь уверен в том, что Ло такой же, как он сам, но только пару веков назад. Поэтому, уверенность в том, что, в конце концов, тот согласиться править мультивселенной вместе, была большой. С другой стороны, это не отменяет того факта, что Лололошка перешёл черту, за что нужно поставить его на место. В голове Эбардо давно гуляет идея избавиться от Фарагонды, но необходимо сделать это не в открытую, а так, будто он тут ни при чем и это вина самого мироходца. Если так посмотреть, это было действительно хитроумно — взять ту ничтожную даску, с которой контрабандист подружился, а после поставить его самого перед выбором: либо та даска умирает, либо Фарагонда лишается своего прикрытия. Казалось бы, что такого в том, что в Поэне узнают о Фарагонде? Главное ведь, чтобы никто не пострадал и чья-то жизнь, даже жалкой даски, осталась цела! Именно на такие мысли Лололошки рассчитывал Эбардо. Но на деле, поэнцы точно сразу кинулись бы на старуху, убив её, когда та не успела бы даже понять, что произошло. А Эбардо выставил бы всё так, будто та просто лишится маскировки, что в этом нет ничего такого и она не пострадает. Конечно, это ложь. Но Лололошка об этом знать не будет, поэтому это сыграет с ним злую шутку. В конечном итоге, он будет винить себя за то, что не догадался об этом и Фарагонда умерла, хотя он, естественно, определенно мог бы спасти их обеих. В общем и целом, план был о том, что с  мироходцем снова сыграет злую шутку его наивность. Однако, как думает сейчас Эбардо, это слишком лёгкое наказание. Нужно что-то такое, что разобьёт Лололошке сердце, оставит травму посильнее, чтобы он собирал себя по кусочкам после этого и не мог ничего делать какое-то время вообще. И у Эбардо есть идеи, как достигнуть такую сладкую цель.                                      *** Возвращаясь домой от своих друзей, Ло почти засыпал на ходу. Весёлые посиделки и гулянки сменились серьёзными обсуждениями дальнейших действий, и это было оправданно: Эбардо слишком силён и хитёр, а они знают о его планах слишком мало. Парень понимал, почему это происходит, однако ему не нравилось чувство, что избежать сражения нельзя. Он до сих пор верил, что Эбардо не такой ужасный, каким пытается показаться. Да, Эо обманул его, это правда, но слова о том, что тот никогда не желал Лололошке зла, не могли так просто выйти из головы. Как-никак, Эо — это одна из возможных версий будущего Эбардо, так что, раз уж в нём было что-то хорошее, то в самом Эбардо это точно есть. Лололошка целиком и полностью уверен в этом, хоть и знает, как это наивно. И глупо. И сомнительно. И, он должен честно себе в этом признаться, неправдоподобно. Тем не менее, несмотря на то, что этот мироходец предал его, он всё ещё хочет верить в то, что во всех есть что-то хорошее. Может быть, этого слишком мало, чтобы отказаться от своих целей и принципов прямо сейчас, но никто не отменял того, что Эбардо поймет свои ошибки со временем. Обдумывая это, Лололошка уже успел зайти к себе домой, переодеться и заварить чай. Это его ежедневная процедура — каждый раз, как он приходит домой, чашка горячего чая обязана появиться в его руках. Конечно, нельзя назвать это прямо-таки чем-то ежедневным, ведь смены дня и ночи в Междумирье нет, но... Его это мало волнует. А Эбардо мало волнует, что там у Лололошки в голове. Вместо этого он следит за ним с помощью древнего заклинания, которое выучил ещё во время самых первых путешествий по мирам. Для многих мироходцев, безусловно, это заклинание слишком сложное, однако Эбардо выучил его всего с нескольких попыток, тогда как некоторым требуются десятилетия. И он был этому очень рад: теперь не приходится тратить хоть какие-то ресурсы на другие, не очень качественные, заклинания слежки, вместо этого сидя на своём удобном кресле около камина, тоже попивая чашку горячего чая и наблюдая за Лололошкой. В принципе, тот, как всегда, не делал чего-то очень полезного в своём доме: когда с ним происходило что-то интересное или если он обсуждал с кем-то важные планы, это всегда происходило где угодно, но не в доме контрабандиста. И Эбардо, так-то, было всё равно. Так или иначе, он мог наблюдать за ним где угодно, будь он хоть дома, хоть на улице. Только всегда этим заниматься, к сожалению, не предоставлялось возможным. Сил на заклинание слежки уходит много, а Эбардо и так тратит их слишком часто. Хорошо, что другие мироходцы, пусть и сильные, даже подозревать о слежке не могут. Поэтому Ло спокойно, расслабившись, сидит у себя на кухне, попивая сделанный недавно чай. В его голове не возникнет ни одна мысль о том, что кто-то с помощью магии успел быстренько подсыпать снотворное в его напиток, пока тот отвернулся. Впрочем, кажется, Лололошка всё-таки немного что-то понял. Он, хмуря брови, посмотрел в чай и не мог понять, что с ним не так. И Эбардо уж было подумал, что ошибся и подсыпал не снотворное, а что-то другое, изменяющее вкус или запах, но нет. В этот момент мироходец хлопнул себя по лбу и еле слышно прошептал, что забыл добавить сахар. Следящий за ним маг не мог не усмехнуться. Не успел Лололошка сесть обратно после того, как добавил сахар, так его стало клонить в сон всё сильнее. Он облокотился о стол, не понимая, что происходит. Ещё бы чуть чуть, и упал бы, но Эбардо сумел открыть портал вовремя и затащить туда мироходца магией, усаживая его на своё кресло вместо себя. Благо, это снотворное работает быстро, поэтому Ло к этому моменту уже крепко уснул. Что ж. День только начинается.                                     *** Темнота. Единственное, что видит Лололошка, как только пришёл в сознание, это темнота. Он не знает, что происходит и сколько прошло времени. По ощущением, он проснулся около десяти минут назад, оставаясь всё в той же позе и пытаясь не подать вид, что уже в сознании. Конечно, были сомнения, есть ли около него ещё хоть кто-то — единственное, что он слышал, это собственное дыхание и стук сердца. Несмотря на это, он ярко ощущал присутствие кого-то явно сильного. И у него, к собственному несчастью, были предположения, кто это мог быть. — Не притворяйся. Актёр из тебя никудышный. Голос где-то спереди вызывает мурашки по коже. Ожидаемо. Кто это ещё мог быть? Интонация Эбардо очень смущает. Она властная, довольная, выжидающая. Такая же, когда тот говорил о захвате мультивселенной. Лололошка дёргает рукой, но слышит лишь лязг и чувствует знакомое высасывающее ощущение. Он закован в скинтонит. — Извини, но в этот раз ты так просто не уйдешь. — Повязку с глаз снимают, до этого щёлкнув по носу, и перед Лололошкой оказывается знакомое лицо с двумя шрамами. Эбардо облокотился на стол, где сидел гость, и, поставив руки по обе стороны от него, довольно ухмылялся. Пристальный взгляд зелёных искр обжигал кожу, но Ло не отвёл взгляд, упрямо смотря в глаза, даже если ничего и не понимал. Улыбка Эбардо стала шире. Ему хотелось уничтожить эту стойкость. — Я думаю, ты и так понимаешь, что в этот раз я не буду с тобой миленько болтать. Хочу обозначить, что моё предложение всё ещё в силе. Запомни: что бы ни произошло за эти пару часов, ты также можешь в любой момент покорно прийти ко мне и мы перепишем мультивселенную вместе. Лололошка напрягся, это было видно невооружённым взглядом. Эбардо лишь посмеялся: действительно, сидеть на столе в скинтонитовых наручниках у того, кто совсем недавно тебя предал и теперь грозится переписать всю мультивселенную немного... Страшновато. Но он изменит ситуацию. Ему не нужен страх, ему нужен ужас. — Однако, знаешь, ты повёл себя довольно грубо. Забрал у меня потенциального сторонника! Ни приветствия, ни прощания, просто взял и ушёл. Тебя, видимо, не учили манерам от слова совсем. Я это исправлю, не волнуйся. — Эбардо забирается на стол, подбираясь к Ло всё ближе. Тот напрягся намного больше, но не двигался. Во-первых, потому что ещё не совсем понимает, что хочет сделать его бывший наставник, а во-вторых, он не может двигаться из-за пустотной магии. Да, она лишь мягко оплетает его, и если бы он захотел, он бы смог отодвинуться, но пока что не стоит. Поэтому Ло терпит, как Эбардо садиться прямо перед ним, буквально поедая взглядом и проводя рукой по чужой ноге. — Ты ведь помнишь, как я назвал тебя, когда позволил смотреть своими глазами в разговоре с Джодахом? — Ведя руку всё выше, плавно перескакивая с ляжки до груди и плеча, Эбардо притягивает мироходца ближе, ухмыляясь в лицо. — Скажи это. — Я не собираюсь играть с тобой в эти игры, — уверенно ответил Лололошка. Жаль, что он не понимает, в какой ситуации на самом деле оказался. — Кролик. Так я тебя назвал. — Эбардо подползает всё ближе, из-за чего пустотная магия вокруг тела Лололошки становится сильнее, уже никак не давая ему возможности отползти. Он мягко скользит рукой к клетчатому шарфу, одним касанием заставляя того исчезнуть в зелёных искрах. Дальше рука поднялась к очкам и Эбардо, уже не заставляя их пропасть, просто кинул их на стул рядом, даже не обращая внимания, что они могли как-то пострадать от неаккуратного броска. В глазах Ло от этого виднелось некое недовольство, но оно сразу исчезло, стоило положить руку на его ногу ещё раз. Только теперь было некоторое отличие: вместо того, чтобы поползти наверх, рука, напротив, стала опускаться ниже, подбираясь к обуви. Как только Эбардо дотронулся до чужого правого кроссовка, он моментально исчез, прямо как шарф. То же самое случилось и с левым. Было видно, что Ло стал находиться в замешательстве ещё больше. Одно дело унижать, заманивать к себе и пытаться подчинить, но другое — начинать раздевать. Это явно плохой знак. А шаловливые руки Эбардо всё скользили по телу мироходца, заставляя исчезать всякие незначительные детали: то носки, то куртку, то перчатки. По итогу парень остался в одной футболке и штанах, но чувствовать себя менее голым это не помешало. — А ты помнишь, что случилось с тем кроликом, который появился над этим столом в тот день, как я предложил тебе править вместе? И он вспомнил. Маленький бедный кролик появился из пустоты над длинным столом, за которым сидел сам Ло тогда. Только вот, кролик не успел даже пискнуть: Эбардо моментально зажарил его и превратил в приятно пахнущее блюдо. А после, медленно подойдя к столу, как ни в чем не бывало откусывал от него мягкую плоть. — Это же случится и с тобой. Мурашки пробежали по коже во второй раз. Лололошка не то, чтобы поверил в серьёзность его слов, ведь это было бы слишком, но этот хищный взгляд и угрожающая интонация сделали своё дело. Он всё так же не сводил взгляд с чужого лица, пытаясь сохранить самообладание. К сожалению, совсем скоро мироходец не сможет этого сделать, так как Эбардо слишком хотел посмотреть на то, как он это самообладание теряет. Из зелёных искр появился длинный заострённый нож на пару с вилкой, в ту же секунду оказываясь у Эбардо в руках. Нож использовался сразу же: пустотный маг провёл им по руке Ло, причём довольно грубо. Однако тот даже не пискнул, лишь серьёзно посмотрел в чужие глаза. Эбардо же в этот момент волновала лишь медленно стекающая по шрамам кровь, которая ярко блестела в свете камина. Но из-за того, что руки мироходца были закованы сзади, насладиться этой картиной полноценно было сложно. Поэтому Эбардо магией изменил положение рук так, чтобы они были закованы уже спереди. — Как ты думаешь, что я сделаю следующим? — Молчание. Лололошка не отводит взгляд и дальше, всё ещё поддерживая тишину. Вздохнув, Эбардо прикрывает глаза и улыбается от осознания того, что же случится дальше. И как же Ло будет кричать. Громко, громко кричать. Он продолжает своё дело, только вместо того, чтобы оставить простой порез, Эбардо буквально отрезает кусочек плоти Лололошки. Не сумев сдержаться, тот громко вскрикнул, не веря, что это правда с ним происходит. В это время пустотный маг вертит вилку с кусочком плоти в руках, не в силах налюбоваться. В итоге, Эбардо всё-таки переводит взгляд на чужое лицо, довольствуясь его выражением. Конечно, пока что там ничего особо интересного нет, но стоит лишь подождать, как это личико будет показывать весь спектр эмоций. Или же полное их отсутствие. Оба варианта хороши. А пока, он показательно нюхает чужую оторванную плоть, после хмурив брови и, будто немного подумав, всё же ест этот привлекающий кусочек целиком. Лололошка не отводит взгляд от этого, но его выражение теперь не шокированное, а... Пустое. В принципе, Эбардо наблюдает такую реакцию не в первый раз. Кажется, такое происходит всегда, когда приходит осознание, что кусок тебя кто-то съел. Естественно, в сыром виде плоть не такая вкусная. По мнению Эбардо, зажаренная намного вкуснее, однако сейчас времени на такое не очень-то есть. Вместо этого, он кладёт столовые приборы неподалёку и тянется к ремню на штанах Ло, медленно расстёгивая его и снимая чужую одежду. После дело доходит до футболки, которую мироходец заставляет исчезнуть, а трусы просто разрывает на мелкие кусочки. Довольствуясь полученной картиной перед собой, Эбардо наклоняется к чужому уху. — Как теперь думаешь, у меня серьёзные намерения или я решил просто поиграться? — Ответ был очевиден для обоих. Впрочем, неважно, он всё-таки хочет растянуть удовольствие. — Знаешь, я ведь не просто так тобой заинтересовался. — Он нависает над Лололошкой, заставляя того полностью лечь на стол, поджимая ноги и сгибая руки в локтях. Левой рукой Эбардо сжимает его бедро, а другой решает начать исследовать чужие шрамы. — Мы ведь во многом с тобой похожи, правда. Только вот, ты больше похож на мою детскую версию, нежели на того, кем я являюсь сейчас. — Он находит три длинных шрама на плече и в голову ударяет воспоминание его несуществующей будущей версии, в котором Ло рассказывал о том, как получил их. Это вышло случайно, на одной из вылазок с Ашрой, когда они немного заблудились и наткнулись на не очень приятных монстров Междумирья, после чего они задели Лололошку своими когтями, оставляя неприятные царапины. — Хотя, кто знает? Ты ведь ничего не помнишь. Как ты вообще можешь быть уверен, что все твои убеждения и принципы не ложны? Что, если ты моя точная копия, а? Вернее... Как я и говорил, ты уже почти ей являешься. — Рука ползёт ниже, натыкаясь на огромный шрам, во всю грудь. Мироходец не знает, откуда он. Но выглядит он так, будто его сделали специально. Может быть, Лололошку когда-нибудь пытали? — Интерес ко всему, решительность, уверенность в себе, обострённое чувство справедливости, чрезмерное любопытство... — Следующий шрам, маленький и незаметный по сравнению с остальными, который располагался на груди, возник из-за падения с крыши. Слишком поверив в себя, Ло решил профессионально научится лазить по чужим домам, как Матильда, однако у него не получилось допрыгнуть совсем немного, из-за этого получив маленький шрам. — Желание быть лучше, вера в человечество и, самое главное, ты тоже делаешь то, что считаешь правильным именно ты. Неважно, что скажут другие. Хм, хотя это часто оказывается тебе боком. — Другой шрам, уже на ладони, Лололошка получил совершенно случайно. Он рассказывал Эо, как решил порезать морковь, однако вышло так, что он задумался о чём-то и случайно провёл себе по руке. Шрам не очень глубокий, но, по словам парня, было немного больно. Впрочем, он не сильно обратил на это внимание, продолжая готовку. —Тем не менее, ты не сдаешься! Идёшь к своей цели напролом, думая, что всесильный. Уверен в том, что у тебя всё получится, ты обращаешь внимание лишь на свою цель, не замечая, кто тебя окружает на самом деле. Ты пока не дошел до этого момента, но скоро ты разочаруешься во всех, кто тебя окружает. Дай угадаю, ты думаешь, что во всех есть что-то хорошее? — Рука Эбардо дошла до щеки Лололошки. Чтобы найти эту прозрачную полосу, нужно действительно постараться. Но чужие воспоминания о том, как мироходец несколько дней ходил с царапиной, дали возможность быстро найти местоположение шрама. Парень получил его, когда пытался покормить милую на вид кошку в Эрессии. К сожалению, кошка оказалась немного дикой, из-за чего расцарапала Лололошке всё лицо. Остальные раны зажили, но именно эта оставила шрам, хоть и незаметный для остальных. — О, поверь, на самом деле наоборот. Во всех есть что-то плохое, и чаще всего его намного больше хорошего. А те, кто слабее нас, такие слабовольные, неуверенные и глупые... Что желание растоптать их с каждым разом всё сильнее. Ты можешь придти в какой-нибудь жалкий мирок и сделать там что-то ужасное, но это не будет иметь никакого значения. Никому нет до этому дела, даже жителям этих же миров, что уж говорить о чём-то глобальном... И тут ты понимаешь, что это всё не имеет смысла. — Воспоминаний о том, как Ло рассказывал о возникновении тех или иных шрамов, не осталось, поэтому рука стала просто бесцельно бродить по телу. Эбардо задумался о получении некоторых интересных шрамов, но быстро понял, что затея глупая. Всё равно, даже если Лололошка получил их в Междумирье или Эрессии, сомнительно, что в такой ситуации он расскажет о том, как они появились. — Будь ты героем в чьей-то истории или злодеем, рано или поздно даже такое яркое мнение о тебе исчезнет с концами. Время уничтожит это. Так зачем оно нам, скажи мне? — Многие шрамы уже давно поблекли, став неизменной частью чужого тела. Эбардо тоже имеет много шрамов, но он уже не помнит, как некоторые из них появились. Прошло слишком много времени, чтобы вспомнить. — Лололошка, скажи, разве не было бы лучше, если Смотрящий не существовал бы? Мы бы могли сами стать своим Смотрящим! Не подвластные никому, сами решаем, что правильно, а что нет. Разве это не идеал? Мы сами напишем свою историю, где не будет ничего жалкого и бессмысленного. Эбардо смотрел в глаза Лололошки пламенным взглядом, стараясь выразить через него всё, что накопилось внутри. Гнев, несправедливость, отчаяние, одержимость.... То, что веками томилось у него внутри от устройства всей мультивселенной, что так раздражало. И, глядя на него пустым взглядом, Лололошка ответил... — Это неправильно. ...Это неправильно. Вот так просто обесценить всё, что чувствует Эбардо. Сначала он не понял, что именно сказал мироходец. Но когда осознание пришло... Ярость захватила его тело так, как никогда прежде. То, что он наблюдал годами, слышал из уст других мироходцев, проживал сотни раз и чувствовал каждую минуту своей неимоверно долгой жизни... Всё это просто ничто, ведь Лололошке целиком и полностью наплевать на это. Для него это неправильно. Эбардо рассмеялся. Истерично, с надрывом, не понимая, как такое существо, как Ло, может существовать. Разве такое возможно? Лололошка ведь и сам убедился в словах Эбардо, пусть и не слишком много. Неужели после всего, что с ним было, он всё равно, без капли сомнения, считает такое мнение неправильным? — Ты либо очень хорошо врёшь, либо розовые очки сидят на тебе так сильно, что даже я не могу себе этого представить. Имея воспоминания жалкой версией меня, я уверен в том, что дело во втором варианте. Ты... Действительно невозможный мироходец, Лололошка. — Схватил нож с вилкой, Эбардо принялся отрезать кусок плоти мироходца ещё раз. Тот, в свою очередь, всё продолжал смотреть на него нечитаемым взглядом, будто видит бывшего заключённого впервые. Но Эбардо это не волнует. Он просто отрезает ещё, ещё, и ещё один кусок, желая поглотить Лололошку всего. В этом действии смешалось несколько смыслов: желание понять, стремление стать в чем-то таким же и то, к чему он тянулся всю свою сознательную мироходческую жизнь — власть. Доминирование, сила, совершенствование, это можно назвать как угодно. Эбардо хотел показать Лололошке, что он здесь хищник, а сам мироходец — лишь глупый, кролик, который ничего не может с ним сделать, что в итоге Эбардо неизбежно поглотит его или разорвет на куски, ведь власть и сила только в его руках. Как бы Лололошке ни везло, он всё равно не сможет превзойти того, чего достиг Эбардо. Тот всё равно будет лучше во всём, у него намного больше опыта и, как минимум, воспоминаний. Он главнее. И была надежда лишь на то, что Лололошка прочитал это в его взгляде. Он такое умеет. Однако, спустя ещё пару съеденных кусочков, Эбардо это надоело. Все эти мысли о подчинении себе Ло возбуждали, к тому же, сам парень полностью голый лежал перед ним на столе, так что смысла медлить не было. Сам Лололошка уже давно понял, что произойдет дальше, а когда чужое лицо озарила хищная улыбка, всё стало яснее некуда. Сначала с пустотного мага слетели ботинки. Далее зелёная кофта, футболка, штаны, трусы. Растягивать процесс удовольствия уже никакого не доставит, оставалось только действовать и насладиться этим полностью. Вернее, это будет делать только Эбардо. Лололошке будет очень трудно получать удовольствие в таких условиях. В который раз он проводит руками по чужому телу, но его обладатель никак не реагирует на прикосновения. Что неудивительно: после стольких шрамов оно становится менее чувствительным, Эбардо знает это на своем опыте. Поэтому, не зацикливаясь на таких мелочах, он двигает Ло ближе к себе, пролезая под его руками так, чтобы тот его обнимал. Контрабандист сразу отвернулся, не желая больше смотреть в чужое лицо. Перед тем, как войти в столь соблазнительное тело, Эбардо слизал немного крови с руки своего гостя, снова наслаждаясь его вкусом. Без какой-либо подготовки и смазки Эбардо входит в Лололошку. Ему важно, чтобы тот почувствовал всю боль и безысходность. Нужно, чтобы Ло постиг эти чувства, привык к ним. Ведь в ближайшее будущее он будет испытывать такое на постоянной основе. Эбардо же не изверг, верно? Необходимо хоть как-то подготовить маленького, беспомощного Лололошку, а то снова его розовые очки треснут, гася свет внутри мироходца слишком сильно. Усмехнувшись своим мыслям, он даже поначалу и не заметил тихий писк со стороны Ло. Естественно, он уже успел поплакать, когда Эбардо ел его, но тогда на такое было несколько наплевать, да и делал это мироходец больно уныло. Но сейчас... Это становится намного приятнее. Слышать то, как Лололошка всё больше не выдерживает, как сам Эбардо поглощает его сильнее, намного сексуальнее того, что происходит с их телами в этот момент. А происходит многое: плавные толчки полностью сменились на резкие и обрывистые, заполненными горящими чувствами, что теплились в душе пустотного мага долгие годы. Он, ничуть не жалея своего партнёра, старается сделать как можно больнее, ощущая холодный металл около шеи — это наручники Лололошки, которые он так и не снял. Да, толка от них не было, но разве это не ещё один способ отличного проявления своей власти над этим невозможным мироходцем? Эбардо считал, что это так. Постепенно он заходил в Лололошку всё глубже, сильнее и быстрее, хотя на самом деле такой острой потребности в этом не было. Он любит растягивать этот процесс, мучая своих жертв дольше, что происходит и сейчас. Лололошка уже не может вытерпеть, из-за чего по его розовым щекам слёзы текут всё больше. Тем не менее, звуков он старается не издавать, несмотря на то, что некоторые попытки не выходят. Эбардо же желает получить своего партнёра во всей красе, из-за чего он пустотной магией заставляет Лололошку обнять его сильнее и руками, и ногами, прижаться ещё ближе. И только на этом моменте Эбардо может расслышать, что шептал на чужое ухо всё это время. «В конце концов, ты разочаруешься абсолютно во всём, в чём был уверен когда-либо». «Я заполучу тебя, хочешь ты этого или нет». «Ты лишь удобная игрушка, которую все используют для своих утех, а ты, глупый, всё никак не можешь осознать очевидный факт». «Эо желал тебе зла, ты знаешь это». «Думаешь, твои хвалёные друзья будут защищать тебя также, как ты их?». «Кто знает, может, раньше ты был даже хуже, чем я». «Твоя наивность погубит и тебя, и твоих друзей». «Хочешь ты того или нет, но спасти всех не получится». «Ты слишком отвратителен, когда говоришь, что я не прав во всём этом». «Неправильны не мои принципы, а твои решения». «Так или иначе, это ты виноват в том, что происходит с тобой прямо сейчас». И с каждым новым словом, с каждым выплеснутым на Лололошку ядом, слёзы из его глаз лились всё больше. Он уже был не в силах сдерживать ни их, ни всхлипы, захлёбываясь в собственных эмоциях в который раз. Эбардо слышал его метания в каждом вздохе и вылитой слезе, поглощая то, что Лололошка может или не может ему дать, забирая себе абсолютно всё. Он знал, что мироходец ничего не сделает с этим. Как минимум, потому что все слова и мысли, выброшенные Эбардо в этот вечер, сидели в нём ещё давно. Нет, не с момента, как Эо предал его, это стало появляться ещё до этого. Вероятно, это всё было в нём до того, как Ло потерял память. Иначе как это могло так разрастись так быстро? Он чувствовал, как Лололошка, хоть и в наручниках, но царапает его спину. Вернее, пытается. Неужели он думает, что сможет так достать до сердца Эбардо? Очень жаль, но его надеждам придется умереть снова. И всё закончилось резко. Прямо как и началось. Эбардо, наплевав на всё, кончил в Лололошку, ещё не выходя какое-то время. Просто продолжал лежать так, вместе, наслаждаясь моментом. Мироходец же, тем временем, продолжал тихо всхлипывать, но Эбардо был уверен в том, что тот ощущает сейчас не боль, а всепоглощающую пустоту. Рано или поздно, это должно было случиться. Он рад, что стал так называемым первооткрывателем в этом. — Знаешь... Я вспомнил, как ты говорил ничтожной недо-версии меня про то, что чувствуешь, когда спасаешь мироходцев из Видомнии. И такое правда было. Однажды, наблюдая с тёмного леса Междумирья за башней, невозможный мироходец и невозможная версия будущего сидели рядом и делились какими-то историями из жизни, своими чувствами. Конечно, Эо делал это донельзя аккуратно и дотошно: Лололошка не должен был узнать, что происходит на самом деле. Однако сам контрабандист, разговорившись, даже не обращал на это внимания, дойдя до рассказа о своих ощущениях из-за спасения мироходцев. Он описывал это как что-то возвышенное, священное, тёплое и нежное. Будто ты весь наполняешься чем-то глубоким и важным, мимо чего нельзя пройти или остановиться. В этом отражается вся твоя сущность, твои чувства и эмоции, и ты даришь самые лучшие из них тем, кто этого заслуживает. — Это же просто жуткая грязь. Неужели ты не чувствуешь кожей? И Лололошка замолчал. Если до этого слышались какие-то редкие звуки — всхлипы, шмыгание или дыхание, — то теперь этого нет совсем. Абсолютная тишина. Он ожидал такой реакции и сделал это специально. Если Лололошка обесценил всю ту злость, которую Эбардо испытывал на протяжении веков из-за несправедливости жизни, разрушенных надежд и жалких жизней, то он обесценит его радость от спасения, смысл жизни и все его действия. Один — один, не так ли? Улыбка снова показалась на губах, заставляя посмотреть в чужие глаза прямо сейчас. И Эбардо делает это, отстраняясь от чужого плеча и беря Ло за подбородок, вынуждая смотреть на него. В принципе, во взгляде мироходца читается всё то, что ожидал Эбардо: пустота и непонимание. Глубокое, леденящее и мерзкое непонимание. Почему всё это происходит со мной? Он знал, что рано или поздно это случится. Но он принципиально не хотел, чтобы за него это сделал кто-то другой. Лучше ведь будет, если это совершит кто-то родной, важный и доверительный, чем какой-то глупый незнакомец, верно? Эбардо думает, что да. По крайней мере, смотреть в чужое лицо сейчас одно удовольствие. А потом всё начинается заново. Улыбка, разрезанная и съеденная плоть, сладкая кровь, секс, шёпот истины на ухо, слёзы, окончание. Сколько раз это произошло, Эбардо не может сказать точно. Но есть то, в чём он полностью уверен — розовые очки Лололошки определённо  потрескались. Если не сломались, конечно. Но чтобы уж точно усвоить урок, он отодвигается от тела Лололошки подальше, в первый раз после того, как всё началось. Мироходец, ещё не в силах полноценно осознать то, что сейчас происходит, всё-таки приподнимает голову, наблюдая за действиями Эбардо. А тот, в свою очередь, берёт голубые очки, брошенные на стул ещё в начале, и преподносит к чужому носу. Вместо того, чтобы надеть очки на Лололошку, он берёт их в обе руки и ломает с громким треском прямо перед чужим лицом. После Эбардо кидает их вниз, на стол, и они падают к ногам мироходцев, разбиваясь окончательно. Однако, как он и ожидал, никакой яркой реакции не последовало из-за всего, что пришлось вытерпеть Лололошке за эти несколько часов. С другой стороны, пустой взгляд чёрных глаз явно стоил того, не так ли? Он встал, с помощью пустотной магии возвращая одежду на себя. Лололошка же так и продолжил лежать перед ним голым, весь в крови, тогда как под ногами лежали его разбитые очки. Спрыгнув со стола и даже не обернувшись, Эбардо направился в сторону выхода из главного зала, попутно открывая для своего гостя портал. Спустя секунду послышался магический треск и он, наконец, посмотрел в сторону длинного стола, почти дойдя до выхода. Лололошки уже не было, но очки всё так же лежали на белой, испачканной кровью, скатерти. Эбардо хмыкнул про себя, уничтожая их в зелёном пламени.                                     *** Выходя из портала, Ло оказался прямиком у себя дома. Всё тело болело, голова разрывалась, а некоторые места на теле были буквально вырезаны и сильно кровоточили. Тем не менее, парень не чувствовал какой-то печали или злости, лишь пустое, ледяное спокойствие. Но это спокойствие прервалось, когда взгляд упал ниже, на пол. В центре комнаты была его аккуратно сложенная одежда, даже шарф, а сверху неё лежали целые, невредимые очки. Подойдя ближе, Лололошка увидел небольшую записку, пахнущую чем-то лесным. Знакомый запах. «Если ты хочешь увидеть истину, стереть всё и построить что-то лучшее, правильное и справедливое, то выкинь очки и забудь о своих оковах навсегда. Если ты хочешь оставаться таким же слепым ко всей грязи Вселенной, жить без всякого смысла и уничтожать себя всё больше с каждым разом, то надень эти очки и смотри на мир в розовых красках снова». Он взял очки в руки. Покрутил их, осмотрел со всей сторон и понял, что это те же очки, что были у него до этого. Такие же царапины, вмятины и померкшая краска в некоторых местах. Глядя в их стёкла, Лололошка задумался на секунду, улыбнулся. И они снова оказались на нём. Эбардо, глядя на него из самых тёмных углов чужой комнаты, не понимает.