История любви

— Хорошо, — солгал Тайлер, — но это в последний раз. Последний раз случился примерно пять раз назад. Суть в том, что они не могут и не должны это делать. Дело не только в том, что у них пошатнулись моральные устои, но и в том, что судьба группы зависела от этих хрупких отношений. Если это вообще можно так назвать. Тайлер размышлял об этом уже несколько месяцев, глубоко погрузившись в мысли. Кладовки, туалетные кабинки. Двери раздевалок с замками, кожаные диваны, задернутые шторкой спальные места в автобусе. Чем рискованнее, тем лучше. Они неопытны. Джош не знает, что делает. Тайлер притворяется, что знает, но они понимают, что это блеф. Пальцы дрожат, губы потрескались. Руками они прикрывают рты, пока дрочат друг другу потными ладонями на заднем сиденье, а Марк делает вид, что не слышит. — Джош, — Тайлер судорожно глотает воздух и хватает его за запястья. Они в гримёрке, и это редкость. Обычно подобные гримёрки размером со шкаф, в котором едва хватает места для двоих. Но сейчас они в совершенно другой, особенной гримёрке. Она большая и модная, с кожаным диваном и туалетным столиком. Тайлер лежит на диване, и Джош отчаянно пыхтит над ним. Обнажённая кожа прилипает к искусственной, ему жарко в футболке. — Остановись, — выдыхает он, — подожди. Джош останавливается, его грудь тяжело поднимается и опускается. Он ослабляет хватку на его талии. Он откидывается назад, освобождая Тайлера от тяжести его тела. И в этот момент, в эту паузу заполненную удовольствием и замешательством, Тайлер начинает думать, и это ужасно. Ужасное время для этого. Ему следовало смириться и переждать. — Ты в порядке? — спрашивает Джош, но ответа не получает. Они слишком глубоко увязли. Что это? Это не отношения. Они не встречаются. Это… не то чтобы они друзья с привилегиями. Это нечто большее. У Тайлера голова идёт кругом. Обычно подобные мысли приходят к нему в три часа ночи, когда Джош храпит рядом, а он начинает тихо паниковать, пока не заставит себя снова заснуть. Может быть, это из-за того, что они сейчас в настоящей гримёрке. Из-за того, что им звонят лейблы, желая встретиться с ними. Всё происходит так быстро. Он садится. Подтягивает колени к груди и озабоченно ковыряет отслаивающуюся кожу на диване. — Мы не можем больше делать это, — бормочет он под нос, потом прикусывает нижнюю губу и осторожно кладет руки на плечи Джоша. — Это? — Это, — подтверждает Тайлер. — Ты хочешь остановиться? — Конечно, я не хочу останавливаться, ты… Боже, Джош… — Тайлер закрывает лицо ладонями и стонет. — Что, если однажды мы станем популярными, знаменитыми и… — он с трудом сглатывает. — Случится что-то плохое, и мы не сможем… понимаешь, и все взгляды будут прикованы к нам, и… Он делает глубокий вдох и тяжело вздыхает. — Что, если это не очень хорошая идея? Джош смотрит на него целую минуту. — Что если? — невозмутимо произносит он. — Да, — Тайлер вглядывается в его лицо. — Что, если. — Что, если мир сделан из пудинга? — говорит Джош. Тайлер замирает, прежде чем усмехнуться. Он поджимает губы и вскидывает руки. — Это нелепо. И ты нелепый, — он встаёт и направляется к двери. — Тайлер, чувак, — Джош вскакивает с дивана и хватает Тайлера за локоть. — Ты говоришь, что это я тревожный, но ты сейчас себя слышишь? Ты рассуждаешь про что если, как будто это действительно важно. — Так оно и есть! — говорит Тайлер. — Потому что это может случиться! — он поворачивается спиной к двери, скрестив руки на груди. — Мы не можем рисковать группой, если между нами что-то происходит, — наконец бормочет он. Джош теряет самообладание на долю секунды. — Я не хочу думать о том, что может случиться, — медленно начинает он; он делает шаг вперед и снова обнимает Тайлера за талию. — Но даже если это произойдёт, это не изменит моих обязательств перед тобой. Перед группой. Я твой барабанщик, Тайлер. Независимо от того, участвуем мы… в этом или нет, это не имеет значения. Я согласился на это. Я согласился быть с тобой. О, это обрушилось на него, как тонна кирпичей. Как грузовик. Как грёбаное признание в чистой, неподдельной любви и верности. Джош всегда был предан ему. Подумать, что это может пошатнуться из-за их отношений… ему стало стыдно за то, что у него мелькнула такая мысль. Джош уловил его чувство вины и попытался снова поймать его взгляд. — Независимо от того, отсосёшь ты мне или нет, мне всё равно нравится быть рядом с тобой, Тайлер, — говорит он со смехом. Лицо у Тайлера смягчается, и он неохотно поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Джошем. — Ты такой хороший, — бормочет он под нос. — Ненавижу. Это так глупо. Джош улыбается шире, у глаз появляются морщинки, и Тайлер чувствует, как его сердце трепещет. Он скользит руками вниз и переплетает их пальцы. — Я не против, — отвечает Джош. Тайлер не может побороть улыбку на своём лице и пытается отвернуться, чтобы скрыть её. Джош видит его насквозь. Они прижимаются друг к другу носами, пока снова не начинают целоваться, но уже мягче, сокровеннее. Щёки у Тайлера вспыхивают, и он чувствует учащённое сердцебиение Джоша в пространстве между ними. Губы Джоша всегда мягкие. Он всегда безотказно берётся за любой груз, который Тайлер готов на него взвалить. Он слишком хороший слушатель. Тайлер знает, что у него есть свои демоны, и ему не дает покоя мысль о том, что Джош, возможно, никогда не расскажет ему всего, что творится в его милой голове. Возможно, когда-нибудь. Он позаботится об этом. Они слишком идеальны друг для друга. Чёрт, даже носы у них складываются, как кусочки пазла. Им нравится вот так лежать лицом к лицу на заднем сиденье фургона. Переплетённые. Сшитые вместе. Тайлер чувствует, как у него сжимается сердце. Он так ужасно, невероятно влюблён. И если всё действительно полетит в тартарары, у него, возможно, вообще не останется причин заниматься музыкой. Потому что без Джоша он — ничто.