Огоньку?

Представьте себе гильдию. Нет, утро. Нет, все-таки гильдию. Но какую именно гильдию? Ту ли самую, которая затерялась среди сотен других гильдий мира где-то... непонятно, где? У нее вообще было название? Нужно ли оно ей вообще, если вы и так уже поняли, о чем речь? ...Гильдия Мухосраново. Ах да, точно. Пожалуй, не зря мы это название забыли, ибо после его написания у нас отвалился и совершил путешествие в мир иной один палец с тонкой душевной организацией и хронической непереносимостью таких вот штук. Что ж... Сегодня в гильдии было утро. Не то чтобы его не должно было быть, утро обязательно наступает, даже во время конца света (в гильдии многие считали, что именно здесь утро может не просто наступить, а наступить в говно). Просто оно выдалось чрезвычайно... замечательным. Почти для всех. Ладно, для всех, кто не Пьяное Солнце. Яркий свет растекался по улочкам гильдии подобно вину из разбитой бутылки, как будто специально валяющейся около главного здания, откуда на нее пристальным и крайне злобным взглядом уставился глава гильдии. В его жизни было много предметов и людей, на которых стоило бы уставиться точно так же: будь то чай, полученный из рук помощника, никогда не скрывавшего желание занять его место (таких ребят насчитывалось около двадцати. Все они страдали отсутствием фантазии и оригинальности, потому как всегда предлагали отравленный чай и не догадывались, что можно налить яд в какой-нибудь другой напиток), или странный мужчина, постоянно подсовывающий любовные записки под дверь. Но ничто и никто не мог переплюнуть бутылки. Бутылки глава гильдии ненавидел с особым энтузиазмом человека, который однажды совершенно случайно поскользнулся на пустом месте и приземлился на одну из них. И ладно, если бы это произошло какой-нибудь темной ночью, когда большая половина гильдии уже спит... Нет, то случилось днем. На глазах у всех. Сегодняшнее утро не готовило для него такого же позора, как в тот раз. Оно вообще было другим. Даже не как вчера или позавчера. Какая-то странность медленно текла невидимыми струйками по гильдии. Ее ощущали все: хватающиеся за глаза и проклинающие Пьяное Солнце бедолаги (хотя некоторым, знаете, оно давало по заслугам), обнаружившая себя в постели какого-то красавчика двухпроцентная часть гильдии, обычно называющая себя совсем-не-педиками, узнавшие о своей беременности и горько рыдающие девушки, очнувшиеся после стрелки настоящие-мужики, библиотекарша, которая начала вырывать из книг страницы с эротическими описаниями гораздо быстрее и усерднее обычного. Даже петухи почувствовали что-то неладное и отложили свою работу местными будильниками на завтра. Но откуда «что-то неладное» ползло? У всего есть свое начало. Оно может быть даже в заднице бегемота. Главное — то, что оно есть. Чтобы его найти, не нужно мотать головой во все стороны, организовывать поисковую экспедицию из самых сильных и морально крепких или спрашивать у своих помощников «кто, черт возьми, поставил сюда эту проклятую бутылку?». Достаточно просто расслабиться, закрыть глаза, заткнуть уши и предоставить власть разуму. Он-то и приведет вас прямиком туда, куда нужно. К началу... К дому. Вернее было бы даже сказать, к маленькому, непримечательному домишке, в котором насчитывалось, по сути, всего две комнаты. Или одна. Вторая была настолько тесной, темной и крохотной, что хозяин дома предпочел сделать из нее что-то вроде склада для еды, а не нормальное жилое помещение. К слову, о хозяине! Прямо сейчас он лежал носом в пол. И спал. Поразительно спокойно для того, кто обычно спит беспокойно. Пожалуй, любое его отхождение в мир снов можно было счесть потерей сознания, так как чаще всего он периодически просыпался и пугливо оглядывался по сторонам, не зная, что для него стало бы сценой более ужасной: присутствие внутри дома нежелательных персон или их отсутствие. Конечно, хозяин дома склонялся к первой версии. Одиночество не настолько страшно, нет. К нему можно привыкнуть, из него можно сделать некого друга (оно же всегда рядом, не так ли?). А вот когда в окно залезет парочка наглухо отбитых хулиганов, каждый из которых твое пробуждение встретит веселой улыбкой и не особо привлекательной дубинкой на плече... О, это вряд ли переживешь. Если переживешь, то сильно пожалеешь. Но сегодняшняя ночь выдалась на удивление тихой. Он ни разу не вскакивал, не дергался и не прятался с головой под одеяло. Ну, последний перформанс все равно не удалось бы исполнить, потому что хозяин дома валялся на полу. И продолжал спать, что крайне раздражало Пьяное Солнце. «Пропадает шанс на миллион, — в полном отчаянии думало оно. — Единственный раз паренек забыл зашторить окно, и он, сука, лежит лицом вниз!» Наконец Пьяное Солнце разозлилась настолько, что смогло направить один из своих лучей таким образом, чтобы он попал точно между черных волос спящей жертвы в закрытое веко. К превеликому счастью Пьяного Солнца, луч настиг свою цель. Цель проснулась, разъяренно схватилась за левый глаз и посмотрела на окно. — Вот же гандонище... Не успел хозяин дома непонимающе спросить себя, когда в его лексиконе появилось такое слово, как другой луч внезапно попал ему в правый глаз. Не зашторить окно перед восходом Пьяного Солнца — ошибка. Высказать Пьяному Солнцу претензию в особо грубой форме — фатальная ошибка. И закрывая уже второй поверженный за утро глаз под немое ликование Пьяного Солнца, он это отлично уяснил. Он... Кто «он»? Да ладно, вы его знаете. Это Лиян. Лиян с фамилией Тэнби, которая позволяет любому знакомому с ним человеку пошутить про десять пчел. Дурацкая фамилия, ему самому она почти не нравилась. Но в фамилии важно не звучание. Важно значение, вложенное в нее древними предками, чтобы они могли после твоей смерти укорить тебя за то, что ты о нем постоянно забывал. У нее оно тоже было. Не из приятных. Наверное, его можно назвать пугающим. Дело в том, что предки Лияна были слабаками (подавляющее большинство). Да только не простыми слабаками, а до ужаса обидчивыми и злопамятными. И вот, стоило какому-то идиоту бросить камень в одного такого предка и посмеяться над ним (причем последнее предок воспринял гораздо враждебнее первого), как через две недели он мучительно умер. Это был изощренный способ убийства. Очень. Для него достаточно поймать десяток пчел, медленно убить каждую из них, да так, чтобы они сопротивлялись в процессе, потом положить в баночку, залить спиртом и через десять дней отцедить спирт от трупиков. Во время (или хотя бы попытки) атаки пчелы вырабатывают специальный феромон, который привлекает других пчел и делает их ну очень агрессивными. Почуяв его, они начинают жалить все, что увидят. Именно поэтому предок облил своего врага той жидкостью, а затем сменил место жительства и фамилию, которая позже стала передаваться по наследству вместе со способомом жестокой мести. Разумеется, спустя некоторое время представители рода Тэнби стали отказываться от него и становиться добрее, но если вам требуется стопроцентная гарантия того, что в один прекрасный день вас не настигнет кара обезумевшего от гнева роя пчел, лучше воздержитесь от кидания камней в знакомых с фамилией Тэнби. Особенно в Лияна. Когда Пьяное Солнце потеряло всякий интерес к побежденному человечку, Лиян наконец смог открыть глаза. Не без страха, естественно, иногда ведь Пьяное Солнце специально создавало иллюзию того, что вы ему больше не нужны, а через пару мгновений возвращалось обратно и добивало вас окончательно. Но не в этот раз. У Пьяного Солнца было смутное ощущение того, что именно в гильдии происходит что-то. Это смутное ощущение намекало, что сегодня стоит зайти за горизонт чуточку раньше обычного... Он оглянулся по сторонам. Никогда раньше ему не доводилось спать на полу и впоследствии испытывать такую сильную боль в спине. Неприятно и странно. По доброй воле человек ни за что не будет спать на полу, когда рядом есть чудесная постелька. Правда, не особо от пола отличающаяся, если судить по степени жесткости, но все-таки постелька. А еще тут были осколки. Много осколков. Наверное, пока их уберешь, успеешь проклянуть каждого человека в мире в алфавитном порядке. Только откуда тут осколки? Окно выглядело целым. Он бы услышал, разбей его кто посреди ночи. И почувствовал бы. И увидел бы. Да, с ним точно все в порядке. Что тогда разбилось? В доме нет ни единого другого стеклянного предмета (они слишком дорого стоят, эти стекляшки). Или... Стоп. Есть. Лиян резко повернул голову в сторону и утвердительно кивнул. О, ну конечно, зеркало. Как мог он забыть о такой роскоши в его скромной обители? Хотя, в принципе, теперь о нем действительно можно забыть. Зеркало потеряло свою изысканную форму и разлетелось на десятки осколков. Ужасная потеря... Но почему? Почему оно разбилось? У Лияна не было привычки ломать дорогие предметы интерьера. Наоборот, он обходился с ними так же бережно, как жрецы в каком-нибудь храме со статуей божества или предприниматели с частью бороды, которую они «случайно» выдрали у известного философа и жаждут выгодно продать на черном рынке под предлогом того, что эта штуковина делает из людей гениев (а если не сделала, то вы просто неправильно ее использовали. Купите еще одну и попробуйте снова). Лиян попробовал собраться с мыслями. Ни одна мысль на собрание так и не пришла. Кроме той, которая вежливо выразила свою догадку о возможности... пьянства. Он схватился за волосы, в ужасе посмотрев на свое отражение в одном из осколков. Все симптомы на лицо. Во-первых, разбитое зеркало. Во-вторых, окно, которое обычно он всегда зашторивал, но в этот раз почему-то забыл. И, в-третьих, отсутствие каких-либо воспоминаний о вчерашнем дне. — О, боги... Нет-нет-нет! Лиян не мог напиться. Ни за что. У него, естественно, иногда возникало желание, однако он никогда не давал ему взять над собой верх. Страдать нужно в трезвом состоянии, иначе потом велика вероятность того, что ты создашь себе кучу новых проблем, которые заставят тебя страдать еще сильнее. Да и если бы он напился, то сейчас бы у него болела голова. Она болела, но это была не та боль. Просто не стоило всю ночь носом в пол лежать, вот и все. А раз не напился, значит и волноваться не о чем. Подумаешь, зеркало разбилось, нет воспоминаний о вчерашнем дне. Может, они и не такими важными были, эти воспоминания. «Не я же зеркало разбил. Оно само пожелало упасть» — задумчиво рассудил Лиян. Настораживал лишь тот факт, что зеркало не лежало на полу, как это совсем недавно делал хозяин дома. Оно стояло в прежнем своем положении и выглядело так, словно укоризненно пилило его несуществующим взглядом. «Или я?» «Ты» «Что?» Лияна пугали многие вещи. Лорианс, банда Лорианса, змеи, некоторые книги библиотеки, которые настойчиво пытались с ним поговорить, темнота, странные звуки... Этот список можно продолжать бесконечно. И только что в него добавился голос в голове. Он сильно смахивал на его собственный, но в то же время отличался какими-то жесткими нотками. Во всем Лияне никогда не было и капли жесткости. Он не умел язвить, сохранял мягкий характер, ни разу не ругнулся плохими словами (почти) и вообще являлся человеком... Скажем, податливым, тихим. А сейчас в его головушку затесался кто-то еще. «Ты» — повторил кто-то еще. «Что?» — тоже повторил Лиян. «Я говорю, что ты прав. Ты разбил зеркало. Точнее, я» «Так ты или я?» «Мы» «Что это значит? Кто ты вообще такой и что ты забыл в моей голове?» «Я — это ты. И теперь я буду тут жить. Ну, внутри тебя. Твоя, считай, новая часть. И кажется мне, что самая лучшая, — доходчиво объяснил кто-то еще. — А биться лбом об стену я бы не советовал. Отойди от нее, это ничего не даст. Я не вылезу» «А если я как следует попрошу, чтобы ты вылез?» «Тебя не поймешь. Ты сам вчера дал мне воссоединиться с тобой, а теперь хочешь, чтобы я вылез. Нет уж, никуда я не вылезу. Нас ждут великие дела» «Каким образом я вчера это сделал?! Я вообще ничего не помню! Ты какой-то демон, который пытается меня обмануть, верно?» «Не-а, просто ты отрубился, когда я вырвался на свободу. Мы такие слабые, Лиян, это прискорбно» «Нет никаких «мы»! В моей голове есть только я, для других мест не предусмотрено!» «Ладно, я такой слабый. Ничего не стоит схватить меня за шею и придушить. Ужас» Лиян замолчал, вновь посмотрев на свое отражение в осколке зеркала. Голос в голове тоже замолк. После пятиминутной тишины на лице Лияна стала расползаться улыбка. Он вздрогнул, отпрянув от осколка, и пнул его ногой. «Как самокритично. Улыбка-то у меня очень даже ничего, чего мне не понравилось?» «Потому что я не хотел улыбаться. Боги, я даже не знаю, что вчера натворил и откуда ты взялся! Что за чертовщина со мной происходит? Это... Это...» «Это так и началось, — устало вздохнул кто-то еще. — После того, как Лорианс со своими ублюдками постоял около твоей (прости, мне необходимо разделять нас. Я не такой плакса) двери, ты расплакался, как сейчас, потом психанул, подполз к зеркалу и полчаса рыдал перед своим отражением. А дальше... Помнишь, что было дальше?» Лиян наконец вспомнил. О да, все так и произошло. А дальше... «Дальше я... Я сказал «помоги»?» «Браво! Ура! Да, волшебное слово. Круто, правда? И никаких деревьев, плодов и прочей хрени» «Каких еще деревьев?» Лиян шлепнул себя по лбу, недовольно нахмурившись. Уже через секунду он схватил руку, только что выбившуюся из-под контроля и прижал ее к груди. «Зачем ты это сделал?» «Потому что мне не нравится, когда меня не понимают с первого раза. Тебе это тоже скоро не будет нравиться» «Ты говорил про дереревья» «Ах, деревья... — кто-то еще устало вздохнул. — Напряги мозги, прошу. Помнишь ведьму?» «Какую ведьму?» «...Да я тебя сейчас действительно придушу» Обе руки Лияна медленно потянулись к шее своего хозяина. Он дернулся и кое-как оцарапал одну из них об очень удачно лежащий рядышком осколок. Поморщился, а затем победоносно улыбнулся. «Ладно, хорошо, никакого вреда самому себе, я понял. Я имел в виду ту ведьму, которая в четыре года тебя излечила» «Ту ведьму? Так это все-таки была правда?» «Ага» Лиян застонал. В его жизни действительно имел место момент тесного общения с ведьмой. Дети обычно заболевают с большой вероятностью, и он не являлся исключением. Скорее наоборот, так как изначально родился очень уж слабым (спасибо генам предков). И вот, одним отвратным январским утром мальчик захворал. Родители как только с ним не возились, пробуя и то, и это, да ничего у них не выходило. Даже местный лекарь пожал плечами и после двухчасовых манипуляций признался, что он всего-навсего шарлатан, который ничем помочь не хочет. Точнее, не может. Да, не может. Но мать Лияна была слишком упрямой женщиной, чтобы сдаться и просто смотреть на медленно умирающего сына, так что плюнула лекарю в лицо, дала ему пинка под зад и пошла к ведьме, живущей на лесной опушке рядом с деревней. Никто в здравом уме и без желания совершить самоубийство никогда не посещал ее. А если и посещал, то не всегда добивался желаемого, поскольку матушка Тер (ее имя с гномьего означало «добрый». Очень иронично, что однажды она чуть не съела гнома) отворяла дверь своего дома лишь в том случае, когда ваша проблема казалась ей по-настоящему стоящей времени и усилий. Амелин (мать Лияна) была одной из тех немногих, кому ведьма решила все-таки помочь. В конце концов, как можно не помочь несчастной матери, которая выбила дверь в твое ветхое жилище и поклялась, что сожжет тебя на костре в следующий вторник, если услышит хоть что-то, похожее на отказ? Ночью того же дня матушка Тер была в деревне и возилась с больным ребенком. Странной показалась ее возьня отцу и матери Лияна, поскольку вместо лечения всякими травами ведьма просто что-то нашептывала в ухо болезному и крутилась вокруг кровати. Через час она закончила, но не взяла с семьи денег (которых у них, к слову, не было), а сообщила, что уже получила плату за свою помощь. Отец спросил: «но что же ты взяла в качестве платы?». И тогда ведьма гордо выдала пророчество, где упоминалось и семя зла, которое она умудрилась посадить в душу деточки и которое надо полить слезами, чтобы оно выросло в древо с одним-единственным плодом, а потом этот плод съесть... Еще там говорилось что-то про волшебство, огонь, человека, что «сможет совладать с ним», и много-много пафосных словечек. Целиком пророчество Лиян не запомнил, ему ведь на тот момент было четыре года, да и находился он в полубреду. Поговаривают, что потом ведьма сильно подобрела, перестала нападать на гномов и прочих живых существ, взялась за мирное травничество, начала лечить больных и улыбалась каждому прохожему... Она даже помылась. И через пару лет переехала в город... Но во всем этом ключевое слово — «полубред». Именно на него Лиян всю жизнь спихивал воспоминания о ведьме и, честно говоря, считал, что пророчество ему всего-навсего приснилось. До сегодняшнего дня. Сегодня он понял, что ничерта оно не приснислось. «О, замечательно, теперь все встало на свои места. Эта старая карга каким-то образом вынула из себя злобу, пересадила ее ко мне, а потом смылась и стала добренькой. Замечательно. Полагаю, мне остается только смириться?» Лиян вздрогнул. Ну вот, «старая карга». Он ни разу не обзывал людей пожилого возраста. Какой кошмар! «Ага, видишь, ты уже входишь во вкус. К концу дня мы станем одним целым и заживем совершенно иначе!» «Но я не хочу иметь с тобой ничего общего! — лихорадочно запротестовал Лиян. Вряд ли это что-то даст, протест против самого себя равен плевку на ветер. — Злых людей никто не любит!» «Тебя и так никто не любит, тупица. И не полюбит, если продолжать сидеть сложа руки. Нужно действовать. А еще давать козлам по рогам» Лиян вскочил с пола, прошествовал мимо осколков и деревянной походкой направился к шкафу. Затем распахнул дверцу и начал рыться среди многочисленных свитеров, белых рубашек и брюк. «Каким еще козлам? Что ты делаешь?» Пара брюк свалилась на пол. Если бы у них были глаза, поверьте, они бы удивленно посмотрели на хозяина, который обычно обращался с ними крайне ласково. «Козлам. Ну, плохим людям. Плохому человеку» Одна бровь на лице Лияна поползла вверх. В ту же секунду другая двинулась вниз, стараясь придать лицу хмурый вид. «Лориансу» — не выдержал кто-то еще. «А-а-а... Ему... Ты собрался ему мстить?!» Из кучи одежды вынырнула черная мантия, больше напоминающая какой-то старый балахон. Лиян обрадованно осмотрел ее, бросил на кровать и начал раздеваться. «Да. Он заслужил месть в полной мере» «Но он переломает мне все косточки!» «Не переломает. Этому придурку и в голову не взбредет, что ему напакостил я. Он, видишь ли, считает меня тряпкой. Пусть и дальше так считает, но лишившись чего-нибудь очень дорогого» «...Что ты задумал? И зачем надевать мамин подарок? Она говорила, что его нужно использовать только в крайнем случае...» Мантия уже прекрасно села на голое тело (почти. Труселя-то на месте). Лиян повертелся, присел, встал, сделал движение, напоминающее подлый пинок в чье-нибудь «язвимое место» и довольно улыбнулся. О да, она отлично подошла. «Сегодня и есть крайний случай. Я же не хочу, чтобы меня узнали? Красть нужно незаметно...» «Красть?! Это незаконно! Кража со взломом, позор!» «Позором она будет, если меня поймают, — возмутился новый источник головной боли и злобы. — Но этого не произойдет. У меня есть запасной план «П» Лиян накинул капюшон на голову, медленно приоткрыл дверь и выглянул на улицу. Поразительное везение — никого поблизости не оказалось. Выдохнув, он вышел из дома и закрыл за собой дверь. Легкий ветерок, доносящий до носа аромат, похожий на тот, который обычно можно почувствовать около сточной канавы, и звуки, включающие в себя смесь отборной ругани с плачем опохмеляющихся пьяниц, пролетел мимо Лияна, так и не поиграв с его волосами и мантией — он не хотел сейчас с ним связываться. «Что за план «П»?» — наконец поинтересовался Лиян. «Пожар» Позади остался соседский дом. Лияну его сосед казался замечательным человеком. Хотя бы потому, что они ни разу не разговаривали и не видели друг друга. Таких людей нужно ценить, их в мире очень мало... «Пожар?» «Пожар. Если что-то пойдет не так, я просто выбегу из дома и спалю его» «Нельзя спаливать чужие дома!» «Можно. Он все равно уродский. Но, знаешь, мне кажется, что даже пожар не поможет такому виду...» «Ты хочешь сказать, что дома можно спаливать, если они уродские?» «Ага. И если ими обладают люди, чьи имена начинаются на «Л» и заканчиваются на «орианс»...» Лиян остановился, топнув ногой. Он попытался повернуть обратно, но не смог. «Я не хочу красть и жечь!» «Хочешь, еще как хочешь. Помни, Лорианс заслужил все, что он сегодня получит» «Разве он был настолько плохим?!» «Он ужасно жестокий. И тупой как пробка» «Ладно, но было же в нем хоть что-то хорошее? Один раз он сделал мне комплимент» «Мне кажется, что «у тебя глаза цвета влюбленной жабы» даже в переводе на эльфийский не будет звучать похоже на комплимент» «...Ладно, у него уродский дом, он не умеет делать комплименты, ужасно жестокий и тупой как пробка, но...» — Тебе еще нужны какие-то «но»?! Лиян пнул мирно лежащий на дороге камень с такой силой, что собаки, поджидавшие его за углом, испуганно попятились. Им нравилось лаять на Лияна, когда он покидал свой дом-крепость. Им нравилось, когда он вскрикивал и убегал. Но взгляд, которым он наградил их только что, им совершенно не понравился. О, нет, каждая собака прямо почувствовала острую необходимость заскулить и всем телом вжаться в стену. — Чтоб глаза мои вас больше не видели, шавки подзаборные, — прошипел Лиян и двинулся дальше. Собаки расслабились, а затем отправились в путь к другому концу гильдии. Там они, видимо, и останутся. На веки вечные. «Здорово ты их... Я бы так не смог» «Ха! Ну конечно, именно для этого я тебе и нужен» «Собак отгонять?» — осторожно подумал Лиян. «Нет, всех. Весь мир. Ну, я так думаю. В конце концов, сначала меня боятся собаки, а потом люди. Они будут делать то, что я захочу. Они будут любить меня» На секунду Лиян отдался размышлениям, посмотрев на ясное голубое небо. Облака сегодня решили тоже не попадаться ему на глаза, что с их стороны было очень благоразумно. «И никогда... Никогда не сделают мне больно. Не смогут. Я им не позволю» Какое-то время он шел молча, периодически оглядываясь по сторонам. Если в тебе появилось капля уверенности, она все еще... капля. Да, можно придумать крутой план мести, радостно ему следовать, но в случае появления перед тобой тройки или четверки хулиганов во главе со своим предводителем ты обязательно свернешь на дорожку побезопаснее. Потому что капля не превратилась в море, где было бы удобно топить врагов. Враги. Вот как он теперь их называет. А ведь они были друзьями совсем недавно... или давно? Сколько одиноких дней, полных страха прошло с тех пор? Сколько раз ему довелось в слезах жалеть о том, что однажды он сорвался и испортил себе жизнь глупой выходкой? Стоил ли того этот маленький бунт? Лиян юркнул мимо стены домишки, с крыши которого от бурного совокупления двух голубей сыпалась черепица. Не выдержав звука постоянного курлыканья, он посмотрел наверх. О, да, два голубя не могли быть настолько громкими и большими, чтобы происходило то, что происходило сейчас. Их было семеро. Лиян натянул капюшон сильнее, ускорив шаг, и попыталсля вернуться к угрюмым думам. Стоил. Бунт того стоил. Иначе все стало бы для него гораздо хуже, чем было. Сначала ты делаешь за них каждую работу по каждому предмету (а их, к слову, больше пятнадцати человек), потом, когда они уходят выпить или сбегают в город (тебя с собой никогда не берут), ты прибираешься в главном месте их тусовки... Ну а дальше что? Найдешь каждому из них подходящую женушку, сведешь их, чтобы потом нянчить чужих детей, пока они веселятся, и решать семейные проблемы, причем даже не собственные, ибо такими темпами у тебя своей семьи не будет? А, может, станешь тем самым седьмым голубем, которого остальные шестеро... «Блять», — вздрогнул Лиян. — «Какие, нахуй, голуби?» «О, мне тоже не понравилась эта сцена. Верх непристойности и вульгарности» «Это ты про нее сейчас подумал? Больше никогда так не делай. У меня были важные мысли» «Но они бы ни к чему не привели. Ничего из того, о чем ты думал, не случилось. Я избежал этого» «Да, да, замечательно избежал. Мне безумно нравится наблюдать, как парочки целуются под моим окном, даже не думая о том, что я, вообще-то, еще жив и все вижу» «Зависть — грех. И мы оба это знаем» На лице Лияна появился легкий румянец, символизирующий то, что скоро какому-нибудь несчастному камешку достанется по полной. Так и случилось. И одному богу (сами решайте, какому, их слишком много) известно, насколько далеко камешек улетел. «Кто сказал, что я завидую? Ничего подобного! Какой дурак будет завидовать возможности подцепить смертельную болячку? Слюни, тисканья... Фу. Неправильно это. И пусть мне на голову упадет палка, если я когда-нибудь кого-нибудь поцелую!» Или где-то во множественной вселенной кто-то выкинул на кубике абсолютно честную двадцатку, или судьба решила дать ясный намек... В любом случае, палка на голову Лияна упала. Хорошая, крупная палка. После падения она покатилась вперед, и катилась в ту сторону до тех пор, пока ее не взял в клюв петух. Он пристально посмотрел на застывшего с тупым выражением лица Лияна своими оранжнево-красными глазами, расправил крылья, а затем понесся в неизвестном направлении, на ходу пытаясь взлететь. Через пару мгновений где-то вдалеке послышались «бамс» и недовольное кудахтанье. Кажется, на жизненном пути петуха очень невовремя встретилась стенка. «Какой глупый петух» — заключил Лиян и пошел дальше. Он отчаянно пытался убедить себя в том, что палка — просто совпадение. Но разве палки падают с неба вот так легко?.. Лиян думал бы о несчастной палке и петухе бесконечно долго, но наконец достиг пункта назначения и выдохнул. Это была лавка прекрасного (или нет) человека по имени Вынька Мелоч. Одна из, если быть точнее. Лавок господина Выньки по всей гильдии было расположено довольно много, так как в свое время он заключил с главой гильдии выгодный договор, об условиях которого никто по сей день так и не смог узнать. Располагались лавки всегда по каким-нибудь закоулкам и заставляли сердце любого набредшего на них прохожего трепетать, ибо в лавках этих было полным-полно всякой всячины. Да даже магические предметы наблюдались в лавках господина Выньки! Например, кольцо авантюрной конечности, выбор каждого плохого друга и отличного шутника. Достаточно надеть его кому-нибудь на палец (можно себе), и рука исчезнет на двадцать четыре часа. Потом она вернется, но не факт, что той же, какой была. На ней может появиться татуировка, рана, дополнительное обручальное кольцо... или с нее может исчезнуть кольцо авантюрной конечности. Уж как повезет. Еще в ассортименте господина Выньки иногда появлялись парные свитки (напиши что-то на одном, то же самое появится на другом), монеты обманщика (выкидывает тот результат, который загадывает владелец. Причем любой. Можно даже пожелать увидеть фаллос, и вуаля, именно его монетка и покажет) или вечнолед (никогда не тает, его весело подкидывать друзьям в штаны, а потом оставаться без зубов). Ну и любовные зелья. Как же без них. Универсальное средство, если вы хотите провести ночь в компании красавца или красавицы, а на утро понять, что никогда нельзя было смеяться над беременностью, ибо эта штука воистину страшна и внезапна... Но Лияна сейчас интересовали только факелы, лежавшие горкой в деревянном ящике около лавки. Перед ящиком растянулся спящий парень, от которого страшно воняло смесью вина, джинна и рвоты. Почему тут был этот представитель вида «человекос-пьянос»? Дело в том, что господин Ванька редко появлялся в своих лавках. Чтобы из них ничего не крали, он нанимал таких вот сторожил вместо нормальных стражников. Просто они просили в пять раз меньше и выполняли свою работу с двойным усердием, старательно избивая любого воришку чисто из удовольствия. Единственным минусом было то, что они постоянно напивались в самом начале рабочего дня и зачастую пребывали в царстве снов до вечера. Вечером они опять напивались. Лиян максимально осторожно переступил через парня и вытянул из ящика факел. Далее сунул его под мантию и отошел от лавки с вырвиглазной табличкой «сдохни есле украдеш». Удивительно, но он оставался живым целых пять минут. «Боги, это ужасно. Ты же знаешь, что так нельзя?» «Знаю. И мне сейчас глубоко наплевать. Не хочу платить лишние пять медных монет за один факел. Я читал в правилах гильдии, что факелы должны стоить всего одну медную монету. Раз он ворует у нас, почему бы не своровать у него?» «Так ты признаешь, что воруешь!» «Нет, не признаю. Я одалживаю факел на неопределенный срок» «Потом надо обязательно вернуть факел и извиниться» Лиян чуть не расхохотался, но успел прикрыть рот рукой. «Серьезно? И что ты скажешь? Ах, милостивый господин, я такой плохой, украл у вас вчера факел, но сегодня его возвращаю, потому что одна часть меня совсем тупая! Будьте любезны, отрубите мне руку за воровство! Или примите плату любым другим способом, каким только захотите! У меня совсем нет денег, я бедный, несчастный и очень одинокий, никто даже не заметит, если вам вдруг вздумается сделать со мной что-то совсем уж нехорошее и после этого выбросить мой труп в канаву!» «...Ладно, я понял. Не буду возвращать ему факел» «Вот, замечательно. А теперь, Лорианс, трепещи, я иду красть у тебя самое дорогое, что только найду! И если повезет, то засуну этот факел тебе в задницу!» — воодушевленно проговорил кто-то еще. «Что?! Нет!» «Хорошо, без факела в заднице. Тоже можно» «Я не про факел в заднице, я про время» Брови Лияна взметнулись вверх. «Что не так со временем?» «Сейчас, видишь ли, день. Никто не ворует днем» «Почему? Он наверняка бесчинствует где-нибудь вдали от дома со своими дружками» «Он может вернуться в любой момент. А еще по улицам все шастают. Никто не должен видеть моего грехопадения» «М-м-м... Разумно, — согласился кто-то еще. — Что тогда предлагаешь?» «Пойти домой, переодеться и подождать до наступления ночи с какой-нибудь книгой перед глазами. Я так и не дочитал «Любовь Фаины», кстати. Мне пятьдесят страниц последнего тома осталось» «Зачем ты мне это рассказываешь? Мы один и тот же человек. По сути, я читаю эту несчастную книжонку вместе с тобой. И как по мне, она — полное говно» Не только Лиян считал «Любовь Фаины» полным говном. Это вообще была ужасная серия, где с каждой новой книгой главная героиня получала себе в гарем очередного мужчину. После того, как автор дописал десятую книгу, к нему в дом ворвалась толпа недовольных тупостью Фаины читателей и в яростном запале случайно его убила. На некоторое время все успокоилось, но потом эти же читатели поняли, что без продолжения как-то скучно, поэтому через полгода начали периодически вызывать дух автора, чтобы принуждать его диктовать им то самое продолжение. Бедолагу хватило на половину одиннадцатой книги, но в конце концов ему надоело это моральное насилие над великим творцом и, если дословно, он послал всех нахуй. Читателям пришлось самим по-быстренькому закончить эту историю тем, что Фаину убил один из ее мужей, который умудрился увести у нее весь ее гарем, а потом помереть от руки воскресшей Фаины (она перебила весь свой гарем, а потом повесилась и умерла во второй раз). Дурацкий конец, о прочтении которого Лиян пожалел ровно через час после того, как вернулся домой. Оставшееся до ночи время он потратил на то, чтобы от этого конца хорошенько отойти. Но вот наконец наступила долгожданная ночь. Пьяное Солнце закончило мозолить людям глаза, протрезвело и отправилось за горизонт напиваться. Луна взошла на небо, презрительным взглядом окидывая мир, расстилающийся внизу. Пожалуй, если Пьяное Солнце было вредным только в пьяном состоянии (а в нем оно находилось всегда), то Трезвая-Как-Стеклышко Луна совершала пакости с холодным рассчетом и пугающим здравомыслием небесного тела, которое никогда не связывается с пьянством и всячески старается его осуждать. Именно поэтому она светила в глаза пытающимся уснуть пьяницам, а заядлым трезвенникам благоволила. Лиян относился к категории заядлых трезвенников. Может, не по своей воле, так как он давно подозревал, что если в его жизни объявится какой-нибудь близкий друг, который пододвинет к нему бокальчик и скажет что-то вроде «попробуй», то отказаться не получится даже после десятого такого бокальчика. Дружба у него считалась больной темой. Во всех смыслах. Так вот сейчас Лиян под мягким светом Трезвой-Как-Стеклышко Луны переоделся в мантию-балахон второй раз за день, сунул факел за пазуху (место за пазухой у Лияна было воистину волшебным. Там могла храниться целая уйма вещей, о чем сам Лиян нередко забывал. По этой же причине в настоящее время у нас в сюжетных игрищах он успешно таскает под свитером Купидоний цветок, дротик, кинжал и пращу) и выдвинулся на улицу. По меркам гильдейских жителей он вряд ли имел право называться красавцем, но в этот момент было в нем что-то... Что-то завораживающе-привлекательное. Черные, словно глубокая бездна, в которой дна не видно, волосы, зеленые глаза цвета лесной чащи, где можно найти мир и покой, а можно и погибель, бледная как у мраморного изваяния кожа (ладно, не настолько бледная) — все это создавало вид очаровательной хрупкости, которую легко спугнуть и больше никогда не встретить. Очаровательная хрупкость в данный момент готова была сама спугнуть кого угодно, крадясь по грязным переулкам гильдии и мысленно листая словарик матерных выражений, чтобы на всякий случай иметь под рукой сильную фразу, способную вывести человека из строя до того, как он успеет спросить то, о чем спрашивать не следует. «На кой черт было делать эту улицу такой широкой?» — подумал Лиян, успевший прыгнуть в кусты перед тем, как мимо прошла шумная компания из десяти парней и восьми девушек. Кому-то сегодня не повезет с парой. Явно. «Ну, потому что она проходит мимо домов главных богачей? Вон там как раз дом Лорианса. Чуть-чуть осталось» «Главных богачей, пф. Я бы назвал их главными сволочами. Или глупендяями» Лиян вылез из куста, на секунду остановившись, чтобы подумать. «Нет такого слова» «Есть. Я его только что придумал. Неужели никто раньше не пытался соединить глупца и негодяя в одно обобщающее ругательство?» «Уверен, что никто. Можно рассказать об этом слове всем остальным и брать с них по одной медной за его произношение» — предложил Лиян сам себе. «Это с какой стати кто-то за него платить должен?» «Я читал в одной книге, что такая штука называется афтатарскими правами» «Какими правами?» Лиян вздохнул и двинулся дальше. «Неважно, забудь. И вообще, знаешь, мне кажется, что все это — плохая идея. Еще не поздно повернуть назад и потом не просить прощения на коленях перед Лориансом» Где-то на дне его глаз полыхнул огонек. Лиян дернулся, ударив дверь кулаком. «Чтоб я просил прощения у кого-то? На коленях? Ты совсем свихнулся от страха перед этим выблядком! Я ни за что не сверну назад!» Раздался скрип. Долгий, противный скрип открывающейся двери. Лиян только сейчас пришел в себя и заметил, какую именно дверь он пару секунд назад удостоил удара. Лишь эта дверь умела открываться в обе стороны, лишь эта дверь была разрисована чуть ли не всеми членами гильдии (во всех смыслах)... И принадлежала она Пизанской Сральне. Да, название звучит странно, мы согласны, но достаточно одного взгляда для того, чтобы понять, что оно справедливо отражает саму суть этого строения. Описания оно не требует, потому что... Сами представьте туалет, который постоянно находится под угрозой падения, но не падает. Вот и все. Так о чем мы?.. Ах да, точно. От удара дверь как раз открылась внутрь туалета, от чего заседающий там паренек чуть не подпрыгнул. Он уставился на Лияна, пару раз открыв и закрыв рот. Любой знает, что если перед тобой стоит человек в черных одеяниях, значит, либо он культист, либо ты будущий труп. Бедолага срочно пытался сообразить, стоит ли что-либо говорить, пока Лиян делал то же самое, глядя на него. «Оу-оу, свидетель. Ну-ка, дай ему факелом по башке» «Я не собираюсь никого бить!» «Тогда завтра же утром он сдаст тебя Лориансу! Бей!» — Слушай, прости, я не хотел попадаться тебе под руку... — начал несчастный ночной срун. — Давай ты пройдешь мимо? Ну, типа, ничего не было. Или мы как-нибудь найдем общий язык. Я могу уступить тебе место, если хочешь. — Мы найдем общий язык, если ты хорошенько прикусишь свой и поспишь тут до утра. — Чт... Факел встретился с макушкой парня и страстно с ней поцеловался до того, как он произнес последнюю букву своего вопроса. Завтра его ждет утро, полное вони, боли в пояснице и... отсутствия штанов. А еще он наверняка обнаружит на голове хорошенькую шишку. Но все это будет завтра. Сегодня ночной срун просто обмяк и сполз вниз. Лиян дрожащей рукой убрал факел обратно за пазуху и оглянулся по сторонам. Поблизости не было ни единой живой души, которая могла бы увидеть только что совершенное рукоприкладство. Судорожно выдохнув, он закрыл дверь в Пизанскую Сральню и чуть ли не бегом направился к дому, стоящему как раз за ней. «Я ударил человека. А сейчас я буду воровать у другого человека... А... А потом что?» «А потом молиться, чтобы другой человек не соизволил проснуться раньше времени» — любезно ответил кто-то еще. «Разве ради такого молятся?» «В такой ситуации стоит молиться за любой свой шаг» Дверь в дом Лорианса значительно отличалась от других дверей. Во-первых: она была железной, что внушало ей устрашающий любых воров вид. Во-вторых: однажды Лорианс сказал, что у нее пятнадцать замков. В-третьих: эти пятнадцать замков Лорианс никогда не запирал, потому что никто в здравом уме не стал бы заходить в его дом даже с приглашением. Лиян не находился в здравом уме, поэтому толкнул ее ногой и на удивление спокойно зашел внутрь. Дом встретил его зловещей темнотой (тут она была гораздо зловещее, чем на улице) и храпом, доносящимся из спальни. Лиян осторожно перешагнул через дубину, которая валялась перед дверью, потом через легкий молот, потом через ручной топор, потом через булаву, потом через бутылку, кажется, подготовленную на тот случай, если в дом проникнет глава гильдии, потом через пару разных сапогов... «Пиздец, зачем ему столько оружия?» «У него есть деньги, это все объясняет, — сам себе сказал Лиян. — Когда некуда деть лишние золотые, наверное, ты покупаешь кучу всякой всячины» «Это тупо. Как и он сам» Кухня не интересовала Лияна. Гостиная тоже. Именно поэтому через пару минут его нога в потертом ботинке элегантно ступила за порог спальни. О, он так долго ждал этого момента. Момента, когда можно насладиться абсолютной беспомощностью врага, сделать все, что вздумается... Его можно даже убить. Вот так просто. Чего стоит поднять с пола в прихожей топор и отрубить голову этого идиота? Он больше никогда не причинит никому вреда, никогда не посмеет произнести своим грязным ртом ни одного плохого слова, никогда не заставит никого провести взаперти столько дней, месяцев, лет... Так и поступают герои из книг, верно? Нет. Не так. Они вызывают врагов на честный бой и побеждают их в открытую, а не пока те спят. Он не может так сделать. Он ведь не герой вовсе. Даже на роль злодея в этой «книге» он не подходит. Злодеи и герои сильные. А он слабый. Слабый, но очень обиженный и мстительный засранец. Пусть герои и злодеи поступают так, как надо, а он поступит так, как ему хочется. «Мне хочется украсть у него самое дорогое» — подумал Лиян и шагнул вперед. Он вовремя остановился, увидев перед собой черту. Нарисована она была мелом, а рядышком с ней красовалась кривая надпись «не захади за чирту если ты не варишка». Лиян нахмурился, около пяти минут прикидывая, не упадет ли на него наковальня, переступи он через черту. Потом «варишка» посмотрел наверх и убедился в том, что на потолке нет не только наковальни, но и любых других предметов, предназначенных для падения на чью-нибудь голову. Задержав дыхание, он медленно перешагнул через черту. Ничего. Поразительно. Видимо, у Лорианса наблюдалось отменное чувство юмора, граничащее с ярко выраженным идиотизмом. Чего и требовалось от него ожидать. «Ха-ха, кого он собрался этим напугать?» Не успел Лиян насмешливо фыркнуть, как перед его ногой оказалась еще одна черта с надписью «не захади за чирту если ты ни хочишь миня убить». Над этой надписью он тоже думал где-то минут пять, после чего все-таки зашел за черту. Опять ничего не случилось. Надо же. Дальше еще одна черта. Надпись гласит: «не захади за чирту если тибе жалка свае лицо». Лиян покосился на Лорианса, до которого оставалось всего ничего. Он спал как мертвый. Точнее, как убитый. У него в руках даже не было оружия. Шаг-шаг-шаг. И снова ничего. Это уже начинало бесить. «Зачем эти штуки вообще нужны?» «Мне кажется, он так пытается либо запугать непрошенных гостей, либо заставить их передумать и пойти домой» — предположил Лиян. «Я не могу передумать и пойти домой. У меня уже есть цель!» И в процессе переступания черты с надписью «не захади за чирту если ты ни ебонутый блять» он как раз увидел свою цель. Яблоко. Нет, не просто яблоко, как вы могли подумать. То было яблоко, состоящее из рубинов. Плодоножка и листик были выполнены из изумрудов... На «кожице» этого яблока красовались маленькие капельки-бриллианты... Оно было великолепным. А еще это яблоко стояло на полке, расположенной прямо над головой Лорианса. Лиян сжал и разжал кулаки, с бессильной злостью посмотрев на кровать. Рядом с Лориансом красовалась очередная черта с надписью «не захади за чирту если ты ни пидорас». Будь у нее возможность многозначительно ухмыльнуться, она бы это сделала непременно. «Ты не полезешь туда. Так нельзя. Это очень опасно» «Ничего опасного. Нужно всего лишь забраться на кровать, схватить яблоко, спуститься и уйти. Проще простого» «Но на ней лежит Лорианс! — возмутился Лиян. — Проще простого не сделать все это, а разбудить его!» «Тогда начинай молиться прямо сейчас» Лиян медленно поставил на кровать одну ногу, а затем вторую. Постель скрипнула даже при том, что, наступая на нее, Лиян усердно молился с упоминанием фразы «не скрипи, родная». Брови спящего Лориансу поползли вверх. Душа стоящего рядом Лияна поползла вниз, объяснив это тем, что давно не заходила в гости к пяткам. Весь мир замер в ожидании того, что должно было произойти дальше... А дальше Лорианс громко всхрапнул, почесал шею и повернулся на спину. Лиян выдохнул. Кровать тоже выдохнула, снова скрипнув. Даже сапоги в прихожей выдохнули, после чего попытались сожрать друг друга в пятый раз за ночь. Лиян перевел взгляд на яблоко и протянул к нему руку. Затем взял его и осмотрел со всех сторон. Что-то оно напоминало ему... Что-то... Точно! Оно сильно напоминало Лияну те яблоки, из-за которых его семья разорилась. Она ведь не всегда была бедной. Раньше у родителей Лияна было приличное состояние, но однажды им повстречался волшебник, рассказавший о том, что создал он семена чудесной яблони, плоды которой появляются на свет рубиновыми. Тогда семья потратила почти все свои деньги на эти яблони и потом посадила их. Сначала все было хорошо, они даже собрали чудо-уражай, а на другой день... яблони и их плоды исчезли. Все дело в том, что это был сорт блуждающих яблонь, которые как вырастают, так сразу начинают постоянно исчезать и появляться в самых неожиданных местах (что касается и их плодов). С тех пор родители Лияна возненавидели волшебников и запретили ему становиться одним из них. Но как это яблоко попало к Лориансу? Неужели он как-то был связан с тем волшебником или... являлся его сыном? Если это так, то Лорианс изначально должен был стать заклятым врагом Лияна... Тогда все это имеет какую-то тонкую и очень загадочную связь... Ее нужно распутать, за нее нужно ухватиться... Ухватиться... Хвать. Лиян чуть не выругался пятиэтажным матом на эльфийском языке, когда рука Лорианса цепко схватила его за ляжку. Снизу раздалось сонное бормотание: — О-о-о, Миранда, ты так прекрасна... Ложись ко мне... В голове Лияна пронеслась целая сотня мыслей. И все они кричали одно и то же: «помогите». «О, боги, что мне делать? Я ведь никакая не Миранда! Он убьет меня!» «Пни его» — посоветовала другая часть Лияна, которая прекрасно понимала, что может произойти нечто гораздо худшее, чем какое-то там убийство. «Вот спасибо! Я же хочу, чтобы он проснулся еще быстрее!» «Нужно умирать с честью и достоинством. Ты хочешь, чтобы он тебя за задницу схватил?» «А где были мои честь и достоинство, когда я сюда лез?! Нет уж! Не буду я его пинать!» — Миранда... — настойчивым тоном повторил Лорианс. — ...Ах, Л-Лори, я не могу к тебе лечь... — пропищал Лиян. «Лори? Серьезно?» «Заткнись!» — Почему не можешь? Хватка на ляжке стала сильнее. Сердце Лияна намекнуло, что в следующий раз оно отправится в заслуженный отпуск, не спрашивая на то разрешения. — Я-я... Мне... Дело в том, что... Видишь ли, м-мне нравятся исключительно блондины... — М-м-м... Это не проблема... Я могу выжечь свои волосы на солнышке... ...Пьяное Солнце икнуло, на секунду оторвавшись от наслаждения запоем... — Блондины с... голубыми глазами, — не сдавался Лиян. — Тоже не проблема, Миранда! Я могу закрыть глаза и ты представишь, что они голубые... — Лорианс не сдавался гораздо усерднее Лияна. — Ох, л-ладно, убедил. Но сначала я переоденусь... Так что отпусти меня, хорошо? — Зачем же переодеваться, Миранда? В этом доме ты должна только раздеваться! И я тебе с радостью помогу... Далее за максимально короткий срок произошел целый черед событий. Рука Лорианса очень зря схватила Лияна за задницу, запустив сюжетный механизм, выглядящий так: рука Лорианса->задница Лияна->нога Лияна->лицо Лорианса. Лорианс с криком схватился за разбитый нос. Лиян в это время пулей слетел с кровати и бросился к выходу вместе с яблоком, которое в процессе перепрыгивания через разбросанное по полу оружие он сунул себе за пазуху. Оказавшись на улице, Лиян дрожащими руками достал факел и бросил его на землю. «Что ты творишь?! Факел... Факелом же надо было поджечь дом в случае чего! Ты сам сказал!» «Я ничего не говорил именно про факел. Он — просто поддельная улика» «Но как тогда...» «Смотри» Соединив ладони и растопырив пальцы веером, Лиян выпустил прямо в стену тонкие струйки пламени. Оно зашипело, дыхнуло жаром и стало рывками расползаться по дому, словно голодный хищник, жаждущий поглотить добычу целиком за один укус... А Лиян смотрел. Спрятался за угол и оттуда во все глаза смотрел на свое творение. В руках приятно покалывало, из груди рвалось дико стучащее сердце, что еще давно готовило себе гроб... И он никак не мог понять, правильно ли то, что эта сила вызывает у него такие странные чувства. Он не мог понять и то, почему ему нравилось видеть, как Лорианс, охваченный ужасом, выбегает на улицу, зовет на помощь остальных людей, которые уже спешат набирать воду в ведра... Откуда эти кровожадность и упоение чужой беспомощностью? Он ведь не такой. Или такой? Похоже, все-таки такой. Конец дня наступил, языки пламени возносятся в небеса, месть свершена. Отныне и навсегда две части соединились воедино, создав, как сказала бы матушка Тер, воистину пугающего человека. Даже не простого человека... В узких кругах любителей побаловаться волшебством поговаривают, что когда в мире появляется сильный волшебник, то другой умирает. Наверное, именно по этой причине где-то очень далеко от гильдии погибла целая компания волшебников, один из которых со словами «смотрите, че могу» попытался зажечь сигару фаерболом. В общем, как снова сказала бы матушка Тер, на свет родился пугающий волшебник, и теперь остается лишь ждать, когда он встретит другого человека, который сможет совладать с убийственной силой огня и обратить ее на свою сторону. Тогда обретет он мощь огромнейшую, ибо страшнее свирепой ненависти только пылкая любовь. Позади толпы мыслей Лияна прыгала еще одна маленькая, нервная мыслишка. Своим тихим шепотом ей почему-то удалось заглушить все остальные и привлечь к себе внимание. «Интересно, почему меня сейчас напрягают те слова про блондинов?»