Незаметно ты стала моей зависимостью

Тело снова окутали колючей проволокой, и то ли роз, то ли железного забора, от ржи которого и сгниёт всё. Но это чувство нельзя было назвать чем-то ужасным. Янг бы хотела его чувствовать, но одновременно хотелось закопать его куда поглубже. Поглубже обычной закладки уж точно. Девушка рада, что чувствует что-то, что назвать она не в силах. Что признать нельзя. Язык пытается изогнутся в такой позе, которая и нужна мозгу Янг, но не получается. Она хотела бы поведать об этом прекрасном безумии, что терзает при виде полицейского участка. Не было чувства страха уже от этого здания, ей было всё равно на её деятельность. Ей нужна была она. Милая девушка с хвостиком, что работала там. Янг нуждалась в ней так сильно, будто их тело связали огромной красной нитью так, что держать нужный ритм дыхания было ужасно сложно. Сердце сковывало, но не от тоски или вины, а от чего-то приятного, но безумно болезненного. Янг хотела вскрыть свою черепную коробку, чтобы отключить свой беспомощный мозг, а после вскрыть всё тело, чтобы по ниточкам расплести свою нервную систему, что доносила эти чёртовы сигналы в мозг, а после и сердце достать, чтобы навсегда стучать бешено прекратило, но и так же ей хотелось чувствовать каждой частичкой тела этот трепет. Как же так? Почему именно эта проклятая Хэгём? Чувства Янг метались от одного к другому: то она готова была полностью поглотить свою приторную слабость, лишь мечтая о том, как же ей хочется обнять своими ранами на устах чужие, таким образом излечив их, то разорвать проклятую девушку с хвостиком на мелкие кусочки. Тёмные глаза, что блестели от утреннего солнца, уставились на свой объект трепета, что разбиралась, видимо, со своими коллегами возле своей машины. Чёрная макушка даже запомнила машину девушки, прошерстила информацию в интернете о своей зависимости, даже искренне надеялась на наличие соцсетей. Соцсети она не нашла, но к счастью, кое-какие данные она всё же знала благодаря своим "друзьям", и как же её окутывала неописуемая радость. А информацию узнала такую, как: где можно её лишний раз увидеть, где попасться можно, даже если это грозило сроком. Но беспокоило сейчас Янг совсем не железные стержни земли, что могли запереть её в четырёх стенах навсегда, а её гнетущая вина, что сейчас не целовала её губы в застывших ранах, а беседовала с какими-то чужими людьми, что противно посмеивались, заставляя противный писк в ушах отдаваться эхом по всему телу. Не пропускала свои тонкие изящные пальцы через созвездие веснушек Янг, не считала эти звёзды, создавая новые созвездия, даже если одно было уже названо в её честь, а лишь мяла свои руки возле чёрного автомобиля. Это безумие, что поглотило её, заставляло думать о ужасных вещах, кои она сотворила бы с этими людишками, что стояли возле её зависимости. Это её зависимость, не их. Это её органы обливала патока из смешанных странных чувств, а не их. Это именно Янг испытывала ужасно тягучее безумие, что с ума сводило с каждым днём, к её запретной сладости. Самый тягуче-прекрасный сорт экстази. Именно Ли она хотела употребить. Янг было не важно, будет она под губами, в носу или же внутри. Ей нужен был этот наркотик как никогда. Казалось бы, никогда не употреблять, но иметь ужасную ломку без определённого наркотика. Но это был её личный сорт. Она не могла остановится употреблять Хэгём как самый искусный наркоман. Янг хотела почувствовать, какое же действие этого вещества будет при запрещённой слабости, когда она раскусит таблетку, прочувствует весь пьянящий эффект. Девушка раздумывала, какого рода ощущений она испытает именно после этого вещества. Если вдохнет её полностью, даже ощущая изумительные тягучие ароматы, что обычно не свойственны таким веществам. Как же быстро действие распространится по ней, ударит в мозг неожиданно или тягуче и медлительно, заставляя почувствовать весь вкус Хэгём внутри себя. Чёрноволосая кладёт подбородок на руку и отпивает свой милкшейк, что предоставил ей любезный продавец в ближайшем кафе. Вдруг ей захотелось знать, будет ли Хэгём чарующе клубничной, или же захватывающе шоколадной. От неё веет запахом латте или крепкого американо, выпитого натощак? Как же Янг хотелось всё узнать. Она протягивает руки к Хэгём, пытаясь сжать её в своём кулаке, а после улыбается от своих же действий, снова опуская бледную руку, которую тоже не пощадили звёзды, что зовут веснушками. Хочет ли девушка так же испробовать все её органы, особенно включая мозг, и оценит ли внутренний мир чёрноволосой? Будет пробовать медленно, растягивая тянущееся удовольствие, или же забросит сразу, разжёвывая, чтобы испытать эффект как можно быстрее? Казалось, что мозг уже плавится под апрельским солнцем, но не от жары огромной звезды, что ослепляла, а от жары её собственных мыслей. Приятный клубничный вкус растёкся по языку, оставляя за собой приятный холод. Янг ставит стакан обратно на стол и снова наслаждается прекрасным видом. А именно — своей Хэгём. Девушка улыбается и наклоняет голову в бок, чувствуя приятный нежный трепет внутри себя, что лёгкими бабочками разлетался по всему телу, особенно захватывая сердце с животом, когда видит, как её Ли улыбается так лучезарно. Вот бы видеть её такой всегда. Заставлять улыбаться, смеяться, испытывать только позитив и положительные ощущения, такой же пылающий трепет. Быть постоянной причиной, почему на этом чудном лице такая широкая и тёплая улыбка. Но уже улыбка Янг насыщается нотами грусти, когда ей приходит осознание, что улыбается то она не ей. Будто тысяча маленьких колышков вонзилось в алый мышечный орган. Казалось бы, глупо рассчитывать на то, что человек будет думать о тебе, изучать, желать, даже не зная, как тебя зовут. Не зная, что ты существуешь, каков ты на запах, каковы твои веснушки на вкус, как ощущаются твои тёмные, как воронье перо, волосы. Вероятность этого была такая же, как свежая клубника в декабре, но Янг это не останавливало. Её голову всё равно мучали мысли, в которых ничего святого не было. Она отказывет всему: здравому смыслу, моралям, и даже солнцу и луне. Янг не хочет верить в невозможность того, что, возможно, девушка с хвостиком думает о ней. Они никогда даже не встречались лично, Янг лишь наблюдала. Наблюдала, как кровожадный голодный хищник за своей беспомощной трясущейся жертвой, как солнце за безнадёжными людьми, и даже как луна на своё отображение в реке. А насчёт возможности наличия у Ли партнёра — Янг вообще прятала в свой пыльный погребок в голове эти мысли. Не может такого быть, не в этой вселенной. В этой вселенной вся Хэгём уже принадлежала только ей. Даже в других вселенных она будет только её. Вдруг Янг вылетает пулей из своих мечтаний, когда Хэгём села за руль, и её машина уже тронулась. Странно, как эта пара минут покрылась тягучей иллюзией бесконечности. Чёрноволосая срывается с места и осторожно шагает уже к своей машине, чтобы отдать напарнику команду езжать как можно скорее за машиной её медовой тяготящей слабости, пока в голове витали мысли, как бы было изумительно сейчас прослушать заполняющие приятными мурашками песни вместе с Ли, наслаждаться поездкой вместе. Её тёмные глаза, с нотками янтарности, охватывали корейские улочки, а на них уже в фантазиях девушки появлялись силуэты Янг и Хэгём. Она лучезарно улыбается, думая о том, как бы чудесно они провели это время. Это зависимость.