Укрощение Бунтарки

«Любовь проверяется временем, настоящая любовь не боится долгих разлук.»

Лев Толстой

      Алаз так и не смог сомкнуть глаз. Всю ночь он лежал в объятиях Аси, которая успокаивающе гладила его волосы, молча наблюдая за ним. Она тоже не могла уснуть, чувствуя его напряжение и тревогу. Он был погружён в свои мысли, прокручивая варианты решения сложившейся ситуации, придумывая способы, как выйти сухим из воды и окончательно прижать Османа, уличив его в причастности к грязной игре. Казалось, он находился в каком-то гипнотическом трансе, пытаясь сформулировать стратегию и набросать четкий план действий. Внезапно, будто вырвавшись из этого сна, он резко вскакивает с кровати, хватает телефон и начинает нервно ходить из угла в угол, под шокированным взглядом Аси, которая испугалась его внезапного резкого поведения. — Алаз, что случилось? — спрашивает она, поднимаясь с кровати и подходя к нему, обнимая за талию, чтобы успокоить. — Нужно срочно позвонить деду, — говорит он, не прекращая метаться по комнате.  — Надо найти адвоката, организовать защиту, связаться с работниками фонда, собрать доказательства и подготовить обвинение против Османа. — Тише, тише, — шепчет Аси, прижимаясь к нему и обнимая его крепче.  — Ты же сам говорил, что завтра всё обсудите с отцом и семьёй. Не нужно так торопиться и нервничать. — Ну же, бери трубку! Бери! — нервно шепчет Алаз, нажимая на кнопки телефона. — Алаз, кому ты звонишь? Время четыре часа утра! — говорит Аси, тревожно смотря на него. — Дедушке, Аси, надо что-то делать, я уже не усну, время уходит, а я ещё ничего не сделал! — взволнованно отвечает Алаз. В телефон наконец послышался грозный мужской голос: — Алло, Алаз, что-то случилось? — Да, дедушка, мы можем встретиться и поговорить, — говорит Алаз.  — Это срочно и лучше сделать это в офисе прямо сейчас! — Хорошо, сейчас соберусь и приеду, — слышится спокойный голос деда.  — Скажи мне только одно: с тобой и Аси всё в порядке? Алаз закрывает глаза и выдыхает: — С нами всё в порядке, но вот в фонде нет. Нам нужно всё обсудить. — Жди меня, скоро буду, — быстро произносит дед и бросает трубку. — Спасибо, — тихо говорит Алаз, пытаясь проглотить ком в горле и переводя взгляд на растерянную Аси. — Аси, мне надо ехать, хочу деду всё рассказать, пока это не преподнесли ему отец с подачи Османа. Надеюсь, хоть он поможет мне решить эту проблему и поймёт, что я здесь ни при чём. — Я с тобой! — уверенно говорит Аси. — Нет, Аси, оставайся дома, ложись спать, там сейчас тебе нечего делать, — мягко отвечает Алаз, гладя её по щеке и смотря в её красные глаза.  — Спасибо тебе, твоя поддержка мне очень помогла, но дальше я сам. Ты тоже устала, я хочу, чтобы ты отдохнула. — Нет, Алаз, я поеду и отвезу тебя, тебе за руль нельзя в таком состоянии, — решительно говорит Аси, потянув его за руку и крепко сжимая её.  — И это не обсуждается, я буду рядом! Давай, собирайся, и поедем, не будем заставлять дедушку ждать! Алаз соглашается, понимая, что спорить бесполезно.

***

Солнышко уже начинало подниматься, окрашивая небо в золотисто-оранжевый цвет, который мягко освещал кабинет. Дед уверенно вошёл внутрь, бросив на Аси и Алаза строгий, проницательный взгляд. Те, в свою очередь, нервно переглянулись, сидя за столом и готовя необходимую информацию. — Доброе утро, дети! И доброе ли? — начал дед, хмуря брови.  — Рассказывай уже, Алаз, что у вас здесь происходит? Понимаю, что ничего хорошего, раз ты попросил приехать в такое время? Алаз подошёл к деду и протянул руку для рукопожатия. — Здравствуй, дедушка, спасибо, что приехал! — говорит Алаз.  — Присаживайся, мне правда необходимо тебе что-то важное рассказать. По пустякам бы не беспокоил! — Доброе утро! Я пойду принесу вам кофе! — сказала Аси, переводя взгляд с Алаза на дедушку. — Спасибо, дочка! — поблагодарил дед, махнув рукой, и сел за стол. — Ну я слушаю, Алаз! — строго сказал дед, глядя на внука с каменным лицом. Аси вышла за дверь и оперлась о неё спиной, тяжело вздохнув. Она очень надеялась, что дедушка поверит Алазу и поможет разобраться с ситуацией. Она медленно направилась на общую кухню, чтобы приготовить кофе, не спеша, чтобы Алаз успел рассказать и показать все документы. Сделав кофе, Аси вернулась и, подходя к кабинету, услышала повышенный тон и как Эшреф уже не сдерживаясь начинает кричать, но она не заходит, надеясь, что Алаз сможет его переубедить. — Да как вы могли допустить! — кричал Эшреф.  — Почему скрыли от меня? Где, чёрт его побери, Серхан? Чем он занимается, почему мне ещё вчера не доложил? — Отец пошёл на поводу у Османа, — пояснил Алаз.  — Он всё вывернул так, что это я один всё делаю, а он типа не при делах, но прикроет меня. Вот отец и решил меня отстранить от фонда, и тебе, вероятно, не сказал из-за того, что поверил ему, а не мне! — Алаз, скажи, ты точно к этому никак не причастен? — серьезно строго спросил дед. — Точно, — уверенно ответил Алаз.  — Зачем бы я вообще говорил тебе об этом, если бы это всё проворачивал я? Я хочу, чтобы этот подлец поплатился, но как это доказать? — Хорошо! — решительно сказал дед.  — Я верю тебе, Алаз! Я лично займусь этим, не переживай, он поплатится. У меня есть знакомые, мы посадим его, но будь готов, так просто это дело не закончится! — Я готов на всё, лишь бы избавиться от этого урода и доказать, что я непричастен! — уверенно сказал Алаз, глядя деду прямо в глаза. Аси услышала, что голоса стихли, постучала и вошла в кабинет. — Я вам не помешаю? Кофе готов! — сказала она, держа поднос с чашками. — Нет, дочка, проходи, мы всё обсудили! — сказал дед, улыбаясь.  — Спасибо тебе! — За что? — удивилась Аси. — Алаз мне сказал, что именно ты заметила неладное! — пояснил дед. Аси грустно выдохнула: — Да, я надеюсь, всё разрешится хорошо! — Не переживай, всё будет хорошо! — успокоил её дед.  — Алаз, предоставь мне всё, я покажу комиссару Сельчуку, а сами езжайте домой, немного отдохните, у вас ещё есть время. Силы тебе, Алаз, понадобятся! Встретимся на совещании, и никому ничего не говорите, пусть Осман думает, что всё нормально и идёт по его плану. — Договорились! — ответил Алаз.  — Но как дальше будем действовать? — Увидишь! — улыбнулся дед.  — Но, Алаз, будь готов, это будет непросто! Всё, мне пора! Аси, дочка, присмотри за ним, пусть не наделает глупостей! — Договорились! — кивнула Аси. — Алаз, что будет дальше? — спросила она, наблюдая, как дед выходит из кабинета. — Не знаю, но уже хорошо, что дед мне поверил и поддержал! — вздохнул Алаз, обнимая её. — Я же говорила! — улыбнулась Аси, обнимая в ответ.  — И отец поверит, просто он был в шоке и хотел тебя защитить, поэтому так себя повел! — Наверное, — задумчиво ответил Алаз.  — Но всё равно он должен был просто поверить мне! — Поверит, дед поверил, и он поверит! — уверенно сказала Аси.  — Поехали домой, тебе и правда хоть чуть-чуть нужно поспать! — И тебе! — улыбнулся Алаз. — И мне не помешает! — согласилась Аси, беря его за руку. Съездив домой и наконец-то поспав хоть пару часов, переодевшись, они вернулись в холдинг после обеда к началу совещания. Как и обещали, никому ничего не сказали. Аси решила поддержать Алаза, понимая, что не сможет сидеть в неведении одна, и он разрешил ей присутствовать, так как сам понимал, что её поддержка ему потребуется. Они ещё не знали, как решил поступить дедушка Эшреф, но были уверены и спокойны, что он примет правильное решение. Все вошли в кабинет: Осман, довольный, уверенный и расслабленный, вместе с ним и Эрсин, выглядевшая немного нервной и встревоженной, за ними поникший и нервный Серхан. Фуркан уже сидел в кабинете и молча наблюдал за происходящим, не понимая, что всё это значит и зачем их собрали, но терпеливо ждал, пока все разместятся. Последними, держась за руки, вошли Аси и Алаз. Они обменялись взглядами, Аси присела за стол, а Алаз подошёл к отцу. — Всем добрый день! Ну что начнём? — сказал Серхан. — Да уж, не будем оттягивать! — продолжил недовольно Алаз . — Алаз снимается с поста управления фонда и будет заниматься только филиалами по стране, так как это занимает всё его время. Управление вновь переходит ко мне, а помогать мне будет, как и прежде, господин Осман! — провозгласил отец. — Всем добрый день! — внезапно заходит дедушка Эшреф. — Я что-то пропустил? Почему меня не поставили в известность о таких переменах? — строго спросил он. — Мне есть что сказать, и ещё одному человеку! — говорит дед, глядя на Алаза. Вслед за дедом в кабинет входят комиссар Сельчук и прокурор Сечкин, и комната моментально наполняется напряжением. — Господин Осман Кылыч, госпожа Эрсин, мы задерживаем вас в подозрении о мошенничестве и использовании своих полномочий, подделке подписей! — произносит комиссар Сельчук, предъявляя удостоверения. — Что происходит, Серхан, господин Эшреф? Вот так вы со мной? Я не виноват, я один отвечать не буду, это всё Алаз! Вы же понимаете, я и Алаз за собой потащу, я один не буду за это отвечать! — кричит Осман, вытаскивая мобильный телефон. — Господин Алаз, вам тоже необходимо проехать с нами! — добавляет прокурор, обращаясь к Алазу. — Да, конечно, я готов, мне скрывать нечего! — спокойно отвечает Алаз. Но ему так же надевают наручники, вызывая удивлённые взгляды присутствующих. — Почему наручники? Он разве не как свидетель? — возмущается Эшреф. — Как кто? — удивляется Серхан, глядя на деда. — Отец, что происходит? Что ты наделал? — обращается Серхан к Эшрефу. — Я поступил по закону, пусть в этом разбираются компетентные органы, — говорит дед, стараясь сохранять спокойствие. — Сельчук, мы предоставим адвоката, когда Алаза отпустят? — спрашивает Серхан. — Всё зависит от прокурора, — тихо отвечает комиссар.  — Сначала проведут проверку, потом допросят, а потом примут решение. — На всех документах ваша подпись господин Алаз! —говорит прокурор.  — До выяснения обстоятельств вы тоже будете задержаны! — Что? Мы так не договаривались, Сельчук! — уже тихо возмущается дед, глядя на комиссара. — Я ничего не могу поделать, — разводит руками комиссар. — Дело экономическое, его передали новому прокурору, он командует, и решил задержать всех! Аси сидела как в оцепенении, молча наблюдая за происходящим. Лишь когда увидела, как Алаза уводят, она резко подскочила с места, не в силах сдержать эмоций и переживаний. — Алаз, Алаз, что это значит, куда вы его? — кричит Аси, увидев, как полицейские берут Алаза под руки. — Девушка, отойдите! — пытаются оттолкнуть её охранники. — Аси, успокойся, пожалуйста! — говорит Алаз, поворачиваясь к ней. — Я не девушка, я его жена! И я спрашиваю, куда вы его везёте? — настаивает Аси. — В участок, можете записаться на посещение, оформим вам ближайшие свидания, и советую прислать адвоката! — отвечает прокурор. — Что? — тихо спрашивает Аси, начиная терять контроль над собой. — Дайте нам секунду! — просит Алаз, обращаясь к полицейским. Он хватает её за щёки и смотрит в её огромные глаза, которые, кажется, даже не моргают, чувствуя дрожь её тела, передающуюся ему. — Аси, всё в порядке, это формальность, не переживай, всё проверят и меня отпустят, всё будет хорошо! — говорит он, стараясь успокоить её, пристально смотря в глаза. — Побудь пока у родителей, договорились? Она лишь молча кивает, и он видит, как её глаза начинают блестеть от выступивших слёз. Он ещё секунду смотрит на её лицо, как будто пытаясь запомнить каждую черточку, отводит взгляд и уходит в сопровождении полицейских, в надежде на то, что уже через пару часов они увидятся. Перед выходом он бросает взгляд на деда, который впервые выглядит растерянным. — Дедушка, не оставляйте Аси одну, присмотрите за ней, пока меня нет! — просит Алаз, прежде чем уйти. Дед уверенно кивает, чувствуя ответственность за девушку, оставшуюся в одиночку в сложное время. — Алаз, сынок, что происходит? — послышалось из-за угла голос Неслихан.  — Мне передали, что у нас полиция! Сынок, ты куда? — Мам, дед всё расскажет! — быстро отвечает Алаз, обращаясь к ней.  — Не мешайте, госпожа! Аси подбегает и обнимает её, стараясь успокоить: — Всё будет хорошо, Алаз не виноват! — говорит она, пытаясь придать уверенности в голосе.  — Пойдём, попьём воды, всем надо успокоиться! — Я поехал, — грозно произносит Эшреф.  — Я обещал Алазу, что всё решу, но не так это должно было быть! — Полиция изымает все данные с компьютеров Османа и Эрсин, — добавляет он, обращаясь к остальным.  — Пусть всё проверят, Серхан, не мешай им! — Какой позор, какой будет скандал! — возмущается Серхан.  — Почему мы не решили всё тихо и спокойно? Зачем это всё надо было, отец? Теперь Алазу и фонду не отмыться! — Мой внук не будет как трус трястись и прятаться! — отвечает Эшреф, строго глядя на Серхана.  — И я тоже! Кто виновен, тот будет наказан, и я уверен, что это не мой внук. Остальные вопросы мы уладим!

***

Все сидят на жёсткой деревянной скамье в узком сером коридоре. Неслихан бледная, окружённая объятиями Чаглы и Аси, которые молча сидят рядом, держась за руки. Серхан нервно ходит взад-вперёд, как загнанный зверь, в ожидании новостей. Время будто остановилось, и минуты тянутся бесконечно. Наконец из кабинета комиссара выходит дедушка Эшреф, сопровождаемый адвокатом. Все вскакивают и подлетают ближе, ожидая хороших новостей. — Здесь нечего ждать, — говорит дед, — Серхан, займись, пусть девочек отвезут домой. Алаз сегодня останется здесь, пока проводится проверка. Даже под залог его не хотят выпускать. Но ничего, это ненадолго. — А увидеть мы его можем? — хором спрашивают растерянные девушки и мать. — Только завтра, — отвечает дед. — Езжайте все домой, здесь нечего делать, — добавляет он.  — Водитель вас отвезёт! Аси, ты тоже поезжай с ними! — Я сама отвезу Чаглу и маму домой, я на машине, — говорит Аси.  — Вам водитель еще может понадобится. — Аси, прошу, поживи у нас это время, и поддерживайте друг друга! — просит дед, глядя на неё с надеждой. — Хорошо, — тихо отвечает Аси, понимая, насколько важна поддержка в этот трудный момент.  Аси вела машину медленно и аккуратно, едва замечая постоянные причитания Чаглы, которая проклинала Османа и Эрсин всеми известными словами. Не умолкая, она обсуждала случившееся событие, высказывая своё возмущение и критику в адрес злоумышленников. Аси изо всех сил старалась отвлечься, отключить эмоции, страхи и плохие мысли. Сейчас она должна была поддержать семью Алаза, быть сильной ради него и дорогих ему людей. Она считала, что Неслихан, конечно, сильнее всех переживает и страдает больше всех. На её лице видны следы стресса и потрясения, а Чагла, из-за нервов, не может закрыть рот, чем сильно раздражает остальных, но Аси понимает, что это её реакция на стресс, и просто будет рядом, поддерживая их обеих. Первой не выдержала Неслихан: — Дочка, прошу, мы поняли! — обратилась она к Чагле.  — Прошу тебя, не повторяй одно и то же, у меня и так голова раскалывается! — Мама, Аси, ну как так я не понимаю? — продолжала возмущаться Чагла. — Я не знаю, — тихо ответила Аси, стараясь говорить спокойно, но крепко сжимая руль и смотря прямо на дорогу.  — Знаю только одно: в вашем фонде это давно происходит, и Осман в этом точно замешан, а Алаз ни при чём! Всё, что нам нужно, — чтобы Алаза поскорее освободили, а дальше пусть разбираются! — Раз ваш дедушка сказал, что разберутся и Алаза скоро отпустят, значит, так и будет! — добавила Неслихан.  — Не будем впадать в панику! Они подъехали к дому. Чагла, взяв маму за руку, пошла к дому, а Аси медленно шла за ними, как вдруг её телефон зазвонил. — Джессур, ты сейчас не вовремя, я позже перезвоню! Что? Да что сегодня за день такой? Скинь мне адрес, скоро буду! — быстро говорит Аси, оборачиваясь назад и выбегая к машине. — Аси, что случилось, ты куда? — беспокойно спрашивает Чагла. — Сегодня этот день решил меня окончательно добить! Ну или в итоге я кого-то прибью! — бормочет Аси, садясь в машину. — У Ямана проблемы, вы простите меня, пожалуйста, мне надо поехать помочь! — говорит она громче, чтобы слышали Неслихан и Чагла. — Конечно, дочка, ты только позвони! — растерянно отвечает Неслихан. Аси в ответ махнула головой и громко хлопает дверью машины, не пристёгиваясь, разворачивается и выезжает за пределы двора. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — Аси вылетает за угол, уже не сдерживая эмоции, находясь одна, кричит на весь салон машины, сильно ударяя по рулю. Её глаза вспыхивают от злости, и раздражение разливается по всему телу, заставляя жать на газ сильнее. Но зато она теперь точно знает, на кого выплеснуть всю злость и эмоции, накопившиеся за день. За окном солнце уже садится, и она подъезжает к небольшому участку на окраине Стамбула. Вдох-выдох, вдох-выдох, она пытается успокоиться, но сердце бешено колотится от злости. Она ищет глазами знакомых людей, замечает Джессура и Седу. Выходя из машины, Аси видит, как Седа кидается ей в объятия и начинает плакать. Злость Аси сразу же утихает, она начинает гладить подругу по спине. — Тише, тише, не плачь, что случилось? — спрашивает Аси, переводя взгляд на рядом стоящего Джессура, который виновато смотрит и опускает глаза. — Это я, я виновата, Аси! Арслан сказал, что ещё заявление на него напишет! — всхлипывает Седа. — Милая, не переживай, что случилось то расскажите! — успокаивает Аси. — Он нас опять увидел, схватил меня и потащил в машину, Яман не выдержал, и они подрались, только теперь они оба не сдержались, Арслан в гневе! — рассказывает Седа. — Я поговорю с ним, садись в мою машину и закройся внутри, поедешь ко мне, пока он не успокоится! Я позвонила адвокату, он скоро будет, мы вытащим Ямана, не переживай! — открывает дверь и сажает трясущуюся Седу в машину. Аси видит адвоката, которого она попросила приехать, и Джессур быстро объясняет ему случившееся. Они заходят в участок и встречают Арслана. Он зло переглядывается на Аси и Джессура, резко встаёт. — Аси, держи своих безродных псов подальше от моей сестры! — зло произносит он. — Что ты сказал? — резко реагирует Аси.  — Кто ты такой, чтобы их так называть? А ну да, конечно, простите нас, ваше величество, что такие, как мы, попались на вашем пути! Напомни мне, а давно ты перестал быть таким же уличным псом или забыл? Ты забыл, кем сам был? Знаешь, дам совет: займись лучше своей жизнью и не лезь в чужую! А то в итоге останешься в гордом одиночестве! — не сдерживая своих эмоций, зло кричала Аси, выражая накопленное разочарование и обиду. — Аси, как ты не понимаешь? — возмущённо отвечает Арслан.  — Я хочу лучшую жизнь для Седы, я не для этого поднимался и старался, чтобы в итоге моя сестра жила в халупе или чтобы её парень жил за мой счёт! Она у меня одна, и я буду защищать её и оберегать, Аси, как умею! — Кулаками? Ещё дома закрой! — резко парирует Аси.  — Ты понимаешь, что это путь в никуда? А просто поговорить — нет, не пробовал? С ней, с Яманом? Ты ведь даже не дал им шанса, да я понимаю, что Яман не предел мечтаний, но дай им шанс, дай шанс Яману! Потому что, если ты её будешь ограничивать и контролировать, она просто не выдержит и сбежит от тебя! А это я по себе знаю! И останешься ты один! Сегодня она останется у меня, и даже не смей нам мешать! Лучше подумай над моими словами! Больше мне тебе сказать нечего! — зло смотрела на Арслана Аси, заканчивая разговор и прожигая его своими пылающими от злости глазами. Тот потерял дар речи: она всегда умела смотреть так, что остальные терялись, побеждая оппонента одним лишь взглядом. Давно она это не использовала, но этот момент не стал исключением — он просто молча отвёл глаза, не выдержав этого поединка взглядов. Они разошлись по разные стороны коридора. Аси отправила Джессура к Седе, а сама стала звонить Чагле, пока ожидала адвоката с новостями о Ямане, в надежде, что хотя бы кому-то она сегодня сможет помочь. Чагла сказала, что хороших новостей нет, как и плохих, слава Богу, дома вроде все успокоились в надежде на лучшее. Аси не стала вдаваться в подробности про Ямана, только сжимала рукой лоб и переносицу, успокаивая Чаглу, что она в порядке и просто решила остаться дома с братьями и Седой. Завершив разговор, она подняла тяжёлый взгляд с пола и встретилась с серьёзным взглядом Арслана, который, встретившись с её взглядом, вновь не выдержал и отвёл его в сторону, увеличив темп и пройдя мимо к выходу. Аси задумчиво проводила его взглядом. — Госпожа Аси, Арслан не стал подавать заявление, Ямана отпустили! — сказал пришедший адвокат.  — Спасибо! По Алазу нет таких же хороших новостей? — К сожалению, пока нет, — вздохнул юрист. — Я утром вам позвоню! — Ещё раз спасибо! Буду ждать звонка! — ответила Аси. — Аси, привет, прости! — подошёл к ней Яман. — Прости, прости? — зло толкает его в грудь Аси.  — Вы, мужчины, или дети?! Ты хоть подумал о Седе? Она разрывается между вами, каково ей? Ты хоть о ком-то подумал? Ты хоть пробовала с ним говорить? А ну да, зачем у вас вместо языка кулаки? Так и продолжите колотить друг друга? — Аси, я пытался, он даже слушать не стал! — оправдывался Яман. — А если бы тебя посадили, что бы ты смог сделать? Что бы мы делали? — укоризненно спросила Аси. — Яман, как ты, ты в порядке? — подбежала Седа и начала обнимать Ямана, а он высоко поднял её и начал кружить. — Да, красавица моя, всё отлично! — улыбнулся Яман.  — И прости меня, Аси права, я должен был сдержаться! Аси смотрела на эту картину, и её сердце разрывалось. Голову наполняли противоречивые чувства: радость за Седу и Ямана, но одновременно с этим хотелось оказаться рядом с Алазом, хотя бы на минутку, обнять, поцеловать, успокоить. Эти чувства были настолько сильными, что слёзы предательски начали подступать к глазам. Резко повернувшись к машине, она направилась к водительскому месту, быстро вытерев слёзы и еле сдерживая дрожащий голос: — Дорогие мои! Я за вас очень рада, но может, поедем уже и пообнимаетесь в машине? А то я больше не могу здесь находиться! — быстро запрыгнула за руль, продолжая глубоко дышать, чтобы сдержать эмоции. — Аси, а где Алаз? — садясь рядом, спросил Джессур, заметив грустный взгляд Аси. — Аси, надеюсь, вы не поругались? — поинтересовался он. — Нет, — коротко ответила Аси. — Он не будет против, что мы все приедем? — уточнил Джессур. — Нет, — вновь повторила Аси. — Он ещё на работе? Аси, что случилось, всё в порядке? — настойчиво продолжал Джессур. — Нет, нет, нет! — резко крикнула Аси, резко тормознув, отчего все пассажиры дернулись вперёд, впечатавшись в сиденья и панель.  — Мой муж в тюрьме, с подозрением на мошенничество! — начала кричать Аси, её голос срывался на истерический смех, что вызвало шок у окружающих.  — Брата забрала из участка за драку! Джессур, чем ты меня сегодня удивишь? Её речь звучала пронзительно и горько, отражая всю боль и напряжение за день. Лицо покраснело от волнения, глаза блестели от сдерживаемых слёз. Люди вокруг смотрели на неё с ужасом и сочувствием, понимая, насколько сильным было её потрясение. — Аси, как в тюрьме? Алаз в тюрьме? — ахнула Седа, глядя на неё огромными испуганными глазами. — Да, и неизвестно, когда его выпустят, — вздохнула Аси, закрыв глаза и облокотившись на подголовник. — Простите, — тихо сказала она, понимая, что сорвалась.  — Нервы уже не выдерживают. Прошу, давайте молча доедем до дома! Все притихли и молча ехали к её дому, погружённые в свои мысли и тревогу.

***

Зайдя домой, Аси попросила всех чувствовать себя как дома и брать всё, что найдут в холодильнике. Устало рухнув на диван, она закрыла глаза, чувствуя, как усталость и тревога накрывают её с головой. Седа взяла инициативу в свои руки, поставила чайник и начала что-то доставать из холодильника, а парни ей активно помогали, пытаясь создать уютную атмосферу. Комната наполнилась ароматом свежего чая и домашних угощений, но Аси оставалась неподвижной, поглощённой собственными мыслями. Она сидела молча, не обращая внимания ни на кого, стараясь собрать мысли в единую картину, но это давалось ей с трудом. Она держала голову руками, пытаясь сконцентрироваться, но всё складывалось хаотично, словно картины, беспорядочно проносящиеся в её сознании. Взгляд застыл на полу, как будто она пыталась найти там ответы на мучающие её вопросы. Её сердце сжималось от беспокойства за Алаза, неопределённость и давление ситуации ломали её изнутри. Она боролась с эмоциями, стараясь сохранять ясность ума, но каждое новое воспоминание о том, что её любимый находится в заключении, больно отзывалось в её сердце. Она не понимает, что будет дальше, и совершенно не представляет, как повлиять на происходящее. Самое страшное — ощущение полной беспомощности, невозможность предсказать будущее и страх перед неизвестностью. В голове лихорадочно роятся мысли: может быть, если бы она не влезала, не проверяла, не искала и не настаивала, они бы не оказались в этой сложной ситуации. Возможно, её вмешательство усугубило проблему, и теперь всё вышло из-под контроля. Но Аси быстро одергивает себя, понимая, что самообвинение сейчас неуместны. Но вопросы продолжают мучить её: почему именно сейчас? Почему именно с ними? Это как какая-то чья-то злая шутка, хочется моргнуть и проснуться в его объятиях. Сердце сжимается от чувства тревоги, а руки, нервно в кулаки. Важно сохранить спокойствие, но, как это сделать, когда всё кажется запутанным и бессмысленным? Слёзы выступают на глазах, но она с силой сжимает веки, прогоняя их прочь. Ей нужно держать себя в руках, нужно собраться и найти правильный путь. Мысленно она повторяет: «Всё будет хорошо, мы справимся, мы сможем». Повторяя эти слова, как молитву, она пытается вернуть себе уверенность и способность действовать рационально. Яман и Джессур переглядываются и бросают взгляд на Аси. Они видят, как она замкнулась в себе, и по её напряжённому лицу, мимике, серьёзному взгляду понятно, что она отчаянно пытается справиться сама, не обременяя их своими проблемами. Но очевидно, что она нуждается в них так же сильно, как и они в ней. Раньше они делили всё поровну, как в детстве: будь то крошечный кусочек хлеба или простое тепло друг друга. Сейчас такая потребность в поддержке особенно остро ощущается. Молча, тихо они подходят и садятся по бокам, обнимая её. Аси лишь молча поднимает взгляд и благодарно смотрит по очереди на каждого, слегка улыбаясь, но в её улыбке заметна грусть. — Всё будет хорошо, Аси! — нарушил молчание Яман. — Мы рядом, мы всегда будем рядом, а скоро и Алаз будет! — добавляет Джессур, гладя её по спине.  Аси опускает взгляд, стараясь скрыть наворачивающиеся слёзы и не поддаться отчаянию. Но она не может позволить себе плакать, она сильная, и верит что всё обязательно будет хорошо. Вот только ком в горле от нервов мешает ей свободно дышать. Братья ещё сильнее прижимают её к себе, пытаясь облегчить её состояние, нежно обнимая. — Аси, не переживай, вспомни, как мы жили и выживали, справились тогда и справимся сейчас, не вешай нос! Помни, после ночи обязательно приходит рассвет!— говорит Джессур, взяв её ладошку и гладя маленькую татуировку на её запястье.  — Ты же всегда сама нам так говорила! Эти слова действуют на Аси, как успокоительное. Она смотрит на брата, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но уже не от печали, а от благодарности за поддержку, которую он дарит ей. Маленькая татуировка на её запястье, напоминает ей о тех временах, когда они были детьми и верили, что вместе смогут преодолеть любые трудности. — Спасибо, братишка, — шепчет она, обнимая его свободной рукой.  — Иногда просто нужно услышать это от кого-то другого. Джессур улыбается, его глаза увлажняются, но он сдерживает слёзы, понимая, что сейчас ей нужна сила, а не слабость. — Мы справлялись раньше, справимся и сейчас, — произносит он, крепко сжимая её ладонь.  — Главное — держаться вместе и верить в лучшее. Эти слова заставляют Аси улыбнуться, несмотря на тревогу и подавленность. Она понимает, что пока они рядом, ничто не сможет победить их. — Спасибо, что вы есть рядом! — поднимает глаза Аси и благодарно смотрит, беря ладошки братьев. — А ты есть у нас! Я обещаю стараться больше не попадать в неприятности! — смеётся Яман. — Ооо, можешь даже не обещать, я уверена, Седа займётся твоим воспитанием! — улыбается в ответ Аси. — Ну тогда вы все вместе можете заняться моим! — продолжает улыбаться Джессур. Они продолжают обнимать Аси, сцепляя ладошки между собой, и начинают покачиваться. Джессур начинает протяжно напевать знакомый мотив, крепко держа за руки брата и сестру: — Лай, лай, лай, лай, лай!.. Остальные подхватывают этот простой мотив, начинают подпевать и переглядываться, улыбаясь. Ребяческое пение заставляет их вспомнить детские времена, их дружбу и то, что, несмотря ни на что, они останутся поддержкой и опорой друг для друга в любых жизненных ситуациях.

***

Утром Аси проснулась раньше всех, стараясь не разбудить спящую рядом Седу, отправилась в душ и позвонила адвокату. Адвокат сказал, что нужно привезти вещи, и возможно разрешат увидеться. — Какие вещи? Он там что, надолго? — спросила Аси, протараторив вопросы.  — Хорошо, я скоро приеду, вы во сколько там будете? Встретимся тогда там! Спасибо! Получив короткие, чёткие ответы, она повесила трубку, умыла лицо и начала судорожно соображать: «Так, вещи, вещи, боже, что нужно-то?» Неровно прокручивая в голове список самого необходимого, она вдруг заметила уведомление на телефоне — сообщение от адвоката со списком.  «Фух, спасибо, так будет на много проще», — облегчённо вздохнула она и начала метаться по комнате, разбудив Седу. — Аси, что-то случилось? — спросонья пробормотала Седа. — Собираю вещи Алазу, ты ещё спи, я поеду, — быстро ответила Аси, натягивая джинсы и футболку.  — Ещё в магазин надо заехать, сделай одолжение, покорми всех! А то мне некогда! — Я помогу и провожу, всё равно больше не усну! — сказала Седа, приподнимаясь. Аси быстро собирает нужные вещи, надеясь, что сегодня удастся увидеться с Алазом, и от этой мысли её настроение немного улучшается. Обычно они расставались не на долго, и она конечно скучала, но сейчас мысль о том, что он находится в заключении, в таких условиях и обстоятельствах, вывела её из равновесия. Она быстро спустилась по лестнице вниз с дорожной сумкой, перед выходом позвонили в видеодомофон и она увидела Арслана. — Чёрт, только его не хватало! — вздохнула Аси. — Слушаю?  — Аси, можем поговорить? — спросил Арслан. — Тебе точно со мной надо поговорить? Ладно, сейчас спущусь! — согласилась Аси, бросив быстрый взгляд на растерянную Седу.  — Я спущусь, поговорю, а вы будьте готовы, вдруг он решил объявить перемирие! Всё, я поехала, удачи и квартиру тут мне не разнесите, драчуны! — Удачи, Аси, Алазу привет! — крикнула Седа ей вслед. Аси глубоко вздохнула и вышла наружу, внутренне готовясь к неизбежному разговору с Арсланом. Арслан удивляется, увидев Аси с дорожной сумкой. Он ещё не знает о происшествии с Алазом, но расспросов, куда она направляется, не задаёт. Поняв, что вчерашняя ссора оставила неприятный осадок, он решает извиниться и наладить отношения с сестрой и её новым парнем. Аси, понимая мотивы, спокойно разрешает ему подняться наверх и звонит Седе, предупреждая о его появлении. Времени на лишние обсуждения у неё уже нет, и она рада, что они хотя бы сдвинулись с позиции взаимного отрицания и конфликта. Надеясь, что не вернётся в руины, Аси уезжает, веря, что каждый ради Седы сумеет сдержать себя и разрешить ситуацию мирно.

***

Аси заезжает в торговый центр и покупает всё недостающее из списка. Обращая внимание, что можно передать MP3-плеер, она просит продавца закачать туда их совместный плейлист с Алазом и выбирает модель, в которую можно сделать запись, чтобы Алаз, когда захочет, мог услышать её голос. Дальше по дороге она записывает аудиосообщение, представляя его, слёзы предательски льются по щекам, но вновь вспоминая его глаза, она улыбается, вытирает слёзы и продолжает. Доехав до отделения полиции, она идёт по серому, холодному коридору, где копошатся люди. Там уже стоят Серхан, Эшреф и адвокат. Они встречаются глазами, Аси здоровается и протягивает сумку. — Спасибо, Аси, мы могли бы сделать это сами, но думаем, ты лучше знаешь, что Алазу необходимо, и ему будет приятно, — говорит Серхан, обеспокоенно глядя на неё. — Дочка, как ты? Нам рассказали про случившееся, всё обошлось? — спрашивает Эшреф. — Спасибо адвокату, всё обошлось быстро! — отвечает Аси.  — А про Алаза есть какие-то новости? Когда его отпустят? Когда мы сможем его увидеть? Все переглядываются и смотрят на Аси. — Что? Что-то не так? — спрашивает она, чувствуя напряжение. — Там не всё так просто оказалось, — отвечает Серхан.  — Они подчистили информацию о переводах за последние годы, и полиция не нашла то, что вы им предоставили. Поэтому им пришлось запросить отчёты в банке, и всё затягивается. — Что? — удивленно спрашивает Аси и видит, как Селчук идёт по коридору с прокурором.  Они молча заходят в кабинет и закрывают дверь перед их носом. Аси резко открывает дверь и без разрешения заходит внутрь, Серхан дергается, но Эшреф удерживает его. — Добрый день, я Аси Сойсалан, и я хочу увидеть своего мужа, а ещё, конечно, я хочу, чтобы вы его отпустили и держали за решёткой того, кто на самом деле виноват, а не его! Проверяйте свою информацию сколько вашей душе угодно! — громко говорит Аси, войдя в кабинет. — Госпожа Аси, мы делаем свою работу, не мешайте нам! — пренебрежительно говорит прокурор. — Алаз сегодня будет переведён в тюрьму до выяснения всех обстоятельств. Там и сможете увидеться! Он выходит из кабинета, одаривая её холодным взглядом, оставляя Аси растерянной и потрясённой услышанным. — Что? Какую ещё тюрьму? Что происходит? Какая ещё тюрьма? — возмущается Аси, смотря в упор уже на комиссара. — Я вам говорю, он не виноват! Как вы не понимаете? Вы наказываете честного человека! Что за несправедливость такая! Я отсюда не уйду, я прикую себя цепями, но не уйду, пока вы не дадите мне увидеться с мужем! — Аси стучит по столу, размахивая руками. — Госпожа Аси, если вы не успокоитесь, нам придётся вас задержать! — говорит Селчук, хитро улыбаясь. Аси быстро понимает, что надо делать дальше, чтобы увидеть Алаза. — Если я не увижусь с мужем, то я вообще разнесу всё ваше отделение! — еще громче кричит Аси, смахивая бумаги со стола. На шум в кабинет влетают адвокат, Серхан и Эшреф. — Аси, что ты творишь? — спрашивает Серхан. — Лейтенант, задержите её и посадите в камеру, пусть успокоится и не мешает работать! — приказывает Селчук. Лейтенант уводит Аси, следом за ним идёт Селчук, под удивлёнными взглядами Эшрефа и Серхана. Адвокат идёт за Селчуком, пытаясь разобраться в ситуации. Алаз лежал на деревянной лавочке, равнодушно рассматривая серый потолок камеры. Ему было абсолютно плевать на то, что он лежит в этом вонючем помещении, рядом с ним ночью спал какой-то бродяга, а спина ныла от жёсткости лавки. В его голове только одно лицо — противного прокурора Парса, который ему не верит, не разрешает посещения, не даёт возможности поговорить с близкими, и это буквально душит его. Он надеется, что близкие поддерживают друг друга, особенно Аси, адвокат к сожалению его неуспокоил, сказав, что сегодня его переведут в тюрьму, где он будет ожидать первого заседания, надеясь, что к тому времени всё прояснится. Внезапно открывается дверь, и он лениво приподнимается, ожидая увидеть очередного заключённого, которых водят туда-сюда, комиссара, прокурора или адвоката. Кого угодно, но не её. От неожиданности он даже не замечает молодого лейтенанта, ведущего её за руку, а только смотрит ей в лицо, видит довольную улыбку и замечает, как она прикусывает губу. В следующую секунду открывается дверь соседней камеры, и глаза Алаза округляются, вспыхивая от радости и негодования одновременно. — Привет! — улыбается Аси, заходя в камеру. — Сельчук, что происходит? Почему она здесь? Аси тут ни при чём! Выпускай её немедленно! — вскакивает Алаз, готовый ринуться на охрану. Сельчук отпускает лейтенанта и, с удовольствием наблюдая за реакцией Алаза, говорит: — Твоя жена чуть не разнесла мне кабинет, вот пришлось её успокоить! Парс не разрешает тебе видеться ни с кем, кроме адвоката, а вот пообщаться с задержанной — пожалуйста! У вас пара часов, пока мы не заберём тебя! Он, довольный, разворачивается и уходит, оставляя супругов одних. — Аси, ты с ума сошла! — подходит он близко к решётке, протягивая ей руку. — Сошла, — улыбается Аси, крепко обхватывая его пальцы.  — Мне надо было тебя увидеть. На войне все способы хороши, и я не жалею, что так получилось! Кто знает, когда это предстоит в следующий раз! Я так переживала и так скучала! Она скользит пальцами по его ладони, крепко обхватывая её, переплетая пальцы в замок. — Бунтарка моя! — улыбается Алаз, поднимая вторую руку и нежно гладя её по щеке.  — Ну что с тобой делать? Аси закрывает глаза, чувствуя его тепло и впитывая его нежность. Они садятся поближе друг к другу, и даже решётка не мешает им чувствовать тепло тела друг друга. Она не выпускает его ладонь, нежно поглаживая, и тихо рассказывает обо всём, что делала эти сутки без него, стараясь говорить спокойно, чтобы он не переживал за неё. Алаз внимательно слушает, вглядываясь в каждую черточку её лица, следя за мимикой, как она меняется, рассказывая, иногда злится, иногда улыбается. Он слушает её голос, пытаясь запомнить всё, хотя и так знает, что никогда не забудет, и будет видеть её облик, как этой ночью. Она приходила к нему во сне, и он уверен, что и во все последующие без неё она будет ему сниться. Он неожиданно прерывает её рассказ: — Аси, пообещай, что дождёшься меня? — тихо и грустно спрашивает Алаз. — Будет очень смешно, если тебя ещё раньше, чем меня, отпустят, и тебе придётся ждать меня, — улыбается Аси, пытаясь смягчить его тревогу. — Аси, я серьёзно, — настаивает Алаз.  — Всё идёт через одно место, и я уже ничего не понимаю, что будет дальше. — Алаз, я буду ждать тебя! — говорит Аси, поворачиваясь к нему и быстро проморгав накатившиеся слёзы.  — Пока ты здесь, когда будешь возвращаться с работы, с командировки! Я буду ждать тебя всю жизнь! Она тянется рукой к его щеке, гладит её, ощущая лёгкую щетину. — Я люблю тебя, не забывай это! — произносит она, пристально смотря в его лицо и встречаясь с его медовыми глазами, полными любви и благодарности. — И я тебя, Аси, и я тебя очень люблю! — отвечает Алаз.  — Никогда не думал, что так скажу, но спасибо, что разнесла кабинет Сельчука! Но в тюрьму, пожалуйста, так больше не пробуй прорываться, хорошо? Засмеявшись, он крепко сжимает её руку, и она в ответ только кивает и улыбается. Дождавшись Сельчука, они грустно обмениваются взглядами и нехотя расцепляют замок из рук, встают с места. — Ну что же, свидание окончено! — говорит Сельчук.  — Тебе, Алаз, пора, и тебя, Аси, мы тоже отпускаем. Поезжай домой, я сообщу, когда можно будет его навестить. — Спасибо, — грустно говорит Аси, слегка улыбаясь и глядя на уходящего Алаза, который постоянно оборачивается. — Алаз, скоро увидимся, я приеду, как только будет можно! — кричит она ему вслед. — Я буду ждать, моя бунтарка! — отвечает Алаз.  — Я всегда буду тебя ждать! Аси не могла сдвинуться с места, понимая, что сейчас готова просто повиснуть на нём и никуда не отпускать. Паника волной накатила, когда его фигура скрылась за углом, и истерика подкатила комом к горлу, душа в смеси со слезами. Она схватилась двумя руками за рот, чтобы сдержать себя, и отвернулась, закрыла глаза и начала часто дышать. Селчук подошёл со спины и хлопнул по плечу, протянув ей в руку бутылку воды. — Госпожа Аси, пейте, — сказал он спокойно. — Успокойтесь, он скоро вернётся, всё будет хорошо. Аси взяла бутылку, сделала несколько глотков, стараясь привести дыхание в норму. Чувствуя, как слёзы скатываются по щекам, она открыла глаза и посмотрела на Селчука. — Спасибо, — тихо сказала она, чувствуя, как паника медленно отступает. Селчук кивнул и отошёл, давая ей время прийти в себя. Аси понимала, что ей нужно вернуться домой, поддержать близких и подготовиться к следующему этапу борьбы за освобождение Алаза. Но сейчас её сердце разрывалось от боли и страха, и она чувствовала, как трудно будет, пока он не окажется рядом. — Аси, вы все должны быть сильными сейчас, не время раскисать! — сказал Селчук, похлопывая её по плечу.  — Спасибо, спасибо ещё раз! — ответила Аси, трясущимися руками сжимая бутылку воды и сделав еще несколько глотков. Она чувствовала, как паника медленно отступает, но сердце всё ещё болезненно сжималось от тревоги и тоски. Собравшись с силами, Аси направилась к выходу. — Держитесь, — тихо сказал Селчук, провожая её взглядом. Аси направляясь к выходу, чувствуя, как тяжёлый груз снова давит на неё, но она знала, что должна быть сильной ради Алаза. Буквально вылетая из отделения, чтобы подышать свежим воздухом, она не понимает, что происходит: толпа журналистов налетает на неё, выкрикивая вопросы и снимая на камеры. Рядом сразу же оказывается Серхан, который, прикрывая её собой, тянет к машине, защищая от нападок: — Без комментариев! Я уже всё сказал! Моя невестка не в том состоянии, чтобы отвечать на ваши вопросы! Аси, собравшись с силами, вырывается из его хватки. — Нет, мне есть что сказать! — поднимает она на него серьёзный взгляд и поворачивается к журналистам, которые начинают выкрикивать неприятные вопросы о муже и фонде Сойсаланов. Но Аси их не боится — им нечего скрывать и нечего бояться или стыдиться, и пусть об этом все знают. — Я Аси Сойсалан, жена Алаза, — уверенно начинает она, выпрямившись и глядя прямо в объективы — Но сегодня я хочу говорить не как его жена, а как человек, который знает, что такое жизнь на улице. Да, я жила на улице, и я знаю и видела, как Алаз и его семья искренне относятся к этому фонду, как стремятся помочь нуждающимся. И помощь действительно оказывается — это очень важно для каждого, кто в ней нуждается и может воспользоваться в такой трудной ситуации. Видя и наблюдая за этим со стороны, я с полной уверенностью могу сказать, что никто из этой семьи, в том числе Алаз, не воспользовались бы фондом в качестве наживы. Наоборот, они только вкладывали в него, чтобы помогать людям. Я хочу, чтобы все знали, что в этом фонде появились люди, которые решили воспользоваться их доверчивостью и добротой. Но я хочу сказать вам, что мы не сдадимся. Мы будем бороться за справедливость, и я уверена, что полиция разберётся, и виновные будут наказаны. А мой муж скоро окажется рядом с нами, и мы вместе продолжим нашу борьбу за справедливость и помощь тем, кто в ней нуждается. Слова Аси звучат твёрдо и искренне. Она знает, что только правда и искренность смогут защитить репутацию её мужа и семьи, и она готова отстаивать их честь публично. Журналисты, поражённые её смелостью и прямотой, начинают задавать уточняющие вопросы, но Аси держится достойно, не позволяя сомнениям и тревоге взять верх. Её слова звучат уверенно и убедительно, привлекая внимание публики и формируя положительное общественное мнение о её муже и семье. Серхан, видя, как Аси справляется с прессингом, улыбается и тихо шепчет ей на ухо: — Молодец, хорошо держалась!  Аси лишь слегка улыбнулась в ответ, надеясь, что хоть до кого-то смогла донести их правду.

***

Алаза поместили в камеру, и, как ни странно, он сумел найти общий язык с заключёнными, которые представляли разные слои общества. Ну, скорее, не язык, а способность держать язык за зубами, чтобы не нарваться на неприятности. Алаз рад, что любил смотреть детективы, и примерно представлял, как себя вести. Разбирая вещи, он поделит всю еду, которую ему дали, пополам, кладёт половину на общий стол, получая одобрительные взгляды сокамерников, и направляется к своему месту, надеясь, что оно временно. Продолжив разбирать вещи, на самом дне сумки он находит книгу, которую Аси любила читать ему вслух. Книга буквально пахнет ею, а может, потому что, уходя из дома, она специально побрызгала её своими духами. Открывая её и чувствуя такой родной запах, сердце начинает биться быстрее. На раскрытой странице, он видит небольшую совместную фотографию. Быстро убирает её в карман, пряча, как какое-то драгоценное сокровище. Камера полна звуков и голосов, но сейчас Алазу кажется, что весь мир исчез, остался только этот запах и её улыбка, запечатлённая на фото. Рядом лежит MP3-плеер, и Алаз уже понимает, что там по-любому их совместный плейлист. Он ложится на кровать, закрывает глаза и вставляет наушники. Резко открывает их, почти не моргая, зрачки расширяются, а на лице появляется улыбка. Он внимательно вслушивается в родной, тёплый голос Аси, который доносится из наушников: — Любимый, привет! Я знаю, тебе сейчас нелегко, но я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом с тобой, всегда поддержу и буду любить! Сейчас я буду рядом своим голосом в этом плеере, надеюсь, это хоть немного облегчит твоё пребывание там! Голос Аси звучит нежно и тепло, наполняя камеру особым уютом, словно рядом никого нет. Алаз чувствует, как внутри становиться спокойно, словно её голос защищает его от всех тревог. — Знаешь, я замучила продавца в магазине, чтобы скачать тебе весь наш плейлист, — смеётся Аси, вспоминая ситуацию.  — Видел бы ты его лицо, когда он это делал! Голос Аси звучит спокойно, даря Алазу чувство присутствия рядом родного человека. Алаз улыбается, представляя забавную картину и осознавая, как сильно он скучает по её смеху и голосу. Аси записывала на плеер голосовую запись для Алаза, когда ехала в отделение. Дорога была спокойной, пока её не подрезал водитель на соседней полосе. — Ты совсем обалдел?! — выкрикнула Аси, нервно реагируя на резкое торможение.  — Куда ты прёшь, идиот?! Аси вспомнила, что записывает, и, успокоившись, сказала: — Прости, прости, Алаз, со мной всё в порядке, но уверенна ты как всегда закатил глаза! — смеётся она, воображая его реакцию. Алаз действительно закатил глаза и помял пальцами переносицу, представляя её возмущённую реакцию. — Знаешь, я думаю приготовить твоё любимое блюдо, — продолжает Аси, пытаясь отвлечься от произошедшего случая, делая паузу, как будто задумалась. — Наверное, съем его сама, потому что кто знает, когда ты вернёшься, а аппетит у меня зверский!  Она пытается пошутить, болтая всякую чушь и ругая себя за это, но понимает, что это поможет Алазу почувствовать её близость будто они просто болтают по телефону. — Боже, что я несу? — недоумевает Аси, но Алаз смеётся, представляя, как она стоит на кухне, готовит еду и мечтает о вкусах, по которым уже скучает. Эти мелочи наполняют его сердце теплом, делая заключение менее болезненным. — Знаешь, что я сейчас вспомнила? — чуть тише начала говорить Аси, и голос её слегка дрогнул.  — Наш первый день встречи! Только не смейся! Честно говоря, ты сразу привлек моё внимание! А потом я думала: какой напыщенный индюк приехал из Стамбула! А потом именно в твоих глазах я увидела поддержку, тогда на сцене, и это придало мне сил! А ты помнишь, какую песню я пела тогда? Наверное, уже забыл! — смеётся она, но оба знают, что он никогда не забудет. Алаз слышит, как сквозь смех она начинает хлюпать носиком, понимая, что, возможно, она плачет. Тяжело закрыв глаза, он глубоко вздыхает, но старается сохранять спокойствие. — Тогда напомню тебе, — слышит он, как будто она ставит машину на ручник. И она действительно остановилась в тот момент, подъезжая к отделению. Повисла пауза, и Алаз услышал музыку, но запись по времени продолжается. И он слышит, как в салоне машины начинает звучать эта песня, а его сердце замирает, погружаясь в воспоминания о том дне и вечере. Все проносится одной сплошной кинолентой в голове: её второй эффектный выход, встреча у бара и тот момент, когда он решил сделать самое правильное решение в своей жизни. Сейчас её голос, хоть и в плохой записи, звучит совсем иначе. Она поёт совершенно не так, как в тот раз. Тогда она была в отчаянии, а сейчас она поёт с теплотой и любовью, нежностью, которую слышно в каждом слове. Она поёт для него, и он готов теперь слушать эту запись на репите не отрываясь. Zeynep Bastık — Lan «Не говорю,как сильно скучаю, Тяжело без тебя,приди и спаси меня. Я верю, Эта любовь — наша надежда,  Никто не сможет свергнуть её с трона...» Она пела, и он почувствовал, что её чувства направлены именно на него. Теперь, слушая эту песню снова, он вновь понимает, насколько сильно она любит его и насколько важна их связь. Его сердце наполняется теплом и благодарностью. Он вспоминает её улыбку, её смех, её нежные прикосновения. Каждое воспоминание служит доказательством того, что их любовь сильнее любых препятствий. — Надеюсь, твои уши не свернулись в трубочку, и получилось хоть что-то записать, — сквозь дрожащий голос говорит она, пытаясь говорить уверенно, улыбаясь, и снова наступает пауза. — Дорогой, помни, я люблю тебя и жду, — заканчивает Аси, и её голос звучит нежно и искренне, хотя тяжело смотреть на полицейский участок и понимать, что он там.  — Скоро мы снова будем вместе, и я обещаю тебе, что всё будет хорошо! — Эй, ты чего так улыбаешься? — прерывает Алаза из размышления кто-то из сокамерников.  — Как будто не на нарах, а где-то на море лежишь! — Да так, ничего, — отвечает Алаз, отворачиваясь и вновь включая запись, закрывая глаза.  Запись заканчивается, и Алаз снова запускает её, погружаясь в звучание голоса Аси. Он знает, что, пока он слышит её голос, он не одинок, и это придаёт ему силы. Снова и снова он прокручивает запись, чувствуя её тепло, её поддержку, её любовь. Её голос — это лекарство, исцеляющее его, символ надежды и любви, которую ничто не способно уничтожить.

***

Обычное уже утро, как день сурка, длится ровно две недели. Каждое утро Алаз надевает наушники, слушает голос Аси и ложится на свою койку, погружаясь в воспоминания. Сегодня всё началось так же, как и предыдущие дни, но неожиданно дверь камеры открывается, и голос охранника эхом отдается по помещению: — Алаз Сойсалан, с вещами на выход! Это вызывает трепет по всему телу, и он быстро начинает собирать свои скромные вещи, выходя вслед за конвоем. Сердце учащённо бьётся, кровь стучит в висках, и в голове возникает вопрос: «Что это значит? Куда его ведут?» Шагая по длинным тюремным коридорам, он слышит голос старшего офицера: — Вас освобождают, найдены доказательства вашей непричастности, — говорит офицер, глядя на него серьёзным взглядом.  — Официально объявлено, что обвинения сняты, и вы свободны. Алаз ошарашенно смотрит на него, не веря собственным ушам. Последние две недели тюрьмы, тревоги и неопределённости позади. Он чувствует огромное облегчение и радость, понимая, что вскоре увидит Аси и родных. Прохладный свежий утренний ветер наполняет лёгкие запахом свободы, сердце бешено колотится, ожидая открытия этой проклятой железной двери. И как только она открывается, словно в другой яркий мир с зелёными деревьями, листьями, голубым небом без решёток и чистым свободным воздухом, он сразу видит кортеж из машин, из которых выходят отец и дед, идущие его обнять. — Всё закончилось, Алаз! — говорит отец, крепко сжимая его в объятиях. — Слава Аллаху, всё прошло, ты свободен! — добавляет дед, улыбаясь. — Где Аси? — нервно спрашивает Алаз, оглядываясь по сторонам. — Алаз, мы сами несколько часов назад узнали, — отвечает отец.  — Всем сразу позвонили, все ждут тебя дома за праздничным столом! И тут из-за угла с быстрой скоростью заворачивает чёрное BMW, его машина. Аси сразу пересела на неё, как только его не оказалось рядом. Машину всю наполняет его дерзость, запах освежителя, который он купил, и аура, которую он оставил в ней, дают ей силы ездить за рулём и гордо смотреть по сторонам, пока его не было рядом. Отец и дед улыбаются, понимая, что Аси поступила так, чтобы быть ближе к нему, даже на расстоянии. Алаз смотрит на машину, чувствуя, как сердце наполняется теплом и предвкушением скорой встречи с любимой. Аси выскочила из машины в облегающем простом чёрном платье, и тогда он точно понял, насколько сильно она похудела. Косточки выпирали из-под тонкой ткани, которая раньше изящно очерчивала её фигурку. Он вспомнил, как заметил это на коротких встречах, когда она была одета в бесформенную одежду, висящую на ней чуть ли не свободно, и как её скулы стали более заметными, скрывая пухлые розовые щёки, ставшие бледными и впалыми. Она отрицательно кивала головой, уверяя, что всё хорошо, и это ему просто кажется. Она повисла на нём, не обращая внимания на окружающих людей, и он начал её кружить, но даже не ощущает её веса, и это ещё больше пугает его. — Боже я так рада, ну наконец-то это все закончилось! — шепчет она, прижимаясь к нему. — Мы приедем домой, и я откормлю тебя, ты вообще что ли не ела? — обеспокоено спрашивает Алаз, поглаживая её спину. — Тебя только это интересует? — обиженно смотрит она. — Мы поехали, Алаз, догоняйте! — кричит дед, садясь в машину. — Я тоже очень рад и очень соскучился! — говорит Алаз, притягивая её к себе и обнимая, зарываясь носом в её кудряшки, жадно вдыхая любимый аромат. — Господин Алаз, ваша карета подана, прошу, — слегка отстраняется она, чтобы заглянуть ему в глаза.  — Или ты сам хочешь сесть за руль? — Нет, вези меня куда хочешь моя Бунтарка! — улыбается Алаз. Она обнимает его крепко, проводя всем лицом по его подбородку, царапаясь об щетину, оставляя на коже отпечаток своих губ, запаха, ловя мурашки по всему телу, стараясь впитать в себя его тепло и ласку. Они едут медленно и молча, слушая тихо радио. Она отбивает ритм пальцами на руле, немного нервничая от его пристального взгляда, постоянно переглядываясь с ним, и он понимает, что ему очень нравится эта картина: видеть её за рулём, уверенно и хорошо ведущую машину. Эта сцена выглядит очень сексуальной и привлекательной. Он оглядывает её тщательнее, начиная с макушки, спускаясь по чертам лица, красивым чёрным бровям, пушистым ресницам, милому носику и пухлым губам, которые хочется поцеловать. Далее его взгляд перемещается к тонкой шее, груди, рукам, плоской талии и опускается ниже, задерживаясь на обнажённом бедре, выставленном напоказ платьем, будто пожирая её глазами. Он громко сглатывает скопившуюся вязкую слюну, тяжелым дыханием чувствуя желание, и, не выдержав, тянет свои длинные пальцы и начинает медленно продвигаться от края платья к оголённому бедру. Она сразу же дергается, и машина слегка подрагивает вместе с ней, её кожа покрывается мурашками. — Что ты делаешь, Алаз? — строго говорит она.  — Не отвлекай, я же за рулём! — Я не помешаю, не буду отвлекать, — улыбается он, располагая свою ладонь на её ноге, слегка сжимая, будоража мурашки и желание в её теле, которое она так давно не чувствовала и не испытывала. — Но я уже жалею, что не сел за руль, так как точно бы повез тебя уже в другом направлении! — усмехается Алаз. — Алаз, все соскучились по тебе, переживали, ждали! У нас будет ещё много времени уединиться, потерпи, — улыбается Аси. — Хорошо, — слегка хмыкает Алаз, но не отводя от неё взгляд, продолжает гладить по бедру, поднимаясь чуть выше, оставляя тепло от горячих пальцев под краем платья. Аси только закатывает глаза и не отрывает взгляда от дороги, но тело выдаёт её состояние: от нежных прикосновений и сильного желания всё её тело проходит мелкой дрожью, чувствуя бабочек внизу живота, но девушка пытается сосредоточиться на дороге. — Алаз, прекрати, — говорит она, нервно усмехнувшись, — мы ещё не доехали, не хватало только аварии! — Я же обещал не отвлекать, — улыбается Алаз, проводя большим пальцем по её коже, вызывая дополнительные мурашки. — Легко сказать, — отвечает Аси, слегка кусая губу, — но твои руки явно имеют другое мнение! — Значит, нужно придумать, как компенсировать это позже, — подмигивает Алаз, довольно наблюдая, как краска заливает её щёки. Аси пытается улыбнуться, но её улыбка превращается в смешанный с волнением вздох. Дорога перед ней размывается, и она чувствует, как внутри зарождается жаркое желание, которое она подавляла. — Скоро приедем, — говорит она, стараясь не выдавать волнения. — Хорошо, — соглашается Алаз, но его взгляд остаётся сосредоточенным на ней, и его рука остаётся на её бедре, напоминая о себе мягкими прикосновениями. Когда они почти приехали и оставалось только два поворота, на одном из них Алаз резко дернул руль и повернул в другую сторону. — Поверни здесь! — указал он. Аси резко поворачивает руль, и машина сворачивает в глухой переулок. Она останавливается, нажав на тормоз, и недоуменно смотрит на Алаза. — Алаз, ты что, дорогу до дома забыл? Нам в другую сторону! Навигатор сломался? — спрашивает она, оглядываясь по сторонам. — Нет, мы приехали туда, куда надо, — загадочно улыбается Алаз, отстёгивая ремень безопасности и делая то же самое с её ремнём. — Мой навигатор работает исправно! Он поднимает ручник и тянется рукой к её шее, намереваясь поцеловать, но достаёт лишь щёку, поскольку Аси смеясь отодвигается. — Алаз, что ты делаешь? Что за шоу? — спрашивает она, удивлённо глядя на него. — Просто хочу поцеловать свою прекрасную жену! — улыбается Алаз. — То есть мы заехали сюда только ради поцелуя? — уточняет Аси, скептически поднимая бровь. — Да! — хрипло произносит Алаз, горящим взглядом глядя на неё. — Кажется, я заслужил и долго ждал! Он тянет её за шею для поцелуя, и она резко чмокает его в губы, улыбаясь. — Вот поцелуй, всё, поехали, нас уже заждались! — нервно нажимает на кнопку запуска двигателя, мотор оживает резким гулом. Но Алаз заводится ещё больше, он тянет её руку на себя, и она буквально падает на него, нервно махая ресницами и чувствуя его горячее дыхание на своём лице. — Разве это поцелуй, Аси? — шепчет он, притягивая другой рукой за шею и нежно поглаживая её волосы. — Я скучал по тебе, я хочу тебя целовать, обнимать и никуда не отпускать! Он начинает медленно целовать её нежные и сладкие губы, растягивая удовольствие, будто пытаясь насытиться ими. Аси отвечает, но уже более страстно и жадно, понимая, как сильно она соскучилась и не хочет их отпускать. Поцелуй становится всё жарче и требовательнее, показывая их желание. Каждый тянет друг друга на себя всё сильнее, и вот уже Аси сидит на его коленях, принимая поцелуи на своей шее, руками проводя по его волосам и прижимая его ближе к себе. — Как же я соскучился! — шепчет он, нежно целуя её шею и вдыхая её запах, чувствуя дрожь её тела от желания. — Я тоже, — едва слышно шепчет она, слегка подняв голову, чтобы открыть больше места для поцелуев. Его поцелуи скользят по её шее, переходят по ключицам в другую сторону, оставляя влажные дорожки из поцелуев на горячей коже, покрытой мурашками. Ладонями он поднимает подол платья, сжимает кожу ягодиц, вдавливает её тело ближе к себе, словно готов поглотить и спрятать её целиком в себе. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, его голос дрожит от страсти. — Я не могу больше ждать. Аси, чувствуя его возбуждение, отвечает ему страстным поцелуем, её руки обвивают его шею, а пальцы впиваются в его волосы. Их тела сливаются в единое целое, и каждый их жест говорит о том, как сильно они хотят друг друга. — Алаз, — едва слышно шепчет она, её голос дрожит от страсти. — Так чего же ты ждешь? Алаз, чувствуя её готовность, приподнимает её с колен, приспускает свои штаны, обнажая свою эрекцию. Она аккуратно опускается, и они оба издают сладкий стон от наслаждения друг другом. Они начинают нежно целовать друг друга, её движения медленные, она прижимается к нему, не отрывая губ от его шеи. Их тела движутся в унисон, и каждый момент наполнен наслаждением и желанием. Аси чувствует, как его поцелуи оставляют влажные дорожки на её коже, покрытые мурашками. Его руки уверенно скользят по её телу, усиливая её возбуждение. — Я так скучал по тебе, — хрипло шепчет Алаз, сбившимся дыханием сквозь поцелуи. — Я не мог дождаться этого момента. — Я тоже, — отвечает Аси, сквозь сладкие стоны прижимаясь сильнее к нему и впиваясь в плечи ногтями. Движения становиться интенсивнее, и вот уже они достигают пика удовольствия, застонав в унисон. Оба чувствуют, как их тела наполняются блаженством, и наконец, возвращаются в реальный мир, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу. — Я люблю тебя, Аси, — шепчет Алаз, нежно целуя её в губы. — Я тоже люблю тебя, Алаз, — улыбается она, прижимаясь к нему. Они сидят в машине, обнявшись, чувствуя, как их сердца бьются в такт. — Знаешь, чего я хочу теперь? — спрашивает Алаз, выпуская её из своих рук и наблюдая, как она поправляется и заводит машину. — В душ? — смеётся она. — Нет, ну и это тоже! — улыбается он. — Но я хочу взять и уехать куда-то, только ты и я, и больше никого! — Будет так, как ты захочешь, — отвечает Аси, нежно глядя на него. — Только сначала надо доехать до родителей. А потом будет так, как ты скажешь! — Какая ты послушная, мне нравится! — подмигивает Алаз. — Интересно, что бы ты такая была, мне надо было посидеть в тюрьме? И получает шлепок по плечу, когда смотрит на её угрожающий палец. — Алаз, не зли меня! — предупреждает она, но улыбка играет на её губах. Он хватает её за палец и снова тянет к себе, быстро целуя. — Люблю тебя, люблю, когда злишься, когда смеешься, любую, всю — от кудряшек до кончиков пальцев! — шепчет он, нежно касаясь её щеки. Аси улыбается, чувствуя, как её сердце наполняется теплом и счастьем. Она понимает, что, несмотря на прошедшие испытания, их любовь стала только крепче и сильнее. — Люблю тебя, — шепчет она в ответ, нежно касаясь его лица. — Люблю и всегда буду любить. — Я знаю, — улыбается Алаз, обнимая её крепче. — И я тоже, всегда. — Поехали, — говорит она, выруливая из переулка. — Родители ждут, а у нас впереди целая жизнь вместе. Алаз улыбается, крепко сжимая её руку, а она в ответ нежно сжимает его пальцы. Они отправляются домой, навстречу счастью и новым приключениям. Да, они будут ругаться, но каждая ссора будет заканчиваться в постели. Да, будут новые трудности и испытания, но они всё преодолеют вместе. Они будут просыпаться и засыпать вместе, в объятиях друг друга. Будут видеть глаза друг друга перед сном и первое, что увидят, когда проснутся, — это друг друга. Теперь, когда они снова вместе, ничто не сможет их разделить. Их любовь победила все трудности, и впереди их ждёт счастливое будущее.