Вишнёвые сигареты

Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, вычерчивая полосы света на полу съемной квартирки Люси. После бессонной ночи, проведенной в компании писем к матери и ворочающихся мыслей, вставать совсем не хотелось. Но что-то внутри, какая-то настойчивая сила, толкала ее вперед. Она заставила себя подняться, принять душ и приготовить крепкий кофе. Готовясь к предстоящему разговору с Нацу, тело трясло. Глубокий вдох не помогал успокоиться. Она не знала, что произойдет, но понимала, что откладывать больше нельзя. Ей нужна ясность, в понимании. Накануне она почти смирилась с тем, что Нацу просто исчез из ее жизни. Его внезапное появление и сбивчивые извинения словно вернули ее в прошлое, заставив снова задаваться вопросами, на которые, казалось, уже были даны ответы. Допив кофе, Люси взяла телефон и, набрав номер Нацу, глубоко вздохнула. Гудки тянулись мучительно долго, и каждый из них отдавался болезненным эхом в ее сердце. Наконец, он ответил. — Алло? — голос Нацу звучал удивленно и немного хрипло, словно он только что проснулся. — Привет, Нацу. Это Люси, — сказала она, стараясь говорить ровно и спокойно. В трубке воцарилось молчание. — Люси? Привет, — наконец, произнес Нацу, и в его голосе прозвучала надежда, — Я думал, ты больше не захочешь со мной разговаривать. — Нацу, нам нужно поговорить, — твердо сказала Люси. — Я знаю. Я готов. Когда и где? — Сегодня. В «Кофе и Книги». В три часа. — Хорошо. Я буду там. Повесив трубку, Люси почувствовала облегчение и страх одновременно. Решение принято, мосты сожжены. Теперь оставалось только дождаться назначенного времени и узнать, что их ждет впереди. Она попыталась чем-то себя занять, чтобы скоротать время. Она убрала квартиру, прочитала несколько страниц книги, даже попыталась написать что-нибудь, но все было тщетно. В голове постоянно всплывало лицо Нацу, его слова и ее собственные сомнения. Ближе к трем часам, сердце бешено заколотилось, а руки стали ледяными. Люси надела свое любимое платье, стараясь выглядеть как можно лучше. Ей хотелось казаться сильной и уверенной, несмотря на бурю, бушевавшую внутри. Подойдя к "Кофе и Книги", Люси увидела Нацу, сидящего за их обычным столиком у окна. Он выглядел напряженным и немного испуганным. Сделав глубокий вдох, Люси вошла в кафе и направилась к нему. — Привет, — сказала она, садясь напротив. — Привет, — ответил Нацу, внимательно глядя ей в глаза — Спасибо, что согласилась встретиться. Люси кивнула, не зная, с чего начать. Она чувствовала себя неловко и скованно. – Я думаю, нам нужно поговорить о том, что произошло, — сказала она, наконец, нарушив молчание. — Я знаю. И я готов ответить на все твои вопросы, — Нацу вздохнул. Люси снова набрала в легкие воздух и выдохнула — Нацу… я помню не все, но… я помню, что сама попросила тебя… научить меня целоваться, — она произнесла это на одном дыхании, стараясь не смотреть на реакцию Нацу. В кофейне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием страниц и приглушенным разговором посетителей.Нацу молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Затем поднял глаза и посмотрел на Люси. В его взгляде читалось смятение, смешанное с чем-то еще, что Люси не могла понять. — Да, — тихо произнес Нацу, — Ты попросила. — Но… зачем? — спросила Люси, глядя ему прямо в глаза — Почему ты согласился? Я была пьяна, я не понимала, что делаю. Почему ты не остановил меня? Ей было нужно больше, чем просто формальное извинение. Ей нужно было знать, что он думал, что он чувствовал в тот момент. В голове крутилась одна мысль: «Неужели это всё, что я для него значу?» — Я знаю, — с болью в голосе сказал Нацу, — И я очень об этом жалею. Я не хотел, чтобы все так получилось. Я просто... — Он снова запнулся, не в силах закончить фразу. – Ты просто что? — настаивала Люси. — Я просто… я всегда чувствовал к тебе что-то большее, чем просто дружба, Люси. Но я боялся признаться себе в этом, боялся все испортить, — Нацу поднял голову и посмотрел на нее прямо. Нацу выдохнул, словно освобождаясь от тяжкого бремени. Воздух вокруг них загустел от напряжения, и Люси казалось, что она перестала дышать. Признание Нацу обрушилось на нее неожиданно, словно удар молнии. Все внутри замерло, а в голове гудело, пытаясь переварить услышанное. Она всегда воспринимала их отношения как дружеские, крепкие и надежные, но не более того. Конечно, иногда ловила себя на мысли, что Нацу привлекателен и заботлив, но списывала это на крепкую привязанность и благодарность за поддержку. И вот теперь, сидя напротив него в любимом кафе, она узнала, что все это время он скрывал от нее свои истинные чувства. — Что… что ты имеешь в виду? — прошептала Люси, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я… я всегда испытывал к тебе симпатию, Люси. Мне всегда было хорошо рядом с тобой, мне нравилось проводить с тобой время, мне нравилось смеяться вместе с тобой. Но я боялся признаться тебе в этом, боялся, что ты меня отвергнешь, боялся разрушить нашу дружбу, — Нацу снова опустил взгляд, словно боясь увидеть ее реакцию, — Поэтому я старался держать все в себе. Я старался быть просто другом. Но в тот вечер, когда ты попросила меня научить тебя целоваться… я просто не смог устоять. Это было как глоток свежего воздуха, как шанс вырваться из клетки, в которой я так долго жил. Люси молчала, продолжая смотреть на Нацу. Она видела в его глазах искренность, боль и надежду. Ей хотелось верить ему, но она боялась. Боялась снова обжечься, боялась снова остаться одной. — Я понимаю, что я все испортил," - продолжил Драгнил, видя ее сомнения, — Я знаю, что ты, наверное, никогда меня не простишь. Но я хотел, чтобы ты знала правду. Я хотел, чтобы ты знала, что мои чувства к тебе настоящие. Он замолчал, ожидая ее ответа. В кофейне воцарилась полная тишина. Даже шум посетителей, казалось, стих, словно все замерли в ожидании развязки. Люси сделала глубокий вдох и выдохнула. Ей нужно было время, чтобы все обдумать. Ей нужно было понять, что она чувствует на самом деле. — Мне нужно идти, — Люси встала из-за стола. — Спасибо за откровенность. Она развернулась и вышла из кофейни, оставив Нацу сидеть в одиночестве у окна. На улице ее встретил теплый весенний ветер, который, казалось, шептал ей на ухо: "Доверься своему сердцу." Но Люси не знала, чему доверять. Она была растеряна, напугана и полна сомнений. Ей нужно было время, чтобы все понять. Ей нужно было решить, что делать дальше. Она шла по улице, не разбирая дороги. В голове крутились слова Нацу, его признание, его извинения. Она не знала, что ждет ее впереди, но знала одно: ее жизнь никогда больше не будет прежней. Люси брела по улицам, словно во сне, не замечая ни ярких красок весеннего дня, ни гомона толпы. Признание Нацу накрыло ее, как внезапный цунами, оставив после себя лишь хаос и растерянность. Она всегда считала их отношения чем-то незыблемым, как фундамент старого дома – дружбой, проверенной временем и множеством совместно пережитых приключений. Но слова Нацу обнажили скрытую трещину, заставив ее взглянуть на все совершенно иначе. Добравшись до своей квартиры, она рухнула на кровать, не раздеваясь, ощущая себя опустошенной. Комната встретила ее привычной тишиной, лишь изредка нарушаемой гулом машин за окном. Закрыв глаза, она попыталась отгородиться от нахлынувших мыслей, но в памяти снова и снова всплывало лицо Нацу, его искренний, полный надежды взгляд. Она вспоминала их дружбу, их совместые просмотры фильмов, их безумные споры и дурачества, их тихие вечера, проведенные за чашкой кофе или вина и разговорами ни о чем. И вдруг, словно пелена упала с глаз, Люси начала замечать то, чего раньше упорно не хотела видеть. Те теплые прикосновения, его заботливые взгляды, его искреннее восхищение ее талантом – все это складывалось в картину, которую она до этого момента отказывалась собирать. Она поняла, что и сама давно влюблена в Нацу. Не какой-то мимолетной симпатией, а настоящей, глубокой любовью, которая росла и крепла с каждым днем. Просто она так привыкла к нему, так боялась потерять их дружбу, что старательно подавляла свои чувства, убеждая себя, что это всего лишь благодарность и привязанность. Признание Нацу словно взорвало плотину, выпустив наружу все то, что она так долго держала в себе. Но вместе с осознанием любви пришел и страх. Страх, что она не сможет ответить ему взаимностью, страх, что не оправдает его надежды, страх, что все испортит. Внезапно в дверь позвонили. Люси вздрогнула, словно ее застигли врасплох. Кто это мог быть? Заглянув в глазок, она увидела Леви. Открыв дверь, Люси даже не удивилась. Леви всегда чувствовала ее состояние, словно они были связаны невидимой нитью. — Леви? Что ты здесь делаешь? — тихо спросила Люси, пропуская подругу в квартиру. Леви прошла в комнату и села на стул в небольшой кухне —Я знаю, что тебе сейчас нелегко, — сказала она, глядя на Люси с тревогой. — Я чувствовала это. Рассказывай. — Нацу… он признался мне в любви. — Вот это да! Я всегда знала, что между вами что-то есть! И что ты думаешь? — глаза Леви расширились от удивления и… радости? — В том-то и дело, что я сама не знаю. Я… я тоже влюблена в него, Леви. Но я так боюсь…— Люси вздохнула. — Чего ты боишься? — мягко спросила Леви, беря ее за руку. — Я боюсь все испортить. Я боюсь, что мы не сможем быть вместе. Я боюсь этой сучки – Минервы… Я боюсь всего. — Люси посмотрела на Леви, ее глаза были полны слез. — Послушай, Люси, я понимаю твой страх. Но бояться – это нормально. Главное – не позволять страху управлять своей жизнью. У тебя есть чувства к Нацу, и это прекрасно. Не позволяй своим страхам помешать тебе быть счастливой, — МакГарден обняла ее. Люси уткнулась лицом в плечо Леви и заплакала. Она плакала от облегчения, от страха, от любви… И они начали говорить, планировать, мечтать… И в этот вечер Люси почувствовала, что больше не одна. Что у нее есть верная подруга, которая всегда будет рядом, и что, возможно, у нее есть шанс на настоящую любовь. И это давало ей силы идти вперед, навстречу своему счастью.