Трехцветные коты и ковровые дорожки

Кавех громко бросил в пустой ящик комода ключи и, подхватив чемодан в одну руку, а Мехрака в другую, молча вышел из квартиры, которая служила ему ночлежкой последнюю неделю. Его уже откровенно задолбали чертовы хозяева съемных квартир, которые вот почему-то именно на нем решают, что им срочно нужно сделать в квартирке ремонт; перевести в нее родственника, а может даже двоих или троих, а потом добавить что-то вроде «ну вы продолжайте жить по контракту, орущие дети/звуки дрели в шесть утра никак вас не потревожат». Такова была грустная правда жизни одного маленького архитектора: каждый новый хозяин квартиры фактически выселял его из нового пристанища в кратчайшие сроки и без всякой оглядки на полугодовой контракт по съему. Задумавшись над несправедливостью бытия Кавех спустился вниз и обреченно плюхнулся на лавочку около подъезда, потиснув собой парочку бабулек, щелкавших семечками. Мехрак мяукнул. — Наркоман? — предположила бабулька, сидевшая на расстоянии вытянутой руки от мужчины. Другая бабулька с любопытством согнулась, чтобы выглянуть из-за толстой груди своей подружки и изучающим взглядом обвести блондина. — Творческая личность! — гордо выдала старушка и закряхтела. — Ты посмотри на него, тубус торчит из чемодана, а кот вообще зеленый. Кавех, который до этого молча залипал в асфальт, поднял вопросительный взгляд и впервые нормально взглянул на Мехрака с момента сборов: его кот стал зеленым! В трех оттенках, отливая лазурным изумрудным и родным рыжим, худой как скелет котяра молча сидел на лавке рядом с хозяином и вылизывал чистую часть лапы. Архитектор схватился бы за голову, но исполняющий роль кисточки для рисования Мехрак стал для него уже настолько привычной картиной, что он даже не озаботился этим. Все равно Мехрак не отравится, он не лижет испачканную шерсть. Да и не Кавеху его отмывать потом. Однако зрелище непривычной расцветки кота заставило мужчину с тяжелым вздохом подняться и вновь схватить в ладонь ручку чемодана. Мехрак соскочил на землю и призывно замотал хвостом, подталкивая хозяина выдвигаться. Денег на такси или автобус у них не было, поэтому придется, как и все прошлые разы, пешком пробираться по узким улочкам города на пути в старую добрую квартирку… Квартирку, из которой он вот уже больше года пытается съехать.

***

Мехрак начал громко орать еще на подходе к старой панельной пятиэтажке, убегая от хозяина на десятки шагов и попеременно оглядываясь, мол, где ты там, идем домой! А Кавеху домой не хотелось. Настолько не хотелось, что он шел, шаркая затертыми туфлями по затоптанным дворовым дорожкам, считая раскиданные тут и там собачьи какашки. Когда он поднял глаза на внезапную тишину, он не нашел кота — лишь серебристую голову, которая спускала с балкона ковровую дорожку. Это и заставило Мехрака заткнуться: он наконец добежал до дома и готовился прыгнуть в теплые большие руки человека, который его кормил (и он даже прощал что этот же человек его еще и мыл). Поймав кота на руки и прижав его к груди, Аль-Хайтам одной рукой затащил обратно ковровую дорожку и посмотрел в глаза Кавеха. Тот уже подошел совсем близко к балкону и теперь смотрел на своего давнего знакомого снизу вверх, ожидая традиционной между ними фразы: — Снова некуда идти? Кавех ощутил, как горло на мгновение сжало. В который уже раз… — Некуда. Аль-Хайтам больше ничего не сказал, только мотнул головой в сторону подъезда и скрылся внутри вместе с довольным котом на руках. Кавех фыркнул: Мехрак на самом деле не любил Аль-Хайтама так сильно, как его самого, но был тем еще лизоблюдом, который отдавал предпочтение кормящей руке. Если б мог, Кавех тоже бы его кормил, но, к сожалению, его финансов едва ли хватало на съем квартиры и покупку еды на них двоих. Дверь в подъезд Аль-Хайтама никогда не закрывалась: сереброволосый сам же ее и сломал, когда по возвращении из командировки нашел почти до смерти замерзшего блондина в компании кота сидящим на лестнице у входа. После этого было принято стратегическое решение оставить дверь открытой специально для Кавеха, и никакие вредные бабки, пытающиеся починить магнитную дверь или даже починить ее с помощью мастера, так и не смогли переупрямить Аль-Хайтама, который парой инструментов переламывал замок на двери так, что восстановить его было уже невозможно. Ключи Кавех, конечно, не брал у него принципиально. Потому вот уже несколько лет дубликат ключа с золотистым покрытием висит на ключнице рядом с серебряным хайтамовским. Блондин легко вошел в помещение и устало откинул чемодан в сторону, медленно разуваясь и оглядывая квартиру на предмет изменений. Как всегда, кроме устаревшей безвкусицы, оставленной еще хайтамовой бабкой, больше здесь ничего не появлялось, разве что техника становилась все изощреннее, а диван — все удобнее, чего не сказать о кровати в главной спальне. Хайтам с Мехраком нашлись на кухне: мужчина сидел на корточках и клал скотине корм, стоимость которого превышала недельные траты Кавеха на продукты, тихо уговаривая его насладиться трапезой и набрать хотя бы немного жирка чтобы «не быть как твой глупенький хозяин». Как только Аль-Хайтам убедился что кот ест свою еду, он поднялся и придирчиво взглянул на блондина. Он тут же отметил синяки под глазами и впавшие щеки архитектора, которые успели набежать на его лицо за то время, что Кавех жил на другой квартире, отдельно от Хайтама. Подхватив беднягу под локоть, сереброволосый плавно усадил его за стол и полез в холодильник за чем-то не слишком тяжелым, но достаточно сытным для молодого мужчины. Это было обычным взаимодействием для них: Кавех униженно возвращался с другой квартиры в дом Аль-Хайтама и пристыженно молчал, холодный даже по отношению к «глупым вывертам» сереброволосого, а Хайтам и не настаивал на разговоре, только молча заботился до тех пор, пока блондин не приходил в себя достаточно, чтобы начать материться на всех кругом, включая Мехрака, который почему-то «предательский корм отдаться готов в руки одного урода». Обеспечив молчаливого архитектора сковородкой с едой и вилкой, Аль-Хайтам поднял мяукнувшего Мехрака на руки и потащил зеленого кота в ванную. — Может быть, тебе стоит купить такую же цветастую одежду, как у твоего хозяина, — посетовал Аль-Хайтам. — В прошлый раз фиолетовый, в этот — изумрудный. Ты явно разбираешься в теории цвета на одном уровне с Кавехом. Мехрак недовольно мяукнул. Серебристый кожаный снова схватил его под грудью двумя руками и оставил висеть в воздухе, бормоча какую-то ерунду! — Не зря он со мной книжки читал, — тихо поддакнул Кавех, чье настроение улучшилось после скоростного поедания стряпни старого знакомого. — Он на них же спал и их же жрал, — возмутился Аль-Хайтам и все-таки сжалился на котярой, повернув в ванную. Как только дверь закрылась, Кавех услышал приглушенный, полный страдания мяв, и усмехнулся, копаясь вилкой в еде. Год прошел, но что-то осталось неизменным. *** — Ты когда-нибудь купишь освободишь спальню? — недоуменно спросил Кавех тем же вечером, когда они раскладывали диван для двоих. — Зачем? — не понял другой. Кровать в главной спальне Аль-Хайтама была очень странным, полном секретов помещением. Начиная с того, что, по словам все того же Аль-Хайтама кровать там была непригодна для сна ни в каком виде, и заканчивая словами все того же придурка о том, что там невозможно дышать из-за кружащей по комнате пыли и обилия старых разваливающихся книг. Истина же, простая и неписанная, заканчивается на том, что каждую ночь пока Кавех остается в квартире Аль-Хайтама им приходится спать вдвоем, едва ли не в обнимку, пока поверх них спит Мехрак, не давая ни малейшей возможности разделиться во сне или в полусознании. Это было бы простым дружеским объятием во сне, если бы какие-то особенно ранимые струны души Кавеха не отзывались на тепло чужих рук громким ломаным потрескиванием и затяжным нытьем в тщетной надежде получить еще больше тепла чужого тела. Мехрак мурлыкнул, засыпая между ними в районе их талий, вольготно развалившись по телам обоих своих хозяев. А Кавех, встревоженный домашним комфортом, который он потерял на несчастные две недели, все не мог уснуть. Этот уют был одновременно приятен и противен, противен тем, что вызывает зависимость и желание остаться вот так маленькой семьей из двух человек и питомца навсегда. В сонной тишине комнаты Кавех не сдержал приглушенного всхлипа. — Кавех? — Мяу-мур? Оба оклика прозвучали одновременно — мило и так встревоженно, будто один действительно беспокоился, а второй действительно понимал людей. Кавех прерывисто вздохнул и молча придвинулся ближе к Аль-Хайтаму. — Когда-нибудь я останусь здесь навсегда. — пригрозил он, больше шутя, чем говоря всерьез. — Не то чтобы я был против, — пожал плечом сереброволосый и оставил краткий поцелуй на белой макушке. — Знаешь, мне уже надоело спать на диване, пока кровать с дорогущим матрасом простаивает в одиночестве. Кавех не нашелся что ответить кроме… — Ай! — со стуком грузное тело Аль-Хайтама упало на пол. Следом полетели Мехрак и одеяло. — Мы идем на нормальный матрас! — грозно заявил Кавех и тоже встал с дивана. Подхватив мяукнувшую скотину подмышку, он подхватил сереброволосую неприятность в своей жизни под локоток и с ними обоими на буксире пошел в спальню. Спалось на новом месте на удивление хорошо.