Змей, укусивший себя за хвост

      Мир появился тихо. Начала это еще помнят, лелея ту легкость, когда все было так удивительно понятно и невозмутимо. Тогда двое Начал даже не заметили, что на самом деле их трое.       Вселенная появлялась на глазах. Разрастался как гнойные язвы, взрываясь красками, шумом, жизнью и смертью. Они тогда только осознавали свою сущность, свое могущественное явление, дающее блажь пред остальными. Тяжелый Туман, стелящийся по вселенной и забирающийся в самые маленькие щели, как ядовитая смесь, забирая что-то очень ценное; Золотая Кровь, опаляющая своим благословением, жестоко душа в океанах материи; юркий Змей, слишком изворотливо уползающий с глаз, кусающий, как придется, всей львиной пастью, раздирая само явление как таковое.       Они никогда не встречались. Смотрели друг на друга издалека, с прищуром наблюдая за действиями, но не кидали и слова, чтобы привлечь внимание. Никто не интересовался мотивами, здоровьем или настроением. Им было нечего делить, чтобы заинтересоваться друг в друге. Они просто были где-то в бесконечности.       Смотрящий был почти апостолом этой мысли, никогда не ловя себя на иных. Тем более, люди были интереснее, уже осознавшие себя и свою короткую жизнь. Жили мало, быстро, строили дома, размножались, дружили, ругались, снова дружили, прикасались друг к другу. Туман даже собрался в что-то похожее на этих маленьких существ. Две ноги, две руки, голова, глаза. Даже так, на самом деле, его боялись, но разве это было особо важно.       Когда Смотрящий перестал замечать Змея на краю зрения, — уже как несколько тысячелетий — не то, чтобы как-то отреагировал. Возможно, стало немного легче. Тот всегда создавал хаос где только смел появится. Возможно, он уже где-то затерялся на вечные бесконечности.       Миры расцветали и умирали, люди сменялись, а Смотрящий продолжал смотреть, затерявшись пылью между складок времени. Возможно, Золотая кровь, Мать, как прозвалась второе Начало, и о нем забыла. Это было на руку.       Появившийся рядом скайзернец не вывел из равновесия хрупкий баланс. Даже пытался помочь. Хотелось думать, что это самая большая проблема. Так и было ровно до того момента, как Змей не появился прямо перед ним рядом с восходящим богом. С растрепанным видом, мечом в руке и в виде более чем обычного парня. Чутье не обманешь, взгляд Начала не ослепишь.       Так должно было быть.       Кроме самого Змея. Лололошки, как тот, невзирая на странность, прозвался для людей. В прочем, тот все равно был сущим хаосом. Тем хаосом, что, похоже, чувствовал, но не понимал. Другой мысли, что бы заставило Начало так старательно гнаться за ним Смотрящий не нашел.       Смотрящий ушел так быстро, как только мог, но Змей вновь появлялся рядом. Как только казалось, что тот вновь затерялся, тот снова видел его, человека с растрепанными волосами. Тот будто гнался специально за ним, попадая в самые неблагополучные исходы.       Он начал просить… Нет, молить о помощи. А Смотрящий догадывался, что помощь ему нужна не с возможностью выжить, а с сутью, про которую он, не смотря ни на что, смог забыть. Только почему именно он? Да и как он может помочь? А после пропажи биения сердца Золотой Крови беспокойство только возросло.       Смотрящий не спешил, раздумывал. И никогда не занимал свои мысли тем, насколько в действительности быстро идет время. А ведь Змей среди толпы жил именно по нему. Стал тем, кого не возможно было отличить от человека, не знай истины. Будто бы сошел с ума, забыв себя и продолжая теряться в мыслях, запутываясь в них с каждым днем все больше. Возможно, Смотрящий даже немного сочувствовал. Немного. Не то, чтобы он мог испытать что-то схожее с тем, о чем говорят люди в полной мере.       Ответ нашелся, когда Змей решил, как видно, почувствовать на себе человеческие страдания. Кровь из ноги сочилась чуть ли не проточным ключом. А тот доставал из-под кожи кусок металла, ругаясь под нос. Смотрящий же стоял рядом, привычно наблюдая со стороны. Совсем не это привлекло внимание. Шрамы чуть ниже, под закатанными штанами, будто раздирающие кожу до сих пор. Глубокие, красные, но не воспаленные. Звериные такие. Узнаваемые.       Змей, укусивший сам себя за хвост. Даже смешно. Такой след больше никто оставить не смог. Почти Уроборос, чье название Смотрящий где-то слышал. Символ бесконечности, как же. Скорее нескончаемого хаоса, в которое этот Змей бесподобно может погрузиться сам вопреки всем законам вселенной. Демиург той вечности, которой со временем начал опасаться даже сам Туман. Не бояться, нет, но опасаться.       Что же, может и правда, может неконтролируемый ужас превратиться хотя бы в контролируемый хаос. И миры тогда станут более стабильными, и вселенная не будет настолько раскачиваться, раз от раза набирая амплитуду.       Что ж, кажется, в пустоте это будет безопаснее всего.