День скорби

13 июля было беспокойным для императора Николая Павловича. Ближе к обеду прибыл фелъедегерь из Петербурга, доложивший, что пятеро осуждённых повешены. При сим известии, Романова прошиб холодный пот. Как- никак он - человек, оттого  сопереживание и жалость не были ему чужды.  Вдове Рылеева, Наталье Михайловне, по смерти мужа назначили пожизненную пенсию, а младшего брата Павла Пестеля, Александра, определили в Кавалергардский полк. После монарх отправился в церковь и долго молился за души казнённых. Стоя на коленях в одиночестве, Николай был рад, что никто не может видеть ни его слез, ни позорной гримасы страха и боли на лице. Затем император вернулся к себе и заперся в кабинете. Его одиночество и горькие думы были нарушены Александром Христофоровичем Бенекендрфом, одним из главных следователей по делу мятежников. Он прибыл в Царское село к государю через некоторое время после отъезда фелъедегеря. Бенекендрф был обеспокоен состоянием Николая. Он наблюдал за царём в течении этих месяцев, и эти наблюдения его совершенно не радовали. Александр видел страх новоиспечённого хозяина, недоверие к окружающим и самобичевание. Будущий жандарм знал, что сегодня должен быть со своим императором. Когда мужчину наконец допустили в кабинет Николая Павловича, то пару мгновений они оба молчали, переговариваясь лишь взглядами. Вид Никса, вдавившегося в спинку кресла, с растрёпанной головой и красными от слез глазами привёл Бенекендрфа в самое уязвленое состояние. Он был не в себе. Александру хотелось взять Николая за загривок, притянуть к себе и утешить, словно большой кошке, попутно что-то мурлыча, дабы успокоить котенка. Бенекендрф опустился на колени бесшумно, словно представитель семейства кошачьих. Он упёрся пальцами в ковёр, вытягивая грудь и спинку вперёд. Мышцы его напряглись. -Александр Христофорович, немедленно встаньте, - потребовал удивленный этими действиями Николай, спешно выходя из-за стола. Но мужчина лишь прополз пару шагов вперёд, еле слышно дыша. Он двигался, подобно большому хищнику , который боится спугнуть зверька, пытается казаться не таким опасным и кровожадным, выказывает своё поклонение и слабость. Кончики пальцев зарывались в ворос ковра, а шпага сделалась абсолютно ненужною. У Бенекендрфа перехватило дыхание, но сердце билось спокойно, лишь грудь то и дело вздымалась под грубой тканью мундира. Ему думалось, что на рёбрах его сидели певчие соловьи, птички, впивались и царапали кости. Они пели серинады, разрывая грудную клетку. Клетка не могла сдержать голоса души. В голове эхом отдавались их сладкие арии, туманя разум. Надо преклониться, надо повиноваться. Бенекендрфу хорошо здесь, он счастлив перед ним, но птицы пели о любви , надрывали глотку о смерти. Белые прутья постепенно ломались, выгибались, выпуская певчих наружу. - Ваше Величество! Докладывали ли Вам, что повешенный Каховский молил о прощении перед казнью? - воскликнул Бенекендрф, когда пред ним уже стоял растерянный император, пытаясь поднять любимца с колен. -нет.. встаньте, умоляю,- Николай обхватывает голову Александра, стараясь обратить его взгляд на себя, - встаньте же, встаньте.. Вдруг монарх чувствует, что подданный обнял его колени, прижавшись головой к его животу. Ошеломлённый Николай лишь гладил спину мужчины, что-то неразборчиво борча себе под нос. Затем Бенекендрф поднял голову, и их глаза встретились. -Что с тобой? - прошептал Никс, вновь готовый разрыдаться. - Все хорошо, все хорошо!- также тихо ответил мужчина, ещё сильнее прижимаясь к Николаю, - извините..  мне доложили, будто за Ваше здоровье опасаются, боятся, как бы оно не повредилось от переживаний. -пустяк, - улыбнулся сквозь слезы молодой император, беря голову Бенекендрфа в своих руки и приподнимая ее так, чтобы встретиться с подданным взглядом, - главное, что виновники наказаны.. но все же не тем я хотел начать свое царствование, не с крови. Александр Христофорович одной рукой поднёс руку Ники ко своим губам и расцеловал ее: каждый бледный длинный палец, каждую костяшку, каждый ноготок. Горячее дыхание цербера опаляло холодную руку молодого человека, но он не противился этому,а наоборот, долволял и поощрял это. Николай медленно наклонился к лицу Бенекендрфа, оставляя на нем кроткие поцелуи. Искусанные губы касались вспотевшей от быстрой езды кожи, отдавались вибрирующим трепетом по всему телу Александра. Сперва ласкал лоб , после виски и нос. Император никуда не торопился, вкушая мгновение, слово сладкий плод.  -Остановись, мгновение, ты прекрасно! - промурчал Александр Христофорович он, потеревшись своим носом об нос Ники. Бенекендрф глубоко выдохнул, соловьи наконец замолчали, больше не ломали прутьев клетки. Напряжённое тело расслабилось. На душе у Александра стало необыкновенно хорошо, судьба несчастного князя Волконского отошла на второй план, уступив место нежному щебетанию преданности и любви. Облобывазать, преклониться и повиноваться. Лишь сидеть подле него и смотреть, смотреть, смотреть.. ловить взглядом каждый вдох, каждый взмах ресниц, каждый дрогнувший мускул. Он проснулся после долгой, беспросветной ночи. Рассвет щекотал его , вызывая приятные мурашки по телу. Восходящее солнце обнимало его, сливалось с ним воедино. Он был счастлив. Вскоре подданный ощутил солёные слезы на своих щеках. Руки его смело скользнули вверх, мужчина поспешил встать. Наблюдая за плачущим Николаем, сердце щемило. Он взял его лицо в свои руки, сцеловывая соленые слезы. Император отвернулся, закусывая губу, внутри у него медленно разлагалась душа. Он, кончено, не испытал особой любви к мятежникам и гвардейцам, скорее через слезы выражалась накопившаяся за полгода усталость, измотанность и страх. Масштабы заговора поразили его.. этой болячкой были заражены очень, очень многие чины и сановники. Кому доверять, когда все так или иначе имели сношения с бунтовщиками? И эти пятеро.. самые несчастные и безродные. Отчего не повешен Трубецкой? Потому, что женат на дочери богатейших горнопромышленников империи. За повешенных некому было вступиться. Николай Павлович ощущал себя связанным по рукам и ногам. Везде ропот, везде это разнеженное в дни царствования Александра и самовольное дворянство! -Николай Павлович, Никс, - нежно обратился к нему будущий жандарм, поглаживая его щеку большим пальцем , - все кончено. -Нет, дорогой мой, все только начинается.. Я хочу преобразований, хочу укрепить данную мне империю.. но один я не справлюсь, - Николай замолк, а после резко накрыл руку Бенекендрфа на щеке своей ладонью, - скажите, Вы будете моим исполнителем, моим цепным псом, который броситься выполнять любой приказ своего хозяина? Который будет стеречь его по ночам, чтобы всякие воры не пролезли в дом. Никс шмыгнул, решительно смотря на мужчину. В ответ Бенекендрф только крепче прижал к себе Николая, успокаивающе поглаживая его поясницу. Он наклонился к его лицу и аккуратно , почти бережно поцеловал бледный лоб.