Little Gods

      У Атрея особо не было времени рисовать после того, как грянул Фимбулвинтер. Иногда он всё же выкраивал минутку, в основном рисуя портреты своих волков и некоторых других созданий, с которыми им с отцом приходилось сталкиваться. Пребывание в Асгарде этого не изменило.       Асы были очень шумными, особенно когда пировали и что-то праздновали. Их медовуха ему нравилась (во всяком случае побольше, чем то вино, которое они пили с отцом), но вот сидеть за столом, где все кидали на него странные взгляды и не желали поддерживать беседу, было невесело. Так что он взял кружку и удалился в свою комнату, где решил рисовать до тех пор, пока выпивохи не утихнут настолько, чтобы было возможно уснуть.       Там его и нашла Труд. Атрей заметил, что она и сама не в восторге от этих празднеств, вероятно, из-за того, как на них ведёт себя Тор.       — Можно взглянуть? — она указала на его журнал.       — Да, конечно.       Атрей передал ей книгу со своими зарисовками, желая услышать её мнение больше, чем он сам себе в этом признавал. Он внимательно следил за выражением её лица, когда она перелистывала страницы.       — Это которая из валькирий? Одна из тех, что вы одолели?       — Нет, просто валькирия. Я не рисовал какую-то конкретную. — Он сам перевернул для неё страницу. — А это мой волк, Фенрир. Ну… был моим волком, — добавил он, вспомнив, что недавно случилось.       — Оу… мне жаль. Но твои рисунки правда красивые. А это кто?       Она перелистнула страницы и Атрей сглотнул. Там была Ангрбода. Он сделал быструю зарисовку, когда был с нею в Ярнвиде.       — Мой друг. Она… — Что сказать? Вдруг она начнёт расспрашивать о его друзьях, которые оставались врагами Асгарда? — Мне пришлось её оставить. Ей нужно заботиться о доме. Там много животных.       — Понятно. Слушай, а ты можешь сделать мне татуировку? Я бы хотела наколоть валькирию!       — Я… — Стоит ли? Вдруг её родители разозлятся? Но у неё уже столько татуировок, может, они и не заметят ещё одну? К тому же ему льстила идея, что его творчество будет украшать чьё-то тело. — Думаю, могу? Я уже делал себе. Но только руны. — Он не хотел выказывать свои сомнения, но всё-таки не выдержал: — А твоя мама не разозлится? Она, вроде как, меня ненавидит.       Труд ненадолго задумалась.       — Да нет, всё будет в норме. К тому же, не обязательно всем рассказывать, кто мне её набил. И можно сделать её там, где она не сразу заметит.       — Хорошо. Куда ты её хочешь? — Атрей встал, чтобы взять иглу и чернила.       — Хм, ну, мои руки для семейных татуировок, а на шее будет слишком заметно. Тут, кстати, есть воительница, у которой татуировки на груди.       На…       — Ха-ха-ха, видел бы ты своё лицо, весь красный стал!       Атрей отвернулся, и впрямь почувствовав приливший к щекам жар.       — Я не буду делать тату на твоей… твоей…       Труд только рассмеялась сильнее.       — Да я же просто шучу! Давай сделаем на ноге.       — Да, давай на ноге. У меня самого на ноге змея, — он коснулся того места, где была его татуировка.       Они какое-то время молча смотрели друг на друга. Атрей не был уверен почему.       — Так ты, может, отвернёшься?       — А, точно.       Он отвернулся к стене, чтобы Труд оголила ногу.       — Можешь смотреть.       Он знал, что всё ещё краснел. Одна её нога теперь была голой, и на ней уже были татуировки: линия рун, идущая от бедра до колена и ещё две – от колена до лодыжки.       — Садись, — указал он на кровать.       — Я подумывала об этом месте. — Сев, Труд указала на свободное место немного выше колена. — Или чуть-чуть повыше.       Она тоже покраснела, но это, возможно, было лишь от выпитого мёда.       Он сел рядом и примерил выбранное Труд место к своему рисунку.       — Думаю, лучше здесь.       Он выбрал место чуть выше, чем она указала. Здесь бедро расширялось и можно было не бояться случайно залезть новой татуировкой на руны. Норны, её бедра вдвое шире, чем у него. Тем не менее, тут всё ещё было достаточно близко к колену, так что ему не придётся поднимать её тунику. И это отлично.       — Да, тут будет хорошо.       — Я сначала сделаю набросок.       Он принялся аккуратно вырисовывать контуры валькирии, пока что одной краской.       — Хих, щекотно.       Вскоре стало ясно, что в таком положении он себе только шею сломает. Ну, может, не сломает, но болеть потом точно будет.       — Так не пойдёт. — Он сел подальше на кровать и постучал себя по коленям, опять покраснев. — Клади ногу сюда.       — Хорошо.       Труд не стала возражать и положила обе ноги ему на колени, чтобы ему было удобнее работать под этим углом.       Так и вправду стало легче.       — Так, кто сделал тебе все эти татуировки? — спросил Атрей.       — Моя мама.       — Да, мне моя тоже делала. В основном. — Закончив с рисунком, он взял иглу. — Будет жечь, но ты и сама знаешь.       — Зна-аю, — Труд закатила глаза. — Когда закончим, можем сделать тебе пирсинг.       — У меня украшений-то никаких нет.       — У меня много. Давай хотя бы ухо проколем? У меня есть серьга в виде змеи, я её никогда не носила.       Почему все считали, что его любимые животные – змеи?       — Мне больше нравятся волки, — почему-то ему показалось важным поделиться с ней этим.       — Хм, с волками у меня только клипсы. Сколь и Хати. А если просто золотые кольца? Ты же не такой трусишка как Хеймдалль? Не боишься иглы?       Трусы́ – последнее, о чём он хотел думать, пока она сидела у него на кровати со спущенными штанами.       — Хеймдалль боится игл? — хмыкнул он.       — Не то чтобы, но когда ему делали пирсинг, он вопил как сука.       Теперь Атрей в открытую смеялся.       — От него ожидаешь подо… — Его вдруг прервал стук в дверь. — Кто…       — Локи, я… — Дверь открыл Всеотец. Очень некстати, но хотя бы не Тор. — Оу…       — Я бью татуировку валькирии, — быстро объяснил он.       — Зайди ко мне в кабинет, когда закончите, — попросил Один, закрыв за собой дверь.       Они сидели в безмолвии.       — Блять, — сказала Труд, когда шаги Всеотца стихли.       Атрей был согласен.