Одно условие

Пьер свой задорной походкой, чуть ли не вприпрыжку, направлялся в покоя Николая Всеволодовича по весьма деликатному вопросу. Варвара Петровна, оказавшая честь проводить гостя до сына, нескончаемо болтала Петру Степановичу о человеке чье имя юноша носит в отчестве. Верховенский младший слушал ее речи одним ухом, причем делал это не со злости или скуки, просто такая привычка выработалась сама собой, когда ему говорили что-то об отце. - Степан Трофимыч стал ещё слезливее чем раньше, его может растрогать даже канарейка севшая ему на окно по утру - женщина глубоко вздохнула - Ну это бог с ним, можете сейчас уличить меня в лицемерии, ибо сентиментальность наилюбимейшая для меня черта характера вашего родителя - помещица взглянула в лицо Пьера, ожидая ответа для развития этой темы, потому что ни с кем другим она так не обсуждала Степана, как с его сыном. - Как прелестно, Варвара Петровна - широко улыбнулся Верховенский, блеснув зубами. - Как хорошо, что вы не пошли в него, Петр Степанович. Вы такой мужественный, характерный. Я очень много раз хотела намекнуть ему, чтобы на вас с этой стороны посмотрел, вдруг приметит для себя что, вы же не чужой все таки человек. Но боюсь обидеть, обидчивый до ужаса - Варава Петровна после этих слов слегка замедлила шаг и, как бы незаметно, нервно топнула ножкой, что вызвало искреннюю скромную улыбку у Пьера . - Я конечно вам не указываю, не советую, просто интересуюсь... Когда же вы думаете жениться? Партия вы замечательная, просто бесподобная - тут женщина слегка зажалась, обдумывая не примет-ли горячо любимый гость эти слова за лесть - Прервите меня, если перехожу какие-то грани...- - Варава Петровна, ни в коем случае, мне очень любопытно кого вы мне посоветуете в невесты - игриво ответил Петр. Весь этот диалог доставлял ему только юмористическое удовольствие и тему для обсуждения с Николаем, уж страшно он любил анекдоты про маму. - Никого конкретного я не имею, так чисто фантазии - искренне и душевно рассмеялась помещица, слегка прихватив Петю за локоть - Ради шутки порассуждать! Сестра Лямшина? Вполне не дурна собой, капитал-с даже имеется - игривость передалась ей. - Слишком смуглая, не люблю. Белая, фарфоровая кожа - это и есть искусство - с максимальной серьезностью ответил Петр Степанович, но хулиганские искры в глазах никуда не делись. - Ба! Это будет тяжелее, чем я думала, ибо вы знаете, что хороши собой - хихикнула Варвара Петровна - Дарья Шатова? Надеюсь она никогда не узнает о моем проказном словце в ее сторону. - - Не сочтите за оскорбление лично на ваш счёт, так как я знаю какие искренние материнские чувства вы к ней испытываете, но на мой сугубо личный вкус Дарья слишком тиха, скромна...Не уживемся мы - проговорил тихо Пьер с фальшивой робостью и даже театрально слегка спрятал шею в плечи. - Бог ты мой, Петр Степанович, ведь все эти качества в девушке очень почитаемы в обществе, впервые слышу такие слова от мужчины ... - воскликнула в тревоге Варвара Петровна. - В моем понимании всего должно быть понемногу, как рецепт: вы же не добавите в борщ одну лишь свеклу, так как он прославлен благодаря ей. Без картошки, капусты, моркови и прочих ингредиентов это будет уже не всеми любимый суп - - Какая пошлая метафора, Петр Степанович...- проговорила Варвара Петровна искоса, наблюдая за ним. - И что вы этими хотите сказать? - - Гордость, умение потакать обществу, вести себя так, как хочет общество, но в то же время считать себя выше окружающих, говорить тихо, лениво, чтобы вслушивались в каждое слово, быть сумасшедшим, но не в последней степени конечно, просто поставить себя так, что никто не ожидает твоего следующего шага, плевать на слухи и сплетни, подпитывать самые мерзкие из них ради анекдота, держать любого на расстоянии, даже родителей своих - вот что я ценю, в любом человеке - закончил Верховенский свой пылкий монолог, в повествовании его менялась только эмоциональность интонации, а на лице не дрогнула ни одна мышца - - Ба... дорогой Петр Степанович, да вы действительно яркое олицетворение нынешней молодежи - удивилась женщина, прибывая в таком оцепенение, что еле-еле смогла подобрать слова. - Вот почему вы так с Nicolas сдружились, он в точности подходит под ваше описание - решила побыстрее сменить тему и сгладить углы хозяйка поместья. - Если бы ваш сын был бы женщиной, то я непременно пришел бы свататься - хихикнул Петя, целуя руку Варвары - Рад был вас видеть, благодарю, что оказали честь и проводили, надеюсь сегодня ещё сможем обмолвиться словечком - мурлыкал Верховенский, а сам уже спиной открывал дверь в комнату, даже нестучавшись. Ставрогин даже не шелохнулся, когда гость внезапно, без церемоний, потревожил его покой. Николай был в одной рубахе и старых, уже слегка потертых, брюках. - Представляете, Николай Всеволодович, анекдот-с какой, думаю вы все слышали своими ушами - продолжал наигранно хохотать Пьер, нарочно громко восклицая. - Успокойся, она давно бросила привычку подслушивать - - Перестраховка-с - коротко пояснил Петя, подходя к столу за которым сидел Ставрогин, перебирая письма и записки - Догадываешься зачем я пришел? - стрельнул взглядом Верховенский, распечатывая один из конвертов. - «Николай Всеволодович, жить не могу, есть не могу, спать не могу, о вас думаю...» - насмешливо пародировал Петр Степанович высоким голосом отправительницу этого отчаянного письма. Пьер скептически уставился на Николя, наблюдая за реакцией. - Это третье. Положи вот сюда, пожалуйста - проговорила Ставрогин, сделав какую-то пометку в записной книжке. - Сердцеед вы, Николай Ставрогин - хихикнул Верховенский, пытаясь шутливо уколоть безэмоциональную глыбу. - Не обращайся на "вы", странно от тебя это слышать. Ты зачем пришёл-то, опять к нашим звать? Брось эту затею, отказываться буду только потому что постоянно говоришь об этом, Петь - - Да почему...- обиженно произнес разгаданный Верховенский - Ты ведь даже фантазировать не хочешь. Просто представь что будет, чего мы сможем добиться, вообрази последствия самого лучшего исхода наших действий. Коль ты очень нужен нам. Мне тем более - юношу вынул из-за пазухи «Катехизис революционера», собственного сочинения, и бросил на стол. - Раз так...- в глазах у Ставрогина на миг блеснул злобный, хитрый огонёк, затем он отразился в довольной ухмылке - Что ты готов сделать ради моего согласия - - Все, Коль! Абсолютно все! - горячо воскликнул Петр, тут же цепляясь за намек Николая, что есть совсем мелкая надежда. Николас бархатисто рассмеялся, как победитель, который вот-вот взойдет на пьедестал и заберёт свой трофей. Ставрогин развернулся вправо вместе со стулом, неторопливо подвинул к себе тоненький томик одним мизинцем. Верховенский стоял в ожидании, перекатываясь с пятки на носок, он беспрерывно наблюдал за приятелем, даже моргать боялся, вдруг пропустит какую-то важную перемену в его физиономии. - Подойди ко мне - со всей нежностью проговорил Николай, откинувшись на спинку стула. Пьер мялся. - Ну же. Не надо стоять столбом, ты с губернатором себя намного свободнее держишь, чем со мной сейчас - Петр Степанович шумно сглотнул, от чего сконфузился до краски, подошёл к Ставрогину, наблюдая сверху вниз, как он берет принесенную книжку в руки и широко расставляет ноги. - Я там важное и интересное карандашом подчеркнул - тихо проговорил Верховенский, у него ужасно першило в горле. - Как мило, Пьер - лукаво усмехнулся Николас поставив ноги на ещё большее распространение друг от друга - Ты бывал в публичных дома? - - Бывал - чуть ли не шёпотом ответил Петя. - Ублажали тебя девицы так? - видимо не в состоянии произнести, Ставрогин приложил свой большой палец руки к губам, слегка их разомкнув. Петр громко откашлялся, твердо кивая. Он для чего-то, видимо на долю секунды у него в голове промелькнула единственная догадка, на миг перевел взгляд на низ живота Николая Всеволодовича. Коля рассмеялся также бархатисто, как крайний раз. - Петр Степанович, будьте так любезны, встаньте на колени - проговорил Ставрогин властно, не стирая лукавство с лица. - Зачем...Для чего...? - вопросы не относились к самой просьбе, они как бы забегали вперёд, видели будущее. - Интерес. Простой человеческий интерес - усмехнулся Ставрогин, подперев голову рукой, будто перед ним стоит глупый несмышленной мальчишка - А с другой стороны, я просто хочу добавить интереса к прочтению вашего "Катехизиса..." - брезгливо продолжал юноша - Так что, Пьер, милый, на колени. - Верховенский послушно опустился на то же место где и стоял не дальше не ближе от Николя. Ставрогин прыснул смешком и двусмысленно поманил своего гостя к себе пальцем. Николай Всеволодович расстегнул ремень, снял белье и с совершенно непринуждённым видом стал пролистывать книгу, ища карандашные пометки. Петр Верховенский вообще не понимал, как себе вести, фаллос приятеля был от его лица примерно в двадцать сантиметрах, юноша чувствовал, как смущённый румянец приливает к щекам. Ставрогин молчал минуту, затем выглянул из-за книги с немым вопросом "почему продолжается бездействие?". Николас поднял ногу и приставил острую колонку к кадыку Пьера, наблюдая за реакцией и скалясь, обнажая клыки. - Чувствуешь опасность от меня? - проговорил Ставрогин с холодным сиянием в глазах. Петя отрицательно помотал головой, чувствуя, как колено давит сильнее, но он инстинктивно понимал, что лучше не отстраняться. - Тогда не вижу проблемы - уткнулся вновь в чтиво Николай, но при этом взял в руку свой член, показывая, что уже нужно действовать. Верховенский приоткрыл рот, обведя губами головку. Как только он коснулся кожи Ставрогин напрягся струной. - «Товарищество всеми силами и средствами будет способствовать развитию и разобщению тех бед и тех зол, которые должны вывести, наконец, народ из терпения и побудить его к поголовному восстанию» - прочитал Николас вслух торжественно, слегка двинув бёдрами навстречу невинным губам. Пьер взял всю головку в рот посасывая языком и краснея от звуков причмокивания. Голос Ставрогин ввел его в какое-то иступление, может быть сама ситуация добавляла огромное количество второстепенных красок, от которых Верховенского начинало слегка колотить. Собственная слюна и чужая смазка заполнили рот, но Петр уже смирился со своей жертвой во имя революции. - «Революционеры должны проникнуть всюду, во все слои, высшие и средние, в купеческую лавку, в церковь, в барский дом, в мир бюрократический, военный, в литературу, в третье отделение и даже в Зимний дворец.» Ого! Даже так - собственное восклицание после цитирования не удалось ему с той нотой сарказма, которую он хотел вложить. Тело Николя содрогнулись от нервного импульса удовольствия, голос взлетел высоко и эта фраза больше походила на стон. Этот казус не остался незамеченным. Пьер усмехнулся и взял член приятеля глубже, уже осознавая, что начнется приступ тошноты. - Он не революционер, если ему чего-нибудь жаль в этом мире, если он может остановиться перед истреблением положения, отношения или какого-нибудь человека, принадлежащего к этому миру, в котором – всё и все должны быть ему ненавистны - Ставрогин стал читать монотоннее, голос становился расплывчатее, фразы невнятны. То что происходило внизу, в области паха брало контроль над ним. Верховенский прилавчился, он уже прошел все стадии. Наплевав на собственные слезы, он усердно работал ртом, чтобы Ставрогин поскорее окончил. Юноша даже потешался над своим мучителем, брал яица в ладонь и сжимал их, перекатывая пальцами. Каждый раз усмехался после этой проказы. - «Революционер - человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью - революцией.» - Ставрогин откинул голову назад, выдыхая из себя теплый воздух, слегка дергаясь телом. Он закрыл рот рукой, а пальцы второй пустил в волосы Верховенского, умоляя ускориться. - Значит...Ты хочешь сделать меня обречённым...таким...как ты.. - еле проговорил Николас, закусывая губы до крови. Ставрогин соскочил со стула, хватая Петра за шиворот и с грязной грубостью опрокинул его подле стола, чтобы он в него упирался спиной. Николай полностью спустил белью со штанами, пару раз хлестанул Пьера по лицу фаллосом и одним движением толкнул его в рот юноши. Верховенский задыхался, упирался с силой в ноги Ставрогина, мычал сквозь беспощадные толчки - бесполезно. Николя яростно трахал своего гостя в рот, ставя свой эгоизм и удовольствие выше всего, что есть на свете. Слышались только звуки подступающей рвоты, звонки причмокивания и злобное дыхание. Засадив пару раз Верховенскому по самые яица с неконтролируемым криком Коля кончил, отлетев от Пети. Придя в себя он падал ему салфетку и графин с водой. - Это да или нет? - только спросил Верховенский поднимаясь и прочищая разодранное горло. - Уговорил. Только есть ещё одно небольшое условие: ты должен когда-нибудь пустить меня сюда - Ставрогин подошёл к Верховенскому вплотную, губами мокро впиваясь в шею, а руки разместил на округлых ягодицах сильно их сжимая. Петр Степанович позволил Николя похозяйничать у себя на шее, без вранья, эта часть их сегодняшней встречи принесла ему больше удовольствия, чем все остальное. Пьер молчал поклонился и вышел и кабинета прочь. - Петр Степанович, Петр Степанович, кто кричал?! - бежала к нему навстречу обеспокоенная Варвара Петровна. - Я так испугалась, когда услышала этот крик, словно медведь пробрался! - - Все хорошо, к нам никто не пробирался - усмехнулся Верховенский с полуприкрытыми глазами. Все лицо его было красным, щеки горели невероятно, а в глазах застыли слезинки.