О боевых ранениях, преданности, безрассудстве и заботе

      В этот раз Тех последним поднимается на борт Мародёра. Как только трап за ним закрывается, корабль закладывает вираж и начинает набирать высоту. Всё выше и выше, прочь с Серрено. Конец неудачной миссии.       Только сейчас Тех может спокойно выдохнуть. Он обессиленно прислоняется к стене корабля, не отходя от трапа. Теперь, когда он и его братья с сестрой в безопасности, он осознаёт, насколько сильно устал. Адреналин в крови резко упал после боя, оставив после себя лишь неимоверное бессилие. Сломанное бедро надрывается острой болью, заглушающей почти все мысли.       Тех чувствует, что здоровая нога больше не держит его, и он медленно сползает на пол Мародёра по стене, теряя сознание.       – Тех? Тех! – Звук собственного имени доносится до него будто бы из-под толщи воды. Это голос Омеги, и она явно встревожена. Вместе с ним он слабо различает возню Врекера и Эхо, которые заметили его состояние. Но это последнее, что он слышит перед тем, как погрузиться в темноту. ...       – Тех? Тех! – Омега подбегает к раненому брату. Она обеспокоенно трясёт его за плечо, снимает с него шлем и одной рукой аккуратно поворачивает его лицо к себе. Его глаза за очками закрыты, на лице будто запечатлелась гримаса боли, что он испытывал – мышцы ещё не успели расслабиться, на лбу выступила испарина. Омега ещё никогда не видела Теха таким.       – Горе наше луковое, иди сюда, – беззлобно ворчит Врекер своим рокочущим голосом и так бережно, как только ему позволяют его большие неуклюжие руки, он поднимает Теха и несёт его к койкам.       Когда Мародёр наконец выходит на орбиту Серрено и прыгает в гиперпространство, вся команда собирается у койки Теха. Только что покинувший кабину пилотов Хантер спрашивает Эхо обо всем, что произошло, чему сержант и Врекер не были свидетелями. Эхо рассказывает, а Омега будто снова проживает события прошедшего дня.       Падение в контейнере, травма Теха, местный старик, укрывший их от имперского патруля. Её безрассудный и отчаянный поход за сокровищами в попытке захватить хоть что-нибудь, который заставил Эхо пойти за ней. Сбитая с пулемёта канонирка и несколько следов белоснежной брони оглушённых клонов в тёмной траве в сереннийской ночи. Ромар точно так не смог бы. Это был Тех, который тогда едва ковылял к ней и Эхо на одной ноге, оперевшись на плечо сереннийца.       – Эх, Тех, о чём ты только думал? – Сокрушённо качает головой Омега, обхватив себя руками, в её голосе всё ещё сквозит тревога за брата. – А если бы те клоны убили тебя?       Она адресовала этот вопрос Теху, но из-за того, что он не может на него ответить, он повисает, а потом растворяется в воздухе.       – Омега... – Говорит Врекер своим грубым хрипловатым голосом в попытке подбодрить её. – Травмы для нас – обычное дело. Тех поступал так, как поступают солдаты. Он защищал вас с Эхо.       Омега сдерживается от того, чтобы закатить глаза. Она и так это прекрасно понимала. Несмотря на тяжёлую травму, Тех весь день держался молодцом и даже ни разу не пожаловался, да и не время тогда для этого было. Что сказать – настоящий солдат. Спокойствие Теха и Эхо тогда дало уверенность и Омеге, помогло взять себя в руки и напомнило ей о приоритетах: найти укрытие и дождаться сигнала Хантера и Врекера, когда те будут готовы подобрать их на Мародёре.       Но видя, что из-за стычки с имперскими клонами Теху стало хуже, что логично, учитывая его состояние и то, что он сражался в одиночку, Омега всерьёз начала бояться за брата. Хоть он жив и в безопасности сейчас, её всё равно на мгновение охватил ужас от осознания того, что с ним, да и с ней и Эхо тоже, было бы, если бы он не вышел победителем из той схватки.       – Я знаю, – разворачивается к Врекеру Омега, её глаза блестят упрямством и переживаниями. – Но Тех ранен, ему больно! Я не могу смотреть, как он страдает!       – Омега... – Вздыхает Хантер с глубочайшим сочувствием. Он уже давно принял ранимую и чуткую натуру Омеги, поэтому сейчас главное – успокоить её. Он делает пару шагов к ней и кладёт ей руку на плечо в поддерживающем жесте. – С Техом всё будет хорошо, обещаю. Мы летим на Орд-Мантелл, там Ази ему поможет. Он поправится, вот увидишь.       – Хорошо, – слегка всхлипнув, отвечает Омега. – Но я не отойду от него, пока он не очнётся или пока мы не прилетим на Орд-Мантелл, – её голос упрямый и твёрдый, ясно говорящий, что она не потерпит никаких возражений.       Девочка забирается на койку и тихонько ложится рядом с Техом справа от него, чтобы ненароком не задеть его больную ногу, устраивая голову на его груди. Остальные братья не возражают и, переглянувшись друг с другом, просто расходятся по своим делам.       Сама Омега какое-то время лежит рядом с Техом, пока усталость от прошедшего дня не накатывается на неё и веки не начинают тяжелеть. Так как на Техе нет нагрудника, а только чёрная униформа, она может слышать его размеренное дыхание и сердцебиение, которые убаюкивают её, и девочка засыпает, свернувшись калачиком под боком брата. ...       Первое, что он чувствует, приходя в сознание – неимоверная слабость. Он с трудом может пошевелить веками, чтобы их открыть. Он слышит негромкое монотонное гудение двигателей – звук, который узнает из тысячи. На Мародёре сейчас царит умиротворённая тишина, какая бывает после утомительных миссий.       Какая-никакая чувствительность возвращается к нему через несколько секунд, и тогда он ощущает небольшое давление на грудь. Ему достаточно слегка наклонить голову, чтобы увидеть спящую рядом Омегу.       Затуманенный разум трогает небольшое удивление, но в то же время в груди начинает теплиться незнакомое прежде, но приятное чувство. Омега действительно переживает за него, раз не отходит от него сейчас.       Сил пошевелиться всё ещё нет, да и он всё равно не хотел бы разбудить Омегу, поэтому Тех плавно опускает голову и смотрит прямо на верхнюю койку. Ему кажется странным, что сломанная нога почти не болит. Наверное, братья вкололи ему сильное обезболивающее, пока он был в отключке. Он убеждается в этом, когда голова начинает тяжелеть, и без того затуманенные мысли вообще перестают слушаться, а веки смыкаются против его воли. Он погружается в глубокий сон.