Н + Ч

В комнате полнейшая духота. Мысли запутанны в огромный клубок, который никто и никогда не сможет распутать, а на уме лишь одно имя, от которого уже чуть ли не рвёт. Уже который час смотрю на потолок, который со временем потемнел от сигаретного дыма. Мои руки дрожат, а сердце колотиться не в себя. Тело все ещё чувствует те самые прикосновение, которые уже не вернуть. При каждом воспоминании, на теле будто появляются новые раны, и только лишь его поцелуи могли бы залечить их. Чужие пальцы будто медленно проходят по лопаткам, поднимаются чуть выше... К шее. Мурашки табуном бегут по коже, и будто что-то выдергивает меня из этого бесконечного потока воспоминаний. Я отбрасываю все мысли о нём, на время. Ничего уже не вернуть. Но в глубине души, я буду надеятся на то, что когда нибудь еще услышу этот прокуренный низкий голос, который пробирает до глубины души и который хотелось бы слышать каждое грёбанное утро. Я медленно поднимаюсь с кровати, игнорируя потемнение в глазах. В квартире моей хаос - такой же, как и в моей душе. Я беру со стола пачку сигарет, которые Нираги так и не забрал, и выхожу на улицу. В подъезде, мило написаны наши инициалы " Н+Ч". Будучи подростками, мы написали их. Я на секунду останавливаюсь и прикасаюсь к стенке, которая такая же холодная, как и наши отношения теперь. Весенний ветер гладит моё лицо, словно обволакивая в свои объятия. Мои ноги будто на мгновение перестают меня слушаться и идут сами по себе. Теперь не я их хозяин. Я плюхаюсь на лавочку, на которой когда-то сидел я, и еще один человек, который всегда останется в моих мыслях и в моём сердце. Будто на сердце уже вырезанно это имя, и его теперь ничем не сотрешь и никак не вылечишь. И не хотелось бы. Тихий шелест листьев заставляет на секунду позабыть о всех заботах, который накопились за это время. Я перестаю слышать голоса людей, который бурно что-то обсуждают на соседней лавочке, я перестаю думать, в моей голове буквально — пустота. Слеза не сдерживается на глазу, и предательски начинает скатываться по моей щеке. Я быстро стираю ее с лица, все еще блуждая где-то в бесконечной пустоте. Но в какой-то момент, кто-то вырывает меня из этой приятной пустоты. — Чего сам сидишь? — слышится сзади до боли знакомый голос. Нираги... Мое сердце останавливается буквально на миг, а дыхание окончательно сбивается. Я медленно поворачиваю голову, искренне надеясь на то, что на лице не осталось мокрого следа от слезы. — Вышел покурить. Не привык курить в тишине. — холодно отвечаю я, делая вид, что мне абсолютно плевать на его присутствие. — Можем покурить вместе. Я присяду? — он как всегда мило улыбается, а я буквально умираю от этого жеста. Легонько хлопаю по лавочке, мол да, можно. Тебе можно всё. — Ты как всегда немногословен. Мне это нравится в тебе. — говорит он, присаживаясь на лавочку. Кладёт между нами пачку сигарет, и я не задумываясь беру оттуда одну. — Недавно говорил, что ненавидишь это. — огрызаюсь я, мысленно проклиная себя всеми матами на свете. — Мало ли что говорил. — он делает затяжку, как всегда играется с дымом, делая то кольцы, то ещё всякие трюки. Теперь думаю понятно, почему мой потолок потемнел от сигаретного дыма. — Зачем ты сюда пришёл? — от реального интереса спрашиваю я, но в глубине души я знаю ответ на этот вопрос. По крайней мере я надеюсь, что причина именно эта. Он ненадолго задумывается и хитро улыбается, делая очередную затяжку этого противного дыма. На который я подсел из-за него. Его темные волосы развиваются на ветру, а ночная темень делает его лицо ещё более красивым. Рубашка как всегда, на половину расстёгнута, благодаря чему видно его ярко-выраженные ключицы. — Я скучал, Чишия. — резко выдаёт он, а моё сердце совершает кульбит. Мы расстались месяц назад, и весь этот месяц я надеялся услышать эти слова, потому что я скучал не меньше. Каждый мой вздох и каждая моя слеза были посвящены ему. Слышать эти слова было и больно и сладко одновременно. Я поворачиваюсь к нему, и глубоко вздыхаю. Он замечает слезу, которая так предательски сорвалась с глаза.... Нираги никогда не видел мои слёзы. Он не должен был видеть то, какой я слабый. Сугуру смахивает слезу с моей щеки и смотрит глубоко в глаза. На его лице сейчас ни единой эмоции, но только я мог понять без слов что он чувствует. Он говорит правду. Я скрещиваю наши пальцы, мои как всегда холодные, его - горячие, словно пламя. И только я мог прикоснуться к этому пламени. Он тянется за второй сигаретой, а я даже не заметил, как он докурил первую. — Почему ты оказываешься всегда так вовремя? — дрожащим голосом говорю я, подсаживаясь ближе к Нираги. Он кладёт руку мне на плечо, а я чувствую резкое тепло и облегчение. Эти прикосновения, это что-то драгоценное, это то, что нужно положить в сундук и закопать где-то глубоко глубоко в лесу, чтобы никто не посмел выкопать и насладится ими. — Потому-что мы связаны, Чишия. И будем всегда. — говорит он медленно, наслаждаясь моментом. — Я, кстати, очень тебя люблю. Моя гордость задета, моё сердце пылает. Клубок мыслей, который пылился в моей голове целый месяц, распутан. Я обвиваю его шею, а он как всегда нежно обхватывает мою талию. Я тихо шепчу, так, чтобы услышал только он. Эти слова с моих уст должен слышать т олько он. И никто больше. — И я тебя люблю.