Последнее лето

У Юнги болит спина. Это не удивительно, поскольку парень сидит, сгорбившись над тетрадью уже битый час. Ещё нужно учесть целый день за партой в школе, ну и сидение в телефоне в кровати. Он даже не обращает внимание, поглощённый вдохновением для новой песни. Ближе к шести утра тетрадка будет надёжно спрятана под кроватью. У Юнги болит спина когда он подскакивает, чтобы забить трехочковый в школьном зале. Тренер свистит, пока мальчишки разбегаются по своим местам. Юнги проводит костяшками по лопаткам, покуда достаёт, и бежит к скамейке, чтобы выпить воды. У Юнги болит спина после школы. Он кидает рюкзак на пол со скривившимся лицом и падает на кровать. Юнги думает, что это поможет, пройдёт как обычно через пару минут. Но поза почему-то слишком неудобная даже для сидения в телефоне, боль отдаёт прямо в руку. Он ворочается из стороны в сторону, но спина не проходит. Юнги ложится на голый пол и смотрит в потолок. Вроде помогает. Не проходит и пол урока, как у Юнги начинает потягивает в пояснице, а потом и вдоль всего хребта. Он упирается всем телом на парту и мечтает уйти от дискомфорта. В тот день Юнги едва доходит до дома, хотя это кажется нереальной задачей, и падает сразу же на пол. Лежание на кровати никогда не помогает. Боль отдает даже в колени. — Неужели настолько больно? - спрашивает мама, прикрывая рот ладонью и качая головой, - это всё твои телефоны. Юнги выстанывает, лежа на подушке. Он принимает рукой стакан и глотает горькую таблетку. Через полчаса Юнги может встать с кровати и дойти до туалета. Чертовски больно даже сидеть на унитазе. Но так не всегда. По крайней мере, боль терпима в большую часть дней. К ней Юнги быстро привыкает, она как дискомфорт, появляется с рюкзаком сзади. Врачи не рекомендуют носить учебники и он с радостью ходит в школу без них. В хорошие дни спина совсем не болит. Это бывает так редко, что Юнги называет это чудом. — А как же баскетбол? Мам, я не поеду туда, - Юнги хочет хлопнуть дверью как маленький ребёнок. — С отцом так будешь разговаривать. Он уже всё решил. В санатории не так плохо. И со спиной тоже. Вообще у Юнги всё совсем не так плохо, как другие говорят. Он легко терпит и быстро приживается. — Почему ты здесь? — Сколиоз. Ничего серьёзного. Юнги смотрит на потолок в лунном свете. Он делает вдох и боль так сильно раздается где-то в районе лопаток, что ему страшно выдыхать. Юнги сжимает простыни в руках так сильно, что рвет ткань. Утром уже не болит. Уснул, наверное — говорит себе. Точно не терял сознания из-за боли. — Ты будешь вставать? - Сокджин спрашивает, - пойдем на завтрак и сразу на пляж, а? — Не могу, - у Юнги выходит сдавленный воздух через лёгкие. — В смысле? — Не могу встать. Хочется повернуться на бок и согнуться калачиком. Но медсестра приказала лежать спокойно и не дёргать катетер. — И это ты называешь "ничего серьёзного"? - спрашивает Сокджин, сидя на стуле рядом. — Раньше такого не было, - Юнги поворачивает голову в сторону соседа, - уже не болит. Обезбол помог. У Юнги болит спина когда он сидит в столовой. Он ничего не старается с ней сделать, только прилично ест, уплетает чем поскорее и делает вид, что всё заебись. — Этот корсет невозможный, - жалуется парень, - от него ещё больше болит спина. — Он должен помочь, - утешает Сокджин, - наверное. Зато море красивое, да? — Море как море. — Морской воздух тебя вмиг на ноги поставит. Юнги в этом очень сомневается. Он откусывает огурец и задумчиво смотрит в окно. Сокджин хочет пойти на пляж, а Юнги не может сказать нет. Хотя чувствует, что дорога туда просто уничтожит его изнутри. Сокджин предлагает потащить парнишку на своей широкой, худой спине, но Юнги отказывается. С корсетом это не очень удобная идея. Казалось бы, санаторий находится на берегу моря, всего в десяти минутах, а на деле кажется, что дорога туда целая бесконечность. Ну, или, по крайней мере, Юнги так кажется. Раньше он мог пробежать десять кругов вокруг школы и играть в баскетбол до ночи. Сейчас сделать пару шагов настоящая победа для него. Но Сокджин так хочет на пляж, что Юнги не может отказать. Он, честно говоря, вообще Сокджину не может отказать. Как-то так получилось, с самого начала его проживания в санатории. Убивать время с Сокджином, на самом деле, не так уж и плохо. Можно молчать и ни о чём не думать. Тот сам по себе: болтает без умолку. Видимо, ему было очень одиноко без Юнги. Они садятся на мокрый песок: оба прекрасно знают, что песчинки будут там, где их тяжело вымыть, но всё равно садятся. Поза убийственная, максимально не комфортная для Юнги. Но он, конечно же, учтиво молчит об этом. Вода дотрагивается до их ног: сначала омывает стопы Сокджина, потому что ноги у него намного длиннее, а потом уже Юнги. Они смотрят на горизонт, солнце припекает их макушки. Вдалеке виднеется какой-то корабль, Юнги в этом не разбирается. Запах хороший, наполняет лёгкие йодом. — Хорошо здесь, да? - Сокджин улыбается. В свете дня отчётливо видно его запавшие щёки и тени под глазами. Они похожи, только Юнги от природы худощавый, а Сокджин… Явно вынуждает себя на голодную пытку самостоятельно. Впрочем, они об этом не говорят. Юнги пожимает плечами. — Хорошо, - за него отвечает Сокджин, толкая его в плечо, - признавайся. — Неплохо, - Юнги хмурится. Он ощущает жар на своих щеках: солнце припекает. Ему хочется спрятать голову в своих коленях. Но эта поза, вероятно, сломает его позвоночник пополам. Боль, правда, такая, словно Юнги уже его и сломал. — Вот бы жить у пляжа всю жизнь… Юнги щурится и поворачивается к Сокджину лицом. — Почему? — Что значит, почему? Потому что я люблю море. Купался бы в воде каждый день, загорал..! - он мечтательно раскидывает руки в стороны и позволяет лучам греть его кожу, - вот как сейчас вижу: проснулся с утра и вместо душа сразу в плавки и в воду. А после завтракать на веранде с кофе и смотреть на чаек. — А после моря всё равно в душ придется, - Юнги отворачивается и бубнит, но Сокджин его хорошо слышит. — А я и не против буду. — И соль сушит волосы и кожу. Представляю, что с телом становится, если ежедневно купаться… Несмотря на свои слова, Юнги вглядывается в глубь горизонта. Его посещает вдохновение. Обычно вдохновляют Юнги другие вещи: холодные стены спальни, ночные этюды, боль в пояснице, ссоры с родителями… Поэтому песни Юнги обычно тяжёлые и холодные, как и он сам. Но сидя на песчаном берегу, греясь на солнышке, его впервые в жизни посещают весёлые ноты. Перед глазами всплывает нотный лист и сами по себе вырисовываются закарючки. Да, было бы очень неплохо иметь с собой ручку и блокнот рядом. Сей же час бросился бы писать текст. — Ты такой пессимист. Возвращаются они назад когда солнце начинает садиться. Ноги подкашиваются от острой боли, когда Сокджин начинает его поднимать. Блёкло Юнги помнит, как тот, всё же, закинул его на спину. А потом уже ничего не помнит. Так, обрывками: как потерял сознание от боли, как очутился на земле (Сокджин не смог дотащить до санатория). Потом помнит медсестру, склонившуюся над ним, небо уже было темным. Проснулся уже в постели, на твёрдой, как сталь, кровати. Мама приехала на следующий день. Вместе с отцом, к удивлению Юнги. Долго он не мог понять, что к чему. Зачем им приезжать? Чтобы они отчитали его за вылазку к морю? Можно было и по телефону это сделать… Видеть родителей особо не хотелось. Он не соскучился совсем. Но даже при сильном желании укрыться в другой комнате и ждать, пока они уедут, Юнги не мог этого сделать. Врач очень строго запретил принимать какие либо позы, кроме позы мёртвого полицейского: лежать и втыкать в потолок. Ничего приятного. — Ты хорошо здесь ешь? - спросила мама, с очень странным трепетом, убирая волосы с глаз сына. Ей не была присуща нежность. Юнги подавил желание ускользнуть из рук мамы, прикусывая губу. От маминых действий стало не по себе. — Да, хотя еда здесь не очень. У тебя вкуснее получается. Мама поджала губы и едва не заплакала от слов сына. — Я привезла тебе немного домашней еды, - сказала она дрожащим голосом, поправляя одеяло на ногах Юнги. Кажется, она дрожала. — Ты какая-то странная. Что-то случилось? Юнги это не нравилось. Он нахмурился, но мама увернулась от ответа, повернув голову к мужу, ожидая, что он её спасёт. Отец стоял у окна, вдумчиво смотря на пейзаж с замком из рук за спиной. — Вид на море очень красивый, - негромко сказал он своим суровым голосом и мурашки пробежались по коже Юнги. — Милый! - мама едва не кричала, обращаясь к мужу. — Не разводи драму. Мужчина, наконец, развернулся к сыну и жене лицом. У Юнги он всегда вызывал страх. Отец никогда не улыбался. Он грузно вздохнул, словно ему это всё надоело и посмотрел Юнги прямо в глаза. — Врач считает, что тебе нужна операция. Как-то так и заканчивается пребывание Юнги в санатории. — Ты уезжаешь? Голос Сокджина дрогнул, когда он увидел Юнги. Глаза у него опухли и нижняя губа дрожала. Оставлять его одного совсем не хотелось. Юнги ощутил желание обнять его до хруста костей, но он подавил его. — Твои родители собрали вещи. Это из-за меня? Не стоило тащить тебя на пляж… Юнги покачал головой, останавливая поток мыслей своего соседа. — Ты не виноват. Просто лечение в санатории мне не помогает, нужно ложиться в больницу. Скорее всего, нужна операция, - собственные слова эхом отдавались в ушах. Слышать это от себя было очень странно. Страшно. Несмотря на ужас, который поднимался у него к горлу, Юнги ни капли не хотел показывать его перед Сокджином. Он побледнел, но всеми силами хотел успокоить парня, мол: смотри, видишь, я бесстрашен! Операция это не так уж и страшно, так, пустяки. И не такое проходил. Всего пару дней и снова буду на ногах! Вместо слов Юнги слабо улыбнулся. — Так что придется уехать. Хотя я уже начал было привыкать к этом месту. Сокджин резко встал, заставив Юнги дёргнуться от неожиданности. На его глазах застыли слёзы. — Юнги… — Да? Внезапно Сокджин сгрёб Юнги в охапку и тот растворился в его широкой груди. Их разница телосложений была смехотворно разной. Сокджин старался аккуратно, но боль всё равно прошлась по позвоночнику. Несмотря на это, Юнги обнял его в ответ. Он задержал дыхание, чтобы не заскулить от боли. — Я буду скучать. Впервые в жизни Юнги говорили эти слова. И впервые в жизни он понял, что тоже будет скучать. Юнги сжал футболку Сокджина до складок и вдохнул его запах. Да. Он определенно будет скучать по этому запаху. — Я тоже. Я тоже буду скучать. Юнги прикрыл глаза. Время в санатории проплыло незаметно. Слишком быстро.