Безразличие

возвращение в нынешний момент: — Разорвать контракт? Да ещё и «нежно» просит? — Грей замер, нахмурившись. — Ты издеваешься? Вытворяешь непонятно что: то пропадаешь, шляясь где попало, пока на все звонки телефон отвечает «абонент временно недоступен, перезвоните позже», и в итоге дома оказался. А теперь: «Дорогой мой, давай разойдёмся». Скажи честно: ты конченная? Что, твою мать, происходит? Анжела как будто и не особо слушала его тираду. Смотрела на других задумчиво, не особо стремясь говорить, но, вздохнув, ответила: — А толку? Я буду мучиться, а выйдет ничего. Ты неплохой контактер, но... не с каждым мощным демоном можно сработаться. Не подошли — так бывает. — Ты говоришь так, будто я пара обуви, — перебил её Грей. Леви и другие, видя это, пытаются вмешаться. — Я, конечно, понимаю, что многие похуже меня, — начал Люциус. — Но чего тебе неохота с ним быть в контракте? Чего он такого попросил, что ты свалить хочешь быстрее него, а? — Вот-вот, моя дорогая. Да не сахар, но всё же лучше так, чем забытьё или вообще в поле с ангелом, — Леви не унимается. — Или всё же что-то было? Мирай вот от не менее несносного Мицуки не бежит, а он вон какой — как камень. Устав от этого, Анжела вздыхает: — Какая, к чёрту, разница — камень или нет? Я просто ничего не хочу. Белл вставляет свои пять копеек: — Ну так можно и всю жизнь проспать дорогая. А у тебя всего сто лет в запасе, из которых до 12–13 толку вообще никакого не было. Плюс-минус ещё убираем время на то, чтобы научиться, как тут всё работает и как с голоду не помереть. И получаем: из ста минус лет так 25. Остаётся 75. Из них убираем то, что тело у вас не вечное, и под 70 уже не побегаешь особо, и мир не посмотришь во всех красках — это уже минус. И остаётся времени до шестидесяти, и то главное — дожить ещё. А ты уже ноёшь: что за дела, а? Леви хитро, заискивающе: — Может, тебе женишка подыскать, чтобы Грей приревновал, а? Анжела раздражённо выпалила, устав от всего этого: — Да никто мне на хрен не сдался — ни смертные, ни бессмертные, — закашлялась и выпила что-то из флакона. — Чёртов кашель. Грей, обратив на это внимание: — Что это? — Лекарство. Простыла. Перестав уже так сильно орать, Асмодеус принял решение. Вздохнув, Грей всё же разогнал «гостей» и отправил Анжелу отдыхать. один в своем кабинете краски и наброски нормально не ложились. в голове непойми что . Грей остался один. Выдохнул. Прошёлся по комнате, остановился у окна. — Чего молчит? — пробормотал он себе под нос. — Не пишет, не звонит. И когда рядом — молчит. Холодно так. Смотрит сквозь, будто меня вообще нет. Он провёл рукой по лицу, прикрыл глаза. — Контракт есть, а сближения — ноль. Ни тепла, ни разговора по душам. Только «да», «нет», «не мешай». Я для неё кто? Расходный материал? Инструмент? Грей глухо усмехнулся. — Другие контактеры бегают за своими демонами, требуют внимания, злятся, радуются. А эта... Словно стена вокруг. Достучаться невозможно. Я к ней — она отворачивается. Я спрашиваю — она уходит в себя. Он сжал подоконник так, что побелели костяшки. — И кашель этот. И взгляд чужой. Что-то здесь не так. А если она не просто «не хочет быть рядом»? Если ей вообще всё равно? Если я для неё — пустое место? Тишина. Только ветер за окном. — Так и не добился ответа. И что теперь? Ждать, пока она совсем растает? Или самому ломать эту стену? Но как, если она даже не подпускает? Грей отвернулся от окна и устало опустился в кресло. — Холодно. Молчит. Ни сближения... Долго ли так протянется?