Только моя галлюцинация

Хребет Цанцюн не зря является величайшей школой заклинателей. И дело не только в сильных как в совершенствовании, так и в политических играх поколениях мастеров вершин, но и в методах защиты территории и знаний, которые уже веками передаются от одних учеников к другим. Вокруг Цанцюна куполообразный плотный энергетический барьер, через который могут проходить только те, кто имеют жетон с печатью хребта в виде гор и тумана, а под красивой гравировкой выбито название вершины. Черные жетоны имеют внешние ученики. Обычно это дети, которые перешагнули возрастной порог для начала культивации или люди неспособные к совершенствованию, но имеющие в своих карманах увесистые денежные накопления. Будучи в секте обычные люди не превратятся в фениксов, но благодаря большим объемам благотворной энергии ци в воздухе и земле они проживут намного дольше, чем большинство людей за барьером. Они так же обучаются совершенствованию на общих лекциях, которые проводят старшие ученики мастеров раз в месяц и посещают центральную библиотеку секты. За возможность окунуться в мир бессмертия, внешние ученики занимаются ремонтом или строительством зданий, торговлей, перевозкой товаров, доставкой писем и посылок на далекие расстояния, копированием книг, сшиванием листов для тетрадей ученикам мастеров вершин, пошивом ученических одежд и другой черновой работой. Таким ученикам никогда не сыскать славы в бою и не выделиться в политике, ведь любая их работа не требует особых умений или познаний, а только выносливость и усидчивость. Чаще всего внешнему ученику до самого увольнения со службы по болезни или старости не стать учеником мастера. Но в любом правиле всегда есть исключение. Таким исключением стал мастер ныне стоящий во главе пика Цинцзин. Шэнь Цинцю вошел в секту с черным жетоном внешнего ученика, но, доставляя письма прошлому мастеру Цинцзин, повысился до деревянного жетона внутреннего ученика. Казалось бы, что выше стремиться даже не стоит, но деревянный жетон сменился на зеленый, главный цвет пика Цинцзин, тот самый по которому определяют старшего ученика. У каждого пика свой цвет для старших учеников. Это сильно облегчает работу внешним ученикам или ученикам других вершин для опознавания старшего и выражения уважения поклоном вовремя, не оскорбляя расспросами. Теперь же жетон Шэнь Цинцю серебристого цвета, такой чистый почти прозрачный оттенок нефрит получает при росте в местах наполненных обильной энергией природы, чаще всего энергии воды. Точно такие же жетоны имеют остальные мастера Хребта Цанцюн. Пропускной режим не заканчивается на барьере вокруг секты. Каждый пик создал индивидуально под свои возможности и предпочтения защитные сооружения, и это не обязательно должен быть энергетический барьер. Так пик Сяньшу окружает легкий туман, переходящий в багровый цвет у земли. Говорят, что это своеобразная галлюциногенная ловушка, которая вводит в глубокий сон близкий к коме людей без жетонов и просто пугает страшилками незваных подростков с других пиков по ночам. В секте есть пик Аньдин и считается, что именно он хранит все важные секреты, но на самом деле по большей части содержимое в нем является учебными пособиями для новичков, инструкциями по разработкам талисманов, старые тексты которые секта переводит с древних языков на понятные современникам и горы бухгалтерской волокиты с торговлей. Секретные техники или опасные знания всегда делились на 12 частей и каждая уходила на руки к главам пиков. Если это книги, то делились по главам или томам, если карта, то аккуратно разрезалась на ровные части. Если же предмет разделить нельзя, такие как артефакты или древние руны, то их убирали под замок в сокровищницу секты. Сокровищница уходила под землю, лишь дверью появляясь на поверхности у подножия хребта, словно улитка, высунувшая голову из панциря вверх. Ее стены, пол и потолок вырезаны из горного хрусталя, рожденного из дыхания дракона. Закрытое помещение не имеет ни окон, ни дверей, ни потайных ходов, а только лишь главный вход. Двери парадной защищены двумя каменными драконами по бокам, как ее верные охранники, и откроются только когда хотя бы два мастера повесят свои серебряные жетоны им на торчащие клыки. Не смотря на колоссальный труд предков возводящих защитные сооружения и методы борьбы с предателями и шпионами, Шэнь Цинцю начал замечать удивительное качество северных демонов – знать то, что знать могут только мастера пиков их секты. Это было показано не явно, никто из них не выходил и не бахвалился на всю улицу, что их человек проник на территорию Хребта Цанцюн и теперь высасывает информацию. Просто их отряды удачно обходили караулы из учеников Байчжаня на территориях принадлежавших их секте, неожиданно бросали свои задания и уходили перед прибытием отряда культиваторов на крики о помощи от жителей деревень при обнаружении в их окрестностях демонов. Товары удачно воровали, хотя торговые пути меняли сотни раз, лекарственные травы и артефакты удачно находились именно северными демонами именно в тот момент, когда об их местоположении сообщалось в секту и организовывались тайные группы для изъятия ценных ресурсов с диких ничейных земель. Все так хорошо складывается, словно сам Бог решил оторвать кусочек удачи от Хребта Цанцюн и передать его Королю Северных Демонических Земель. Либо Демонический Король открыл в себе третий глаз, либо в секте есть крыса, которая стоит на весьма неплохом посту. Шэнь Цинцю пришлось постараться под разными углами фильтровать информацию, которую он давал на собрании и которую получал от других глав. Таким образом, врагом стал почти каждый. Каждый из мастеров не был достоин доверия. Даже Лю Цингэ, который внешне и, судя по воспитательным ценностям его семьи, не мог поступить подобным образом, не исключался из списка возможных шпионов. Хуже всего не вероятность получить нож в спину, а получить его от друга – этот урок Шэнь Цинцю усвоил еще в своем детстве, а закрепил в 14 лет, из-за чего отношения с главой секты не то чтобы уходят в ноль, но и снижаются до полярного минуса. В результате активных поисков и внедрения собственных шпионов к Королю Севера, Шэнь Цинцю почти полностью уверен, что крысой является - Шан Цинхуа. Но просто встать во время собрания, указать пальцем на предателя и сказать, что он предатель, не имея под рукой веских доказательств, – очень плохой план. Даже если мастер Шэнь покажет пальцем на внешнего ученика без доказательств, его репутация может обрасти неприятными слухами об отвратительном отношении к нижестоящим. А уж чтобы обвинить другого мастера пика, который находиться даже не в самом низу политического положения, а на четвертой позиции по важности, нужно иметь не только доказательства, но и возможность доказать, что эти доказательства ты сам не подделал. Желательно, если вместе с Шэнь Цинцю на мысль о предательстве мастера Шана выйдет еще пара мастеров. Совместные раскопки улик и коллективное обвинение намного крепче высокого и стабильного положения мастера пика Аньдин. Шэнь Цинцю решил мягко указывать на нестыковки своим собратьям, что демоны каким-то чудесным образом обходят их культиваторов, грабят караваны и торговые суда ровно в то время и в том месте где они проходят. И казалось бы мастер пика Цзуйсянь начал пить чуть меньше и больше думать головой, так как именно его торговле наносят больший вред, Вэй Цинвэй уже не делиться направо и налево открытиями в области ковки мечей, Му Цинфан больше не запрашивает во время собраний выделить группу бойцов для проведения его учеников к источнику ценных трав или иных природных и человеческих целебных ресурсов. Юэ Цинъюань не представляет собой образ страшного и жестокого Главы секты. Его не хочется бояться или ненавидеть. Такому типу людей чаще всего любят раскрывать секреты, каяться грешники для облегчения совести и просто выкладывать любые сплетни, ведь он «хороший человек» и обязательно не предаст. С самого вступления в должность ученика Главы, Юэ Цинъюань ясно видел свои достоинства и недостатки. Он не из тех воинов, что одним взглядом заставят упасть врага на колени от страха, и точно не тот человек, что, хлопнув рукой по столу, заткнет каждого присутствующего. Прошлый глава был величественной и властной фигурой, его азарт к битве уступал разве что главе пика Байчжань. Многие пришли в смятение, когда его преемником избрали такого спокойного и даже дружелюбного ученика Юэ. - Моя эпоха – это эпоха битв, завоеваний и открытий. Мы сражались за наших людей, за наше процветание. Но как земле нужно отдыхать после сезона посадок, так и этой секте нужно время на стабильность. Мой ученик обладает всеми качествами, чтобы сделать эту секту сильнее не внешне, а внутренне – укрепить фундамент, вырастить новое поколение сильных и верных заклинателей, обеспечить дружеские отношения с другими близлежащими сектами. – это был последний раз, когда Глава секты объяснял свое решение. Тех кто не принимал и не понимал его выбор, в дальнейшем просто наказывали за неподчинение и сомнение в принятых решениях власти. Поэтому Юэ Цинъюань никогда не желал переделать себя, не хотел быть строже или казаться более жестоким. Его тактика была проста: каждый мастер пика – его брат, каждый ученик – его кровный ребенок. И как сильно он любил секту и уважал каждого в ней, настолько же сильно ненавидел предателей. Глава не был слепым, махинации Шэнь Цинцю – это не что-то особо скрытое или коварное. Скорее это похоже на то, как слепого маленькими толчками при движении направляют в нужную сторону, чтобы тот не упал в овраг. Но если слепого толкают в безопасное место, то Цинцю толкал их прямиком в зал суда, где один из них станет виновным. Шэнь Цинцю никогда не переходил на личности, а просто подчеркивал спорные моменты. Юэ Цинъюань даже хотел пару раз поговорить с ним лично и узнать, кого именно он пытается выделить своими словами, но каждый раз рядом оказываются либо ученики, либо другие мастера пиков. Прямо спросить невозможно, а тонкие намеки от Шэнь Цинцю глава уже давно перестал отличать от обычных саркастических фраз. Поэтому он решил провести свое расследование… и провел бы его, если бы шиди не заболел. У Шэнь Цинцю на пустом месте началась сильная паранойя и твердое убеждение, что его постоянно преследуют. Если первые полгода вся секта стояла на ушах и даже не думали опровергать данное утверждение, доводя теории заговоров чуть ли не до небес, и даже сам Лю Цинге проверил пик Цинцзин, заглянув под каждый бамбук, то когда ни один талисман или заклинание не смогли выявить посторонних вмешательств, вход пошли рассуждения об отравлении. Возможно, мастера Шэня отравили, и теперь его травмированное ядом сознание граничит между ясностью и бредом. Но Му Цинфан не нашел никаких признаков яда: ни в крови, ни в венах ци, ни в ядре. Юэ Цинюань знал какое отношение других пиковых лордов к Шэнь Цинцю. Его походы в бордель и так перетираются каждое собрание, а если еще дать пищу в виде безумия, то главный стратег превратиться в слабое место. Особенно, когда минимум один из мастеров является предателем. В текущей ситуации было решено объединиться с Му Цинфаном и обернуть сумасшествие – хроническим отравлением паучьими слезами, токсичным камнем, распространенным в северных землях, но если его нагреть до температуры тела, то он может становиться влажным и выделять по крайней мере 8 различных ядов в воздух, поэтому и был назван паучьим в сравнении с количеством ног. От отравления столькими ядами, да еще и на постоянной основе избавляются очень долго и медленно, дабы не нанести организму еще больший вред. Лечение длиться несколько лет, а такой симптом как паранойя пропадает обычно одним из последних, что отведёт подозрения от странного поведения мастера Шэнь. Шэнь Цинцю знал о сговоре главы с мастером пика медицины, но не был доволен прикрытием, а только сильнее злился на недоверие к его психической стабильности. Он был уверен, что это не простое помешательство или сумасшествие. Почему именно в тот момент, когда он почти уничтожил предателя и вывел его под суд всей секты, появилась некая нематериальная сущность, что в любое дня и ночи могла наблюдать за его передвижением и подслушивать разговоры. Чаще всего ощущение присутствия постороннего появлялось во время обсуждения важных рабочих вопросов, что настораживало вдвойне. Му Цинфан начал прописывать ему успокоительный чай и снотворное лекарство. Судя по его отношению и взглядам, мастер Шэнь словно был не великим стратегом одной из самых сильнейших сект, а старинной книгой, которую чем больше штопаешь, тем сильнее она разваливается. Юэ Цинъюань вообще старался ограничить Шэнь Цинцю от любой сложной работы и даже минимального стресса. Мастер Шэнь решил, что убеждают в собственной адекватности только настоящие психи, нормальным людям не нужны глупые объяснения. Это все равно, что доказывать, что днем - светло, а ночью - темно. Подобную чушь даже детям не разжевывают, только если они не слепые. Их секта, словно корабль, кишит крысами, и они размножаются с удвоенной скорость, но матросы и капитан уверенно делают вид, словно перед ними бегают не дьявольские носители заразы, а просто новый вид кошек. Шэнь Цинцю в моменты слежки проговаривал различные факты или вещи, правдивые и ложные, которые в ушах постороннего будут звучать как тайны секты и важные политические секретики высших чинов мира культивирования. На счет тайн секты – всегда ложь, кроме дел бухгалтерского счета на Аньдин. Все равно главой этого пика является самая жирная крыса из всех, что прячутся на этом корабле. А на счет фактов из жизни культиваторов из других сект, то грех не подпортить репутацию конкурентов чужими руками. Но какими пугающими или абсурдными не были слова Шэнь Цинцю перед странной следящей сущностью, Шан Цинхуа словно находился в информационном изоляторе и не знал, ну или хорошо строил вид незнания, продолжая скрести маленькими когтистыми лапками по коробкам с провизией. Они могли бы и дальше играть в перетягивание каната, пока Шэнь Цинцю не нашел способ разрешить ситуацию самым быстрым и эффективным путем – спросить у Бога. Ситан, расположенный в уезде Цзяшань провинции Чжэцзян, славиться своей обширной галереей. Каждый, кто хоть немного увлекается живописью, просто обязан посетить подобное место и полюбоваться искусством. Все картины в галерее имеют одинаково высокую цену покупки, но только десяток действительно стоят этих богатств. Поэтому покупка картин превращается в своего рода азартную игру, где ты должен купить камень и разрезать, дабы увидеть находиться там нефрит или же это просто кусок грязи. Цена картины не зависит от известности автора или года написания, даже смысл и философия изображения лишь пустая мишура. Главную роль играет божественная просвещенность художника в момент творения. Иногда Богам становиться скучно просто наблюдать и они создают тонкие связи между миром бессмертного и смертного бытия. Крошечный кусочек их сущности может вселиться в предмет искусства или оружие, а затем связаться с хозяином этого предмета. Не стоит думать, что Боги раскроют все карты мироздания. Как уже было сказано, такие поступки нужны только для разбавления скуки. Но если хорошо попросить и все же разговорить сие создание, то можно не беспокоиться о лжи. Боги лгать не могут. Подобным промышляют лишь смертные. А значит все сказанное или написанное будет истинным фактом. Шэнь Цинцю давно присматривался к галерее Ситана, желая приобрести хотя бы один такой артефакт. Но разбираться с каждой картиной все равно, что вылавливать булаву на дне морском – долгая и кропотливая работа. Поэтому еще лет восемь назад мастер Шэнь оставил эту задачу своим братьям с пика, тем самым с кем вместе учился совершенствованию у своего учителя. Они взрослые и способные люди. Каждый из них имел большие шансы стать главным учеником и следующим мастером, поэтому кому и доверять такое важное задание, так только им. Прошло много тихих лет, и вот только недавно гонец принес известие, что его братья и сестры нашли довольно посредственную картину, где женщина в белом одеянии сидит на камне и закрывает нижнюю половину лица таким же белым веером. Создавалось впечатление, словно художник просто не умел использовать краски, а потому оставил все пустым, набросав контуры черным цветом. Никто в здравом уме не купил бы недоделанную работу за огромную сумму, но кристалл, рожденный из слезы Богини НянНян, сильно резонировал с божественной сущностью картины. Спустя относительно недолгое время исследования показали, что божественная сила картины принадлежит Царю Ямы. А Бог Смерти как раз тот, кто может поведать историю с точки зрения каждого участника, только если они конечно мертвы. А у Короля Севера как раз погибло достаточно много подчиненных, и хотя бы один да видел его встречи с Шан Цинхуа. Большего и не нужно. Когда оставалось только отправить весточку Шэнь Цинцю со всей информацией и запросить нужную сумму духовных камней, как картину выкупили. Этот скучный, черно-белый, дешевый, с какой стороны не посмотри, набросок взял купец Чэн. - Бывают же чудеса в этом мире. Красавица в белом, написанная так давно, что еще даже мой дед не увидел свет, так похожа на мою прелестную жену. Хочу принести ее домой и показать, что такая красота, как у любимой Фэй-эр ценилась сотни лет и будет ценна еще столько же. Так седовласый мужчина повез из рабочей поездки подарок для своей любимой, но добрался уже в гробу без картины и без единого следа насильственной смерти. Шэнь Цинцю отправился в дом Господина Чэна дабы лично осмотреть его труп и опросить всех, кто был с ним в тот день. - Мастер Шэнь, смилуйтесь над нашей семьей. За все годы жизни мой муж… - Мастер Шэнь… Я Вас умоляю… Осмотр трупа ничего не дал. Опрашиваемые свидетели помнят лишь как их господин заходил в гостиничный номер, а утром уже лежал хладным в кровати. В придорожной гостинице в ту ночь больше никого не регистрировали. Обыск заведения и его хозяина не имел никаких результатов. Из-за расследований был пропущен удачный день для похорон и жена господина Чэна выдвинула письменное обвинение секте Цанцюн.