любопытно

анна на майки смотрит с осуждением, девушка понимает это сразу. забавно, думала, что не попадётся. бросать короткие взгляды в сторону юры, случайно касаться его руки, смеяться рядом с ним. просто такие отношения между друзьями, майки хотела убедить себя и окружающих в этом. себя почти убедила, на шевчук чары не подействовали, она натянуто улыбается девушке и уводит мужа подальше. обида съедает всё внутри. ей хотелось ещё немного побыть с юрой, просто постоять рядом и дышать одним воздухом лос-анджелеса. такая роскошь ей непозволительна, она помнит об этом, пытается каждый раз не думать об этом прекрасном мужчине, который сам того не зная разбивает ей сердце. хотелось расплакаться прямо на ковровой дорожке, всё равно на тысячи камер перед ней, просто держаться каждый раз было сложнее. майки не помнит, когда начались эти неуместные чувства к коллеге. у него жена, дети, семья, которая давно существует. в жизни борисова нет места для мэдисон, оно никогда не найдётся. лишняя. юра слишком добрый, он слишком хороший, юра одно сплошное «слишком». вот бы хоть раз он обидел её, был бы холоден, то майки даже и не посмотрела в его сторону, просто посчитала стереотипы о русских правдой и всё забыла. почему ты не такой? девушка часто повторяла этот вопрос, когда наблюдала за мужчиной. открытый, смешной, идеальный. он был самым лучшим человеком в её жизни, самым лучшим мужчиной. марк и рядом не стоит, на него даже смотреть не хотелось, ещё один забавный парнишка среди коллег. юра не такой. такого талантливого актёра майки никогда не встречала, она работала с разными людьми, юра стал самым запоминающимся, которого просто так из памяти не сотрёшь. она училась у него, говорила в каждом новом интервью о нём. юры было слишком много. юра как свежий глоток воздуха, он счастье, которое мэдисон так долго искала, как жаль, что оно не для неё, юра не для неё. в той машине, в тех последних минутах она плакала по-настоящему, потому что знала - больше не поцелует, не обнимет так же. забывать юру не хотелось, обещание быть друзьями давало надежду на новые встречи и глупые поздравления на русском с днём рождения третий год подряд. они разные. майки живёт одна и ходит по квартире в той же обуви, что и на улице, а юра каждый раз просит тапочки и переодевается в любимые спортивки. она хотела увидеть настоящую зиму, а он не любил это время года, и майки тоже не любил. на каждой вечеринке юра веселился, а майки хотела найти тихий уголочек, где оставалась до конца всех мероприятий. к ней иногда приходил марк, и они молча сидели на балконе или в пустой комнате. марк понимал её, не осуждал, пытался помочь. почему-то в самом начале мэдисон видела в нём малыша, о котором всегда нужно заботиться, но потом этот малыш заботился о ней. счастья было много, слёз тоже. и марк всё это видел, а юра не замечал. майки хотела отгородить юру от своих чувств, будет только хуже, если он узнает, они перестанут перекидываться шутками на рабочем месте, не обсудят новые фильмы после фотосессии. она слишком много может потерять из-за глупой любви, и поэтому лучше молчать, создавать вокруг себя иллюзию хорошей подруги. - я хочу стать морем. - однажды сказала ему девушка. тогда майки и юра сидели на ступеньках фургона, обсуждали очередной день съёмок, отдыхали и курили одну сигарету на двоих - вредная привычка после роли. мужчина посмотрел на неё, задавая немой вопрос. - знаешь, люди улыбаются, смотря на него, - туша сигарету говорила майки, - они счастливы. - добавила уже по-русски. глаза юры светились в темноте вечера, он смеялся. - я счастлив, когда вижу тебя. русские слова звучали так красиво. сердце майки стучало сильно, она боялась, что он услышит этот звук. - ты моё море, наше море. - добавил мужчина, выдыхая табачный дым со вкусом шоколада. вот бы в сценарий добавили сцену, где игорь будет целовать анору, где они будут любить друг друга. ей так хотелось хоть раз почувствовать взаимность, пускай это будет только на камере. после окончания съёмок был почти целый год, чтобы всё забыть и спокойно жить, но у майки не получилось. и вот она стоит на красной дорожке оскара, пытается найти юру. видит его в компании марка и анны, она точно лишняя, ненужная. натянуто улыбается, отвечая на новые вопросы журналистов, позирует для очередного фото. к ней подходит юра, обнимает за хрупкие плечи, мурашки бегут по коже, она смотрит на него, чувствуя, как вся тревога уходит в дальний угол. рука мужчины тёплая, прикосновение приятное, правильное. юра - её остров спокойствия в этом шумном мире. - улыбайся, ты покорила голливуд, будь счастлива. - тебя я не покорила. - хорошо. от победы становится трудно дышать, она даже не надеялась на такую удачу. юра был прав, а сейчас он смотрит на неё и больше не скрывает восхищения, она видит его сияющую улыбку и понимает, что он кричит её имя. весь мир замирает, существует их личный момент, майки хочет жить в нём вечно, ни с кем его не делить. - моя умница, - борисов обнимает девушку самый первый, - заслужила. сердце стучит в ушах, вот-вот вылетит из тела. юре нельзя быть таким. - без тебя я бы не смогла. - майки шепчет ему благодарность на ушко, тихо смеётся от эйфории момента. команда аноры зажигает на вечеринке после премии, приковывая к себе всеобщее внимание. эйдельштейн и борисов веселятся больше остальных, наслаждаясь вечером. майки радуется по-тихому, следит за русскими друзьями, запоминает их счастье, чтобы потом эти воспоминания согревали её. с ними не хочется расставаться, хочется оставить их около себя и не отпускать в россию, в которой сейчас весна сменяет зиму. вечер был прекрасен, майки снова нашла пустой балкон и осталась в компании сообщений с поздравлениями на телефоне и бокалом шампанского. отвечать на новые уведомления не хотелось, майки заблокировала телефон и выпила алкоголь в один заход. прошло около тридцати минут тишины, когда двери открылись и выпустили на улицу ещё одного человека. - еле как выбрался к тебе, - запыхавшийся юра протягивает ей новый бокал игристого, - возьми, а то невесёлая совсем. наслаждаешься одиночеством? - да, вы такие шумные, - майки улыбается, с благодарностью принимает презент, - как там марк? - говорит с родственниками, отвечает на их вопросы. аня ушла, устала. - я не спрашивала о ней. шипит тихонько. о жене юры совершенно ничего слышать не хочет. - вы поругались? - можно и так сказать. какое-то время они сидят, не разговаривая друг с другом. майки вслушивается в темп дыхания юры, видит, как он расслаблен, а она ужасно нервничает. хочется так много сказать, спросить, но слова так и не выходят изо рта. она кусает губы, окончательно съедает помаду. новый глоток шампанского не успокаивает, только прибавляет нервозности. красивая укладка давно распалась, девушка позволяет себе окончательно её испортить и накручивает крупные локоны на пальцы, из-за фигурок на ногтях волосы путаются. самой исправить получившийся хаос не получается, майки дёргает юру за край пиджака, привлекая внимание, жестом просит о помощи. - сейчас, - грубые пальцы нежно поправляют ужас, который сотворила девушка. с ней что-то не так, юра спустя долгое время замечает это, - что-то случилось? ты порой сама не своя. майки чувствует жар, появляющийся на щеках. - так заметно? - да. она ещё несколько минут молчит, взвешивает все возможные ответы. если соврёт, то точно сохранит частичку их общения. если скажет правду - освободится от груза невзаимных чувств, снова попытается забыть и, возможно, потеряет юру навсегда. смотрит в серо-голубые глаза напротив, плывёт в их океане, тонет. - если я тебе сейчас кое-что скажу, ты разозлишься? - смотря что скажешь, - смеясь отвечает мужчина, - что-то странное? - да, точно. такое правильное слово для этого всего. и снова молчит. юра видит метания актрисы. - передумала? - нет. я... я люблю тебя, - выговаривает еле слышно слова на чужом языке, - прости, я не хотела. майки почти плачет, юра уже тянется обнять её, но вовремя отдёргивает себя. ещё минута рядом с ней - и произойдёт ошибка, он должен уйти. они молчат, по подсчётам майки целую вечность. слезы скатываются по румяным щекам, не желая остановиться. мэдисон обнимает себя за плечи, дрожит. юра не может так, стягивает пиджак, накидывая его на девушку, мимолётно целует в щеку и гладит большой ладонью её лицо. в глазах майки светится надежда. борисов присаживается перед ней на корточки, долго смотрит на неё, запоминает каждую черту её лица. одну ошибку он уже совершил, хочется совершить и вторую, нельзя, он не может, ему не простят. - попробуй забыть меня. я не умею любить, мышка. сил хватает только на глупое оправдание. юра встаёт и уходит, оставляя после себя один пиджак и разбитое девичье сердце.