Искажение

Запах. Запах дыма. Первое, что чувствует Антон, заезжая в свой двор. Люди метушатся, бегают. Антон не сразу замечает пожарную машину, но даже когда замечает, остаётся спокоен. Скорее всего, снова ложная тревога — очередная попытка снять дворового кота с дерева, на которое тот забрался подальше от людских глаз. Антон спокойно паркует машину, глушит зажигание. Затем откидывается на спинку водительского сиденья и тяжело вздыхает. День был тяжёлый: начальство наседает всё больше и больше, и у Антона крепнет ощущение, что его просто пытаются морально задавить, вынудить уволиться по собственному желанию. Но Антон не пальцем делан — ничего он писать не будет, и уходить тем более не собирается. Он выходит из машины, осматривая двор. Люди почему-то бегают в панике, столпились возле пожарной машины и стоят, смотрят. Антону становится любопытно — до того момента, пока он не понимает, что все они собрались у его подъезда. Шаст подходит к толпе. Люди, заметив его, почему-то начинают странно оборачиваться, перешёптываться. Антону это не нравится. Он замечает в толпе соседку с их этажа. Она выглядит перепуганной: волосы растрёпаны, в глазах паника, лицо чем-то перепачкано. Антон подходит к ней. Заметив его, Настя начинает нервно потирать ладони. Антон всё ещё не понимает, что происходит. — Насть, привет, что тут случилось? — спрашивает он, параллельно наблюдая, как девушка нервно заправляет упавшую на лицо прядь волос за ухо. — Что за кипиш? — Привет, — голос у неё дрожит, она не может удержать с Антоном зрительный контакт. Странно. Обычно при разговоре с ним она всегда смотрит прямо в глаза. Что-то не так. Тревога, незаметно для Шаста, начинает разрастаться под рёбрами. — Антон, ты только не паникуй, хорошо? После этих слов тревога колет в лёгких, дыхание перехватывает. — Ну, — он смотрит на девушку в ожидании, — говори, что? — Твоя квартира… — она запинается, у Антона всё сильнее колет под рёбрами, а в глазах начинает мутнеть. — И Арсений... Антон смотрит на неё с немым вопросом, под его взглядом Настя тушуется, пытаясь выдавить хоть слово. — Арсений оставил газ включённым и уснул, — говорит она почти шёпотом, тараторит быстро. — А окна все были закрыты. Потом начался пожар. Я не знаю, из-за чего именно. Почувствовала запах гари у себя, вышла на лестничную клетку и увидела, как из-под вашей двери валит дым. Я сразу вызвала пожарных, потом начала тарабанить в дверь. Но мне никто не открывал. Я позвала Костю, чтобы он попробовал выломать дверь. Мы возились минут двадцать, дым уже был по всему подъезду… Настя запинается, переводит взгляд на Антона. В ушах у него начинает звенеть. — У Кости получилось выбить дверь, мы сразу увидели пожар. Ваш кот ломился в дверь. Я его забрала, унесла оттуда. — А Арс? Что с Арсом? — Антон не моргает, мысли путаются, язык заплетается, реальность ускользает. Тревога перерастает в панику. — Костя нашёл его на полу в гостиной, — Настя всхлипывает. — Он угорел, Антон. Прости. Мне очень жаль. Его пытались реанимировать, но он слишком долго пробыл там, слишком сильно надышался газом и дымом… Они не смогли его спасти. Прости. Мне очень, очень жаль. У Антона темнеет в глазах, голова кружится. Дышать тяжело. Что-то сдавливает грудь. Он не может вдохнуть. Что это? Он тоже умирает? Наверное, да. Антон медленно оседает на землю. Настя присаживается рядом, видит, что с ним что-то происходит. В ушах звенит, тело покрывает холодный пот, голова идёт кругом. Он не чувствует себя живым. — Это же неправда, да? — еле выдавливает он, скорее для себя, потому что ответа всё равно не услышит. — Это не может быть правдой. Он поворачивает голову к Насте, но та только смотрит с сочувствием, в глазах слёзы. Антону кажется, что он и правда умирает. Конечности покалывает. Воздух перекрывает. Он слышит, как Настя зовёт кого-то, слышит посторонний шум. В голове пустота. Кто-то присаживается рядом. Антон смотрит в одну точку перед собой, нормально вдохнуть не получается. — Мне надо… мне надо домой, — Антон пытается встать, ноги ватные. Встать не получается, и он валится обратно на землю. Рядом с ним кто-то, кажется, мужчина. Он что-то говорит, но Антон слышит его голос, будто из-под воды. — Вы меня слышите? — мужчина машет рукой перед лицом Шаста. — Да, да… — едва получается ответить. — Мне надо домой… мне надо к Арсу. Настя, всё ещё сидящая рядом, начинает беззвучно рыдать. Но Антон этого не видит. Ему надо в квартиру. Надо увидеть всё своими глазами. — Вы встать можете? — мужчина заглядывает ему в глаза, протягивает руку. — Да. Нет. Антон берётся за протянутую руку, и тот резко подтягивает его вверх. От этого Антон чуть снова не валится на землю. Надо домой. Антон на дрожащих ногах идёт к подъезду, заходит внутрь. Пожарные всё ещё ходят туда-сюда, на него никто не обращает внимания. Дым. Всё в дыму. Он медленно поднимается на третий этаж. Дверь в квартиру открыта, пожарные входят и выходят. Один замечает Антона и преграждает ему дорогу. — Молодой человек, вам сюда нельзя, — он смотрит пристально. — Это моя квартира, — тихо отвечает Шаст. — Пожалуйста. Пожарный молчит несколько секунд, затем с тяжёлым вздохом отходит в сторону. Антон заходит внутрь. Дым. Очень много дыма. Невозможно дышать, даже несмотря на открытые окна. Он прикрывает лицо кофтой, идёт по комнатам. Везде пусто. Только на кухне всё чёрное. Потолок, стены в саже. Но здесь не пусто — пожарные что-то делают. Филя. Где Филя? Настя говорила, что забрала его. Значит, он жив. Жив. А Арсений? Антон подходит к одному из пожарных. — Простите… — голос дрожит. — Парень, которого здесь нашли… где он? — Скорее всего, увезли, — пожимает плечами мужчина. — Куда? — В морг, думаю. Всё перед глазами плывёт. Этого не может быть. Он сейчас проснётся. Увидит Арсения рядом. Живого. Но он не просыпается. Нет-нет-нет-нет-нет. Это не реальность. Нет-нет-нет-нет-нет. *** Неделю спустя Дождь капает. Бьёт звонко своими каплями по чёрному зонту. Слышны чьи-то всхлипы, чьи-то истеричные разговоры о том, как это ужасно. Вокруг — люди в чёрном. В траурном. В голове пустота. Мозг не осознаёт происходящее. Слёз нет. Их не осталось. Хочется убежать отсюда, подальше от чужих сочувствующих взглядов. Они ничего не понимают. Они его даже не знали, а рыдают так, будто это их отец. Лицемеры поганые. Антон стоит над свежей могилой. Дождь всё капает, не переставая. Вот и зима пришла. Он поднимает взгляд, смотрит на людей вокруг. Лицемерие. Не хочет их здесь видеть. Хочет остаться один. Но он не может их прогнать. Значит, тоже лицемер. Лицемеры все здесь присутствующие. Лицемеры все мы. Антон смотрит на толпу, стоящую полукругом возле могилы. Женщины плачут. Мужчины опустили головы. И вдруг, позади толпы, он замечает высокую фигуру. В дождливой погоде плохо видно, но Антон видит. Глазам своим не верит. Эту тёмноволосую макушку он узнает из миллиарда. Быть не может. Этого быть не может. Силуэт улыбается ему. Антон зажмуривается, трёт глаза. Открывает их снова. Никого. Никакого силуэта нет. Видимо, показалось. Видимо, психика в сильном стрессе. *** Месяц спустя В комнате темно. Антон лежит в кровати неподвижно, смотрит в потолок. Делать не хочется совершенно ничего. Хочеться только умереть. Эти мысли крутятся в голове навязчивой идеей. Он не выходил из дома уже неизвестно сколько дней. А зачем выходить? А зачем вообще что-то делать? А зачем вообще работать? А зачем вообще дальше жить? Антон не живёт. Он просто существует. Оболочка есть, но внутри… Внутри — пустота. Все чувства из него будто выкачали насосом. Друзья пишут, интересуются, как он себя чувствует, как справляется. Антон каждый раз отвечает, что справляется. Хотя на самом деле… так ли это? Так ли это? — Надо вставать, Антон. Шаст резко садится в кровати. Что это было? Это были не его мысли. Он в квартире один. Точно один. Тогда что это было? Антон встаёт, обходит все комнаты. Никого. Кто это говорил? Может, снова показалось? Он идёт на кухню, ставит чайник греться. Надо выпить чаю. Антон совсем перестал есть. Надо выпить чаю, чтобы не откинуться. Поставив чайник, идёт в ванную. Смотрит на себя в зеркало, упершись руками в раковину. Ужасно. Щетина покрыла исхудавшие скулы, глаза впали, грязные волосы спутались. Антон умывается холодной водой. Один раз. Второй. Третий. Не помогает. Он снова опирается руками о раковину, прикрывает глаза. А когда открывает, то шарахается так резко, что чуть не падает назад. За его плечом стоит Арсений. Арсений. Бледный. Ужасно бледный. Совсем на себя не похож. Антон не оборачивается. Боится. Не знает, чего больше. — Ты… — выдыхает еле слышным шёпотом. — Как ты…? Арсений ничего не говорит. Только прикладывает палец к губам. А на зеркале что-то появляется. Синим. Маркер? Или что это? Антон не понимает. Через несколько секунд он читает: "ОЧНИСЬ". Дыхание перехватывает. Он зажмуривает глаза резко. А когда открывает — ни Арсения, ни надписи на зеркале уже нет. Что это было? Чайник на кухне свистит. Антон слышит, но остаётся стоять на месте. Переводит дыхание. Что это было? *** Полгода спустя Лето. Лучи солнца пробиваются сквозь занавешенные шторы. Антон спит. Будильник должен прозвенеть только через час. Сегодня у него важная презентация. Он вернулся на работу три месяца назад. Начал возвращаться в тонус, в прошлый ритм жизни. Насколько это возможно. Насколько он может это показывать. Антон просыпается от резкого холода. Очень холодно. Это странно. Летом он всегда спит с открытым окном, и ему обычно жарко. А сейчас… Ему дико холодно. Не спасает даже одеяло, которое раньше он почти не использовал. Антон открывает глаза. Смотрит в потолок. Почему так холодно? Настроение паршивое. Думает о том, что можно ещё поваляться. Филя запрыгивает на кровать, урчит рядом. Но в какой-то момент кот настораживается, нахохливается и начинает громко шипеть. Смотрит в угол комнаты. — Филька, ты чего? — спрашивает Антон, обеспокоенный. — Ты чего, хороший мой? Тише, всё в порядке, там никого нет… Становится ещё холоднее. Кот снова шипит. Антон поворачивает голову в угол, на который смотрит Филя. И у него сердце уходит в пятки. На стене, крупными красными буквами, написано: "ОЧНИСЬ. ТЕБЯ ЗДЕСЬ НЕТ." Антон вскакивает с кровати, хватает кота под мышку и пулей вылетает из комнаты. Заносит Филю на кухню. Снова. Это снова. Что происходит? Антон идёт в ванную. Умывается. Чистит зубы. Заходить в комнату страшно. Квартира погружена в полумрак. Тревожно. Тревога расползается в груди, как змея. Антон открывает шторы в гостиной. Светло. Подходит к двери в свою комнату. Переводит дыхание. Делает шаг внутрь. Осматривается. Никакой надписи. Стены чистые. Антону кажется, что он сходит с ума. Это ненормально. Почему это происходит? Что это значит? Он кое-как собирается с мыслями. Надо отключиться от этого. Работа. Сегодня важнее работа. Быстро собравшись, он выходит из дома. На улице тепло. Птицы поют летнюю песню, вокруг ходят счастливые, насколько это возможно с утра, люди. Антон спускается в метро. Здесь очень много людей. Все куда-то бегут. И Антон бежит вместе с ними. Вдруг в толпе он сталкивается с кем-то, у человека падают папки. — Ой, прошу прощения, — извиняется он и, присев на корточки, помогает собрать бумаги. — Ничего страшного, это я виновата, не смотрю, куда иду, — девушка торопливо подбирает свои вещи. — Спасибо. Простите ещё раз. — Всё в порядке, — улыбается ей Антон и встаёт на ноги. В голове почему-то мутнеет. Он не обращает на это внимания. Отводит взгляд от девушки, смотрит в толпу людей. И... нет. Что, блять? Почему? Тёмная макушка. Хорошо видна среди толпы. Высокая фигура стоит неподвижно посреди метро. Стоит и смотрит. Точно на Антона. Прямо на него. У Антона холодный пот проступает, мурашки бегут по телу. Арсений смотрит на него, а в какой-то момент его лицо озаряется улыбкой. От этой улыбки Антону ужасно не по себе. За всем этим он не замечает, что девушка рядом что-то говорит, и смотрит в ожидании ответа. — Что, простите? — переводит на неё взгляд. — Я не услышал. — Говорю, спасибо, что помогли. Я очень неуклюжая, — она мило улыбается Антону и заправляет прядь волос за ухо. — Ничего, бывает. Это я должен был смотреть, куда иду, — говорит он, но снова переводит взгляд в толпу. Арсения нет. Там больше никого нет. Антон думает о том, что точно сходит с ума. Это ненормально. — Ладно, простите, я пойду, — он машет девушке на прощание, пропуская мимо ушей её предложение выпить кофе. Его мысли сейчас заняты совершенно не этим. Он не понимает, что происходит. Приехав на работу, он заходит в офис. Здоровается со всеми. Людей много. Они, как муравьи, бегают по зданию и выполняют свою работу. Антон тоже один из муравьёв. Презентация через час. Надо подготовиться. Мысли спутаны. Антон садится за свой стол, открывает ноутбук. Непонятная тревога снова колет в груди. — Шаст, привет. Антон шарахается от резкого звука. Дима поднимает руки вверх в примирительном жесте. — Эй, ты чего, полегче? Это я. Антон прикрывает глаза на секунду, переводит дыхание. — Ты чего шарахаешься так? — Прости. Всё ок, просто испугался резкого звука, — Шаст откидывается на спинку кресла, дышит тяжело. — Я просто хотел спросить по поводу договора, — Дима кидает взгляд на наручные часы. — Какого договора? — Антон чуть хмурится, не понимая. — Ну того, с иностранной компанией. Ты говорил, что просмотришь его и ответишь. Просмотрел? — А, блять, точно. — Антон зажмуривается на пару секунд. — Я забыл. Прости, совсем из головы вылетело. Вечером занесу. Или завтра, окей? Он подвисает на секунду. В голове начинает тикать. Что это? — Хорошо, — Дима замечает его ступор, смотрит озадаченно. — Шаст, у тебя точно всё в порядке? Ты какой-то странный. Антон тупит ещё полминуты, после чего медленно переводит взгляд на Позова. — Дим, — тихо говорит он, так, что никто, кроме Поза, не слышит. — Дим, мне кажется, я схожу с ума. Дима смотрит в ещё большем недоумении. — Почему ты так думаешь? Он видит, как Антон начинает оглядываться по сторонам. С ним явно что-то не так. Дима снова смотрит на часы. До презентации десять минут. — Я вижу и слышу странные вещи. Мне кажется, это нездоровая херня, — он упирается локтями в колени, а лицом — в ладони. — Я в пиздецком ужасе. Я не знаю, что с этим делать. — Шаст, это просто усталость и стресс. Надо отдохнуть, и всё придёт в норму, окей? Вот сейчас эту презентацию отбахаем, и возьми неделю отгулов. Лады? Дима кладёт руку ему на голову и треплет по волосам. — Тебе надо отдохнуть. Ты переутомился просто. — Да, наверное, ты прав, — Антон потирает пальцами глаза. — Наверное, ты прав. Презентация начинается в десять часов. Антон уже готов, настраивает проектор. Люди собрались и расселись по местам. Сегодня они представляют важную компанию. Одного из главных своих спонсоров. Всё должно быть идеально. — Добрый день, дорогие друзья, коллеги, — Антон начинает свой монолог очень резво, натянув улыбку на лицо. — Сегодня хотелось бы представить вам... Он смотрит в аудиторию — и видит его. Снова. Сидит и усмехается ехидно. Антона начинает мутить, но он продолжает говорить: — Сегодня хотелось бы представить вам линейку высококачественной продукции от торговой марки "Lido"... Он снова запинается. В глазах темнеет, но он стоит. Арсений не исчезает. Сидит с этой ухмылкой и наблюдает. У Антона проступает холодный пот. По телу проходит дрожь. — Простите, мне нужно воды... Он отходит к тумбочке, на которой стоит графин. Ноги почему-то становятся ватными. Он делает несколько шагов — и, не дойдя до тумбы, валится на пол. В ушах звенит. Голова становится свинцовой. Веки тяжелеют. В глазах темнеет. Антон видит над собой только эту ухмылку. А потом — темнота. Только темнота. *** ? ? ? ? Яркий белый свет режет глаза. Почему так ярко? Голова раскалывается, словно её режут ножом на куски. Ужасный свет только усиливает боль. Антон с трудом открывает глаза. Всё расплывается, сфокусироваться сложно. Он оглядывается вокруг — стерильно-белая больничная палата. Никого, кроме него. Во рту пересохло, хочется пить. На прикроватной тумбе стоит графин с водой. Странно. Такой же, как был в том зале… Он опирается на локти, но тело будто налито свинцом. Руки дрожат, едва слушаются. Антон тянется за графином, но, когда пытается налить воду, она проливается на тумбу и на пол. Чёрт. Пару неудачных попыток — и в палату заходит кто-то в медицинской форме. Медсестра. Женщина в синем костюме. Антон никогда не видел, чтобы медсёстры носили такую форму. Она останавливается у двери и пару секунд просто смотрит на него. Странный взгляд. — Очнулся? — спрашивает, наклоняя голову набок. Антон моргает, не понимая её реакции. — Ну… да, — отвечает он, снова пытаясь дотянуться до графина. Но медсестра опережает его, берёт сосуд, наливает воду в стакан и протягивает ему. — Где я? — спрашивает Антон, жадно делая глоток. — В больнице, — отвечает женщина. Голос осторожный, с оттенком… чего? Страха? — Ясно. В какой? — В психиатрической больнице имени Максима Терина. Антон замирает. — В смысле? — его взгляд медленно поднимается на неё. — Почему психиатрическая? Женщина смотрит на него чуть дольше, чем нужно, а потом тихо говорит: — Значит, и правда очнулся… Подожди, я позову твоего врача. Она выходит. Антон ставит стакан на тумбу и садится на кровати. Голова идёт кругом. Какое-то недоразумение. Он просто потерял сознание, должен был очнуться в обычной больнице. Какой, к чёрту, психдиспансер? Пока мысли беспорядочно мечутся, дверь снова открывается, и… Антон не верит своим глазам. Арсений. Живой. Как? Это невозможно. — Доброе утро, — Арсений улыбается той самой лучезарной улыбкой, которая… Нет. Нет, этого не может быть. Он подходит ближе и садится на стул рядом с кроватью. — Ты? — Антон чувствует, как сердце начинает колотиться. — Ты живой? Но… как? Арсений тяжело вздыхает. — Во-первых, не «ты», а «вы». А во-вторых, да, я жив. Можешь потрогать. Он протягивает руку. Антон смотрит на неё, потом медленно касается. — Убедился? Антон медленно качает головой. — Но… как это возможно? — голос дрожит. — Ты умер. Полгода назад. Я… Я стоял у твоей могилы. Арсений внимательно смотрит на него. — Антон, ты не мог стоять у моей могилы. Полгода назад ты был здесь. Ты находишься в этой больнице уже два года. Мир вокруг рушится. Антон смотрит на него расширенными глазами, губы дрожат. — Ч-что?.. — Ты ничего не помнишь? Антон судорожно глотает воздух, пытается понять, что происходит. — Но… но я же был на работе… Просто потерял сознание… — Нет, Антон. У тебя онейроидная шизофрения. Всё, что ты помнишь — работа, друзья, дом, даже кот… — Арсений делает паузу. — Это галлюцинация. Ты живёшь в ней почти всё время. Иногда возвращаешься в реальный мир, но ненадолго. Ты очнулся уже двадцать раз за два года. И каждый раз всё забывал. Антон судорожно дышит, взгляд лихорадочно мечется. — Нет… Это неправда… — Мы пробовали разные методы лечения, но твоя форма заболевания слишком сильна. Нам остаётся только заботиться о тебе, пока ты… там. — Нет, нет, нет, — Антон закрывает лицо руками. Это бред. Всё это — бред. — Арс… А как же мы? Арсений опускает глаза, снимает очки и устало трет переносицу. — Антон… Мы никогда не были вместе. Я твой лечащий врач. Всё, что ты помнишь о «нас», — просто часть твоей галлюцинации. Прости. Мир рушится окончательно. — Это… это неправда. Арсений встаёт. — Медсестра поможет, если что-то понадобится. Тебе нужно отдыхать. Антон не отвечает. Он просто смотрит перед собой, не моргая. — Спокойной ночи, Антон. Арсений выходит. Часы идут, но Антон не двигается. В голове пустота. Всё это — неправда. Это… это розыгрыш? Психологический эксперимент? Нет. Нет. Нет. Глаза тяжелеют. Голова свинцовая. Сон подступает. Темнота. *** Лучи солнца пробиваются сквозь шторы, светят прямо в глаза. Рядом урчит кот. Антон поворачивается на спину, резко открывает глаза и пялится в потолок. Его квартира. Филя под боком. Выходит, это и правда был сон? Скорее всего. Просто бредовый сон. Антон тянется к телефону, чтобы посмотреть время. Но экран не включается. Он давит на кнопку снова и снова. Странно. Тогда он поднимает взгляд и замирает. Графин на тумбочке. Точно такой же, как в той палате.