Макулатура

      Через два дня Баффи сама пришла в квартиру Ангела, чтобы забрать свои вещи. Он смотрел, как она складывает в большую сумку одежду, косметику, всякие безделушки, и у него в голове вовсю звенел сигнал тревоги и перепуганный голос орал: «Сделай хоть что-нибудь!!!», но Ангел не знал, что сделать, он боялся, что не исправит, а лишь ухудшит ситуацию.       - Значит, это конец? – сдавленно спросил он, когда Баффи, завершив сборы, вернула ему ключи от квартиры и помолвочное кольцо.       - А как ты думаешь? – Она говорила ровным и хрипловатым голосом.       - Ты никогда не простишь?       Баффи покачала головой.       - Дело не только в ребёнке, Ангел. Про ребёнка ты не знал и никак не мог догадаться, это, по совести говоря, не твоя вина. Во всяком случае, не твоя прямая вина. Но я не хочу связывать свою жизнь с мужчиной, который принимает важные решения за меня, вообще никак не учитывая моё мнение. Который перекраивает мою жизнь по своему усмотрению. Где гарантия, что в следующий раз – о, конечно, из лучших побуждений! – ты не примешь в одиночку решение, которое угробит меня? А ты скажешь: «Упс! Ну, я же хотел как лучше». Мне не нужен человек, который не уважает меня до такой степени, что совсем не считается с моими желаниями. Или всерьёз думает, что я умственно отсталая, раз уверен, что я сама не могу выбирать, что для меня лучше.       - Я люблю тебя…       - Любовь должна вдохновлять на хорошее, а не оправдывать плохое.       - Любовь к тебе вдохновила меня на помощь другим.       - И ты отлично справился. – Она медленно облизнула губы и безрадостно улыбнулась. – Ты спас стольких людей, уничтожил стольких злодеев, одна лишь битва с Чёрным Терновником чего стоила. Ну, на самом деле, она стоила жизни и здоровья десяткам тысяч мирных жителей, попавшим под горячую руку разъяренным демоническим отродьям, выползшим прямиком из ада. Но, кажется, Силы из-за этого не очень расстроились, раз выдали тебе в награду человечность. Похоже, масштабность и зрелищность их интересует больше, чем отдельно взятые человеческие судьбы. – И честное слово, Баффи не хотела и не могла думать, что такие Силы – высшая истина и последняя инстанция. Настоящая последняя инстанция, очевидно, практически во всех случаях вовсе не вмешивается, но зато не строит из себя не пойми что. Этой инстанции не нужно периодически устраивать демонстрации своего могущества, грандиозности и великолепия, выборочно организовывать чудеса, чтобы поддерживать величественный имидж. Этой инстанции не нужно поклонение и благоговение, она предпочитает, чтобы человечество - и не только оно – не надеялось на неё, а само несло ответственность за себя, собственные поступки, собственную судьбу. - Браво. Ты действительно Чемпион. Ты заслуживаешь признания, заслуживаешь уважения Сил. Ты даже заслуживаешь искупления. Но ты не заслуживаешь меня. – Она сухо рассмеялась. – Хотя тебя это и не волнует, правда? Другие люди тебе всегда были важнее меня.       Теперь рассмеялся Ангел, тоже сухо и хрипло. Как нелепо и дёшево! Баффи драматизирует и прибедняется. Она не могла не знать, что для него нет никого важнее неё (ну, есть Коннор, но он его сын, он всегда стоял и будет стоять особняком).       Смеялся он, пока не увидел, что она плачет, плачет по-настоящему. И тогда он с ужасом осознал, что она не драматизирует, а говорит то, что искренне считает правдой. Что ей обидно, больно и очень, очень плохо.       - Баффи, - он шагнул к ней, чтобы обнять.       Но она отпрянула и посмотрела на него так, что он понял – лучше стоять на месте.       - Ты всегда выбирал их, - прошептала она дрожащим голосом.       - Кого «их»?       - Да кого угодно! – Она всхлипнула и сделала глубокий вдох, тщетно пытаясь успокоиться. – Ты считал, что любую, даже самую тёмную душу нужно попытаться спасти. Но только не мою. Моя душа тебя никогда не волновала.       - Твоя душа для меня самая дорогая из всех!       - Тогда почему ты позволил ей медленно умирать? Позволил ей мучиться, хотя мог прекратить эти мучения?       - Думаешь, мне было легко?       - Явно легче, чем мне. Если бы твоя душа билась в такой же агонии, что и моя, ты бы не отказался от своей человечности, не отказался от меня.       - Я поступил так, как считал правильным!       - Именно! С другими ты поступаешь по-доброму, бережно, заботливо, а со мной – правильно, всегда только правильно. Тебе как будто и в голову не приходит, что мне тоже нужна доброта, бережность и забота! По-твоему, если я Истребительница, то могу справиться с чем угодно и со мной можно не нежничать.       Она стояла, плакала, дрожала, и ему так сильно хотелось обнять её, что аж покалывало руки.       - Неправда! Баффи… Неужели эти последние месяцы не показали, как я на самом деле к тебе отношусь? Мы ведь были счастливы.       Она покивала.       - Да, были. И я впрямь думала, что ты наконец-то стал относиться ко мне просто как к девушке, которую нужно любить и поддерживать. – Её губы скривились, но не в улыбке, а в нервной гримасе. – Но потом я узнала, что ты меня обманул. Обманул, бросил и не оставил даже воспоминаний! И ты сказал, что поступил бы так снова. – Она смотрела на него сквозь слёзы, словно разглядывая прошлое и соединяя это прошлое с настоящим. – Ангел, тебе же никогда не было меня жаль. Никогда.       - Мне жаль сейчас! – воскликнул он. И продолжил более тихим, напряжённым и проникнутым раскаянием голосом: - Мне жаль тебя. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, да ещё и одной. Мне жаль, Баффи… - Он снова шагнул к ней.       - Не надо, Ангел. Уже не надо. Иди и пожалей Фэйт, которая убила нескольких человек, испортила жизнь мне, и всё равно ты защищал её от меня, а не меня от неё. Пожалей бедняжку Дарлу, которая со смаком сгубила тысячи и тысячи беспомощных перед ней людей. Но она тоже лучше меня, раз о ней ты позаботился, а обо мне - нет. Беги и пожалей Нину, в которой сидит беспощадный, неконтролируемый кровожадный монстр, это же тебя привлекает! Ты такой замечательный, такой отважный, такой благородный. Фэйт, Нина, даже Дарла и чёрт знает сколько ещё народу – ты спас их души. Но мою ты уничтожил. Так что не надо врать, будто моя душа для тебя дороже остальных. О моей душе ты попросту никогда не задумывался. А я, идиотка, всегда переживала за твою. – Она отчаянно зажмурились, из-под ресниц брызнули новые слёзы. – Идиотка, идиотка, идиотка!!!       И внезапно Ангел осознал, что это действительно конец. Что он не сможет утешить её, не сможет переубедить, не сможет достучаться до неё. А если снова попробует её обнять, она убьёт либо его, либо себя. Она уходит из его жизни, чтобы больше не вернуться.       Когда она, немного успокоившись, взяла сумку и направилась к выходу, Ангел не попытался её остановить.