Мелодия воспоминаний

Дождь смывает всё. Лавочка под ними была холодной, насквозь пропитанной водой. Дождь лил стеной, словно пытаясь вымыть весь этот город, но ничего не мог сделать с ними – двумя упрямыми идиотами, сидящими под открытым небом в промокшей до нитки одежде. Габриэль ссутулился, руки засунул в карманы, капли стекали по его лицу, смешиваясь с прядями мокрых светлых волос. Он даже не пытался спрятаться от ливня – будто он был частью его, частью той бури, что гремела внутри. — И долго мы тут сидеть собираемся? — его голос утонул в шуме дождя, но Калеб услышал. — Пока ты не расскажешь, — спокойно, но твёрдо ответил брюнет, глядя на него исподлобья. Габриэль фыркнул, устало провёл рукой по лицу, размазывая воду. — Мечтать не вредно, — буркнул он, но голос его дрогнул. Он ненавидел эту слабость. Ненавидел, что даже под дождём, под его покровом, он всё равно чувствовал на себе этот взгляд – внимательный, прожигающий, требовательный. — Я предпочитаю ставить цель, а не мечтать, — тихо проговорил Калеб, устремив взгляд в серое, затянутое тучами небо. Габриэль скривился. — Да настрать мне, — голос его стал грубее, резче, словно он сам себя пытался убедить в этом. Калеб медленно повернул голову, вглядываясь в его лицо. — Ты такой чёрствый. Габриэль усмехнулся, качая головой. — А ты даун конченый. — Мы друг друга стоим, — усмехнулся Калеб, чуть склонив голову вбок. Габриэль скрипнул зубами. — Фу, блять, я пошёл, — он резко дёрнулся, собираясь встать. Но Калеб был быстрее. В одно движение он схватил его за запястье и дёрнул на себя. Габриэль не успел среагировать, и через секунду оказался у него на коленях. Ливень барабанил по их плечам, вода стекала по коже, одежда липла к телу, но этот момент, этот долбаный момент, казалось, растянулся во времени. — Ты совсем ахуел?! — Габриэль дёрнулся, пытаясь встать, но Калеб только крепче обнял его, не давая шанса вырваться. — Тише-тише, не ёрзай, — голос брюнета прозвучал совсем рядом, горячее дыхание коснулось его шеи. Габриэль замирает на секунду, а потом начинает вырываться ещё сильнее. — Опусти меня! Мне это не нравится, индюк общипанный!! Калеб усмехается, его рука медленно скользит по спине Габриэля, но не в утешении – скорее, в тихом предупреждении. — Если не нравится, то почему уши краснеют? — Блять… — Габриэль сжимает зубы, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он ненавидит это. Ненавидит то, что сердце стучит сильнее, ненавидит, что внутри всё горит, что от этого чёртового ливня, от холода и жары одновременно он не может собрать себя обратно. Сколько ещё он будет держать это в себе? Сколько ещё будет скрывать, что прошлое давит, что страх не уходит, что всё, что он когда-то пытался похоронить, поднимается на поверхность? Он не выдерживает. Глаза начинают щипать. Он моргает, быстро, но это не помогает. Калеб чувствует, как он дрожит. Чувствует, как дыхание становится прерывистым. — Габи, успокойся, — тихо, почти ласково произносит он. Габриэль резко поворачивается к нему, вцепляется пальцами в его пальто, прячет лицо. — Иди нахуй… — шёпотом говорит он, голос срывается. Калеб не отвечает. Только тёплая ладонь ложится ему на затылок, крепко, но осторожно, словно говоря: **я здесь. я не уйду.** И дождь всё льёт и льёт, смывая всё, кроме них.