Высекая искры

Так было всегда, когда Дали провоцировал Герхарда, последний не мог уступить перед тем, чтобы доказать незадачливому приятелю, что он вовсе не так плох и ему по силам справиться с чем угодно. Так было во время учебы в Клане, когда их ставили в пару на фехтовании или когда они соревновались за первые строчки рейтинга успеваемости, после того, как Дали в шутку отметил, что Герхарду не по силам за ним угнаться. Этими словами, напускным пренебрежением и явной насмешкой Дали каждый раз разжигал в груди наследника Фра нешуточный огонь, который подталкивал того на немыслимые вещи. Конечно же, Герхард успел достаточно изучить своего друга, чтобы понять, что тот никогда не старался намеренно ранить его чувства. Его слова, как и слова Герхарда в контексте их отношений значили одно и то же – покажи, что ты можешь, а я покажу, что могу я. Соперничество предшествующих поколений будто передалось им двоим вместе с кровью. Вспоминая все вышеперечисленное, Герхард не мог взять в толк, когда это они начали соревноваться в попытках воспитать собственных детей, ведь эта область выходит далеко за рамки их обязанностей и возможностей. Честно говоря, Герхард редко виделся с собственным ребенком, никогда не играл с ним и уж тем более не участвовал в повседневных уходах за ним, но раз Дали поставил это на чашу весов их отношений, если подобный пункт подразумевает поставить на кон собственную гордость, то Герхард сделает все, чтобы научиться тому, что значит быть отцом. Фра не понимает, отчего так часто плачут дети, часто и вовсе без причины, но за время наблюдения он заметил, что Анжелико плачет чаще, чем Рафаэль, его легко расстроить или обидеть. Герхард думает, как избавить сына от подобной привычки, ведь для будущего главы дома Фра подобное поведение немыслимо. На самом же деле, как про себя признает Герхард, слезы на лице сына ввергают его в беспомощность. Он не может ни видеть, ни слышать то, как плачут дети и неважно свои или чужие и не знает, как сделать так, чтобы ребенок начал улыбаться. Возможно, Дали прав и эта работа гораздо тяжелее, чем их расследование, но Фра в корне не согласен с тем, что воспитание детей важнее охраны миропорядка среди вампиров. Итак, что мы имеем. Дети любят внимание. Рафаэлю нравится, когда внимание Дали приковано только к нему. Герхард смотрит, как Анжелико держит в руках сломанный детский паровозик и как взгляд ребенка плывет из-за подступающих слез. Фра решает вмешаться, неловко погладив сына по голове. В ответ Анжелико смотрит сначала непонимающе, а после его глаза не начинают сиять, как драгоценные камни, когда он чувствует руку отца, перебирающую мягкие пряди. Герхард внутренне ставит галочку делать так почаще и кивает сам себе – он перевел внимание Анжелико, миссия выполнена. Но он не видит, как переглядываются между собой Энрике и Дино, и как улыбается Дали, на секунду отвлекшийся от кормления Ула. В глазах Делико впервые за долгое время теплится настоящая гордость за своего друга, но Герхард этого, конечно же, не видит. В общем и целом, как кажется Герхарду, справляется он не плохо. Даже если лицо отказывается улыбаться, он все-таки слушает восторженные слова сына о бабочках, которых они видели в саду Делико. Это непривычно и сбивает с толку. Разум характеризует рассказы о бабочках, как нечто несущественное и пытается увильнуть в сторону более насущных проблем, но Анжелико спасает непутевого отца, начав зевать посреди разговора и Герхард вздыхает спокойно, отправив ребенка спать, а затем ищет место, чтобы морально подготовиться к следующему дню и немного побыть наедине с собой. Гостиная, в которой они устроили штаб расследования, с момента его открытия кажется слишком подозрительно тихой, но Герхард не думает ни о чем подобном, он просто выдыхает, уложив голову на скрещенные руки, прямо на карточки с посланиями, которые оставляют фанатики на местах убийств, но в этот миг аристократу не хочется на них даже смотреть, не то что пытаться вникнуть в ход расследования, который они наметили сегодняшним утром. Решение для них всех сегодня заночевать в особняке Делико было хорошей идеей. Несмотря на слово, данное самому себе, он бы не выдержал обратный путь до поместья, беспрерывно слушая детский лепет. Герхард все еще не понимает детей, но возможно, после нескольких дней его пристального внимания на заботу об Анжелико, мальчик стал казаться ему очень ранимым ребенком, а еще милым, когда не плачет, разумеется. А Дали? Знал ли он об этой черте детей, когда лишь посмотрев на них, хочется, чтобы они улыбались? - Нет, не знал, - говорит голос у него над ухом, и Герхард понимает, что последнюю фразу он произнес вслух. – Зато теперь знаем мы оба, Герхард. На плечи главы дома Фра ложатся ладони, проминая затекшие мышцы сквозь форменную одежду. Действия подобного рода должны расслаблять, но Герхард еще больше напрягается, готовый к насмешкам со стороны друга. Он скидывает с себя чужие руки и оборачивается, но мысли, которые уже были готовы сорваться с губ, испаряются, стоит ему увидеть усталый взгляд Дали, который только что уложил спать двух детей. Герхард думает, что это первый раз за долгое время, когда они могут поговорить без свидетелей, но что обсуждать? Книжки, которые можно почитать детям перед сном? Что за бред. - Я начинаю думать, что схожу с ума, - ситуация дошла до той критической точки, когда Герхард впервые за всю жизнь решает пожаловаться Дали Делико. – Разум ребенка непостижим. Дали посмеивается, понимая всю подоплеку сложившейся ситуации, в которой он сам оказался около десяти месяцев назад. - Эту непостижимость мы открыли благодаря тебе. Дали легко произносит слова, которые леденящим ужасом отдаются в сердце Фра. Дали никогда его ни в чем не упрекал, не говорил, что винит его в смерти Фриды, но почему-то слова о том, что Делико благодарен Фра за возможность самому воспитывать своих детей, вскрывают старую рану, которую Герхард так и не сумел залечить. Смерть Фриды на его руках, он был готов ко всему, но не к благодарности и не к тому, что после тех трагичных событий он разучится понимать своего друга. - Дали, ты меня ненавидишь? - Нет, - в чертах лица Дали ничего не меняется, стоит ему услышать этот вопрос и дать столь явный ответ, только печаль в синих глазах становится глубже, когда он понимает, что до конца их жизней это бремя будет дамокловым мечом висеть над ними обоими. – Я не ненавижу тебя, Герхард, даже если бы захотел, то не смог бы. Не вини себя в том, в чем ты не виноват, ведь даже я ни в чем тебя не виню. Слова Делико сбрасывают неподъемный груз с плеч, позволяя выпрямиться и запрятать свой грех обратно в глубины сердца, чтобы не донимать им и без того уставшего Дали. Да, идея совмещать работу и воспитание детей принадлежала Герхарду, который искренне не понимал, как вообще мог ляпнуть что-то подобное, но именно эта идея принесла успокоение его душе, когда понемногу, друг, с которым он утратил нить понимания, начал открываться ему с другой стороны. Такой же неизведанной стороны, как и разумы их детей. - Возможно, самому участвовать в жизни ребенка, это не так уж и плохо, - подводит итог Герхард, но Делико с ним почему-то не согласен. - Ты почти угадал, но знаешь что еще лучше этого? - Что? – Герхард переспрашивает без задней мысли, но он не ожидает, что Дали Делико протянет к нему руки, чтобы обнять, пока сердце Фра будет колотиться, как обезумевшее от такого близкого контакта. - То, что мы имеем возможность воспитывать наших детей вместе, - как ни в чем ни бывало заключает Дали, отступая на пару шагов. Изумление в винных глазах его друга кажется ему самой сладкой нотой сегодняшнего вечера, которой он наслаждается сполна. В некоторой степени Герхард начал думать, что стал лучше понимать этого человека, но это представление о личности Дали было разрушено в очередной раз, когда Делико в своем репертуаре вторгся в личное пространство собеседника. И не простого собеседника, а его – Герхарда, и теперь словно само собой разумеющееся приглушенно зевает и намеревается уйти спать. Герхард понял, что снова, его снова дразнят, упиваясь видом краснеющих щек, он вздыхает, подавив раздражение, и все же выдавливает в спину, отвернувшегося Делико. - Спокойной ночи, Дали. Делико ничуть не удивлен таким поворотом событий, все-таки вера в большое сердце его старого друга никогда не гасла в его душе, поэтому он отвечает с легкой улыбкой: - И тебе, Герхард. Сладких снов. Еще немного посидев, чтобы привести в порядок мысли и чувства, Герхард обдумывает сделанное и сказанное. Возможно, этот разговор был нужен, чтобы снять камень с его плеч, а возможно унять боль самого Дали, который ни с кем не мог разделить свалившиеся на его голову обязанности. Но тем не менее – день подошел к концу и Герхард прожил его достойно, а завтра ему вновь предстоит доказать - в первую очередь самому себе, что он может быть хорошим отцом и ответственным сотрудником одновременно.